Читать книгу Украденное детство - - Страница 6

Я стоял перед дверью и на автомате спросил:

– Кто там?

В ответ послышался мужской голос – спокойный, но с какой-то холодной уверенностью, от которой внутри всё сжалось:

– Следственный комитет. Майор Стасов.

От неожиданности я даже замер. Несколько секунд просто слушал тишину за дверью, потом наконец повернул замок. На пороге стоял мужчина лет сорока пяти – среднего роста, полноватый, с заметной залысиной и усталым, но внимательным взглядом. Одет просто – кожаная куртка, джинсы, в руке блокнот и удостоверение в раскрытой ладони.

– Александр Старостин? – уточнил он, глядя прямо в глаза.

– Да, это я. А в чём дело? Что-то случилось?

Майор кивнул, открыл блокнот и сказал ровно, без паузы:

– Мне нужно задать вам несколько вопросов касательно вашей знакомой Светланы Пименовой.

После этих слов у меня будто что-то оборвалось внутри. Пальцы похолодели. Я машинально посмотрел на Юлю, стоявшую у стены в гостиной. Она побледнела, буквально осунулась на глазах.

– Да… конечно, проходите, – сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Это моя дочь, Юля.

– Андрей Ильич, – представился он, коротко кивнув Юле, и прошёл внутрь.

Я проводил его на кухню, показал на стул. Мы сели за стол – напротив друг друга.

Юля осталась стоять чуть в стороне, но я заметил, как она вся замерла, словно ждала удара. Плечи напряжены, руки скрещены на груди, пальцы сжаты так, что побелели костяшки.

Майор открыл блокнот, мельком пролистал страницы.

– Александр, скажите, как давно вы знакомы со Светланой Пименовой?

Я прокашлялся, пытаясь говорить спокойно.

– Около месяца. Познакомились на сайте знакомств. Вживую виделись всего один раз – в ресторане на Сретенке. После этого только переписывались, звонили друг другу… ну, вы понимаете. Потом она вдруг пропала.

– Пропала, говорите? – уточнил он, поднимая взгляд.

– Да. Примерно неделю назад перестала выходить на связь. Я ей писал, звонил, ездил к ней домой, но всё без толку.

Стасов внимательно смотрел, не перебивая, потом коротко кивнул, делая пометки.

– Понятно. Мы сейчас проверяем всех, кто был у неё в контактах. Дело в том, что три дня назад её мать обратилась в полицию с заявлением об исчезновении дочери. С тех пор ни звонков, ни следов. Мы ведём поиски и опрашиваем всех, кто мог с ней общаться.

Он поднял глаза:

– Вы уверены, что не встречались с ней после того свидания?

– Абсолютно, – ответил я твёрдо. – Мы договорились увидеться снова… но в тот день она не ответила на звонки. Я приехал к ней домой, звонил в дверь, стучал – никто не открыл. Это было почти неделю назад, в субботу.

Майор нахмурился, что-то отметил в блокноте.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Если вам вдруг станет известно хоть что-то – звоните по этому номеру.

Он достал визитку, положил на стол.

– Конечно, – сказал я, чувствуя, как во рту становится сухо. – Если что-то узнаю – сообщу.

Майор поднялся.

– Хорошо. Если вы нам понадобитесь – мы с вами свяжемся.

Я проводил его до двери. Он надел куртку, коротко кивнул:

– Всего доброго, Александр.

Дверь за ним закрылась, щёлкнул замок.

Я постоял в прихожей, чувствуя, как сердце колотится где-то под рёбрами.

Потом обернулся – Юля стояла на том же месте, белая как бумага. Губы дрожали, взгляд был опущен в пол. Она не произнесла ни слова.

– Юль… – начал я, но она только покачала головой и тихо сказала:

– Я… пойду к себе.

И скрылась в своей комнате, тихо притворив дверь.

Я остался один на кухне, глядя на визитку. Белая карточка, простые чёрные буквы:

Майор юстиции Андрей Ильич Стасов. Следственный комитет РФ.

Я опустился на диван, всё ещё держа в руках визитку, и не мог избавиться от чувства, что между этими событиями – моим визитом к ней, странным поведением Юли и теперешним визитом майора – есть какая-то связь. Я просто ещё не понимал, какая именно.

И почему Юля так сильно испугалась?

В голове роились мысли, одна страшнее другой. Что с ней могло случиться? Куда она могла деться? Может, попала под машину, напали, похитили? А вдруг… маньяк?

Я пытался логически разложить всё по полочкам. В последний раз мы общались днём, она была дома, спокойная, немного взволнованная, но явно не напуганная. Она писала, что готовит ужин, ждёт меня. Я приехал – тишина. Дверь закрыта. К телефону не подходит. И вот теперь – Следственный комитет.

По спине пробежал холодок. Я уставился в окно – на улицу, где медленно падал снег, и попытался выровнять дыхание. И вдруг, сам не зная почему, подумал о Юле.

Она стояла у стены, когда пришёл следователь, белая как мел. Руки дрожали. Я тогда подумал, что она просто испугалась самого факта визита сотрудника СК, чужого голоса. Но теперь, когда остался один, этот момент не выходил у меня из головы.

Почему она так побледнела? Почему сжала руки в кулаки, словно защищаясь? Почему вообще вела себя последние дни как на иголках?

Мысли перескакивали одна на другую, пока не появилась совсем безумная:

А вдруг Юля как-то к этому причастна?

Я замер. Эта идея казалась настолько дикой, что я сам испугался её. Юля? Моя Юля? Да она же ребёнок… ну ладно, подросток, но всё равно! Что она могла сделать взрослой женщине, да ещё и зачем?

Я сразу попытался отогнать это. Нет. Невозможно. Да, она тяжело переживала моё знакомство со Светой, ревновала, психовала, но всё это в пределах подростковых эмоций. К тому же последние дни она вроде бы успокоилась – вела себя сдержанно, даже заботливо. Хоть и оставалась немного отстранённой. Нет, я просто накручиваю себя.

Но всё же в голове не давала покоя одна деталь. Она ведь говорила, что была у Аньки.

И даже звонила мне тогда, помню этот разговор – спокойным голосом, без тени волнения.

Может, для собственного спокойствия стоит проверить? Просто убедиться. Чтобы эти дурацкие, дикие мысли ушли окончательно.

Я открыл ноутбук, зашёл в школьный чат. Стал листать список контактов – среди фамилий и ников, перемежающихся эмодзи, нашёл нужное имя: Аня К. Кликнул на профиль. Аккаунт активный, аватарка с кошкой. Пальцы замерли на клавиатуре.

Что я вообще собираюсь написать? «Здравствуйте, это папа Юли, она у вас была в субботу?»

Абсурд. Но всё же я набрал короткое сообщение:

«Аня, добрый вечер. Это папа Юли. Хотел уточнить – она ведь была у тебя в прошлую субботу вечером, верно?»

Палец повис над кнопкой «Отправить». Я вдруг почувствовал, как учащается пульс. Сам не понимал почему – ведь это просто проверка, ничего больше. Но внутри уже шевелилось странное предчувствие, как будто ответ Ани изменит всё, что я думал до сих пор.

Я нажал «отправить». Сообщение ушло. И я остался сидеть, глядя на экран, на маленькую надпись «доставлено», и слушал, как в соседней комнате тихо скрипнула дверь.

Юля.

Она вышла, заглянула на кухню.

– Пап, ты не спишь?

– Нет, – ответил я, стараясь говорить ровно. – Работаю немного.

Она постояла в дверях, смотрела на меня пристально, словно что-то проверяла. Потом кивнула и медленно ушла обратно.

Я ждал ответа от Ани. Минуту. Пять. Десять. Но ответа так и не было. А где-то глубоко внутри, под тревогой и усталостью, начало зарождаться тяжёлое, нехорошее ощущение – как будто я стою на пороге чего-то очень страшного, и назад дороги уже нет.

Ответа от Ани я так и не дождался. Моё сообщение зависло с серой галочкой, не прочитано, только с отметкой о доставке. Я ещё пару раз проверил соединение, обновил страницу, но ничего не изменилось. Экран оставался безмолвным, и это раздражало.

Я попытался успокоить себя – может, у неё просто выключен телефон, может, уроки, может, занята чем-то. Но всё равно в глубине души шевелилось неприятное, липкое чувство. Тень сомнения уже закралась, и я понимал – пока не узнаю правду, не успокоюсь.

Спросить у Юли напрямую? Нет, нельзя. Она сразу почувствует, что я ей не доверяю, что-то заподозрит. А мне меньше всего хотелось снова устраивать допросы и скандалы. Ей и так сейчас непросто. Если я ошибаюсь – этим я только добью её.

Я вернулся к школьному чату. Начал листать список, смотреть на аватарки, имена, ники. Среди них мелькнул знакомый – NadezhdaK. Женщина средних лет, на фото с девочкой – я сразу узнал Аню, её подругу. Вот шанс.

Я набрал короткое, нейтральное сообщение, чтобы не вызвать подозрений:

«Добрый вечер, это Александр, папа Юли. Она была у вас в субботу и, возможно, забыла свои наушники. Если вдруг случайно найдете – напишите, пожалуйста. Спасибо!»

Ответ пришёл через пару минут.

«Александр, здравствуйте! Здесь, наверное, какая-то ошибка. Юли не было у нас в прошлую субботу. Я весь день была дома – точно бы запомнила».

Я несколько секунд смотрел на экран, как будто не верил прочитанному. Потом машинально поблагодарил:

«Да, возможно, я ошибся. Спасибо вам!»

И убрал телефон. Внутри всё перевернулось. Значит, Юлька мне солгала. Холодной волной прошла мысль: где же она тогда была?

Я сидел неподвижно, ощущая, как под кожей растёт тревога. Сердце стучало быстро, не давая сосредоточиться. Может, мать Ани просто перепутала дни? А может, Юля не у Ани была, а у другой подруги?

Но нет, она ведь чётко сказала: «Мы с Анькой пойдём к ней домой». И даже звонила мне оттуда, я слышал на фоне какие-то звуки – телевизор, кажется, или музыка. Тогда почему мама Ани так уверенно говорит, что её не было?

В этот момент экран телефона снова мигнул. Уведомление. Сообщение от Ани К.

«Здравствуйте. Да, Юлька была у меня в субботу. Что-то случилось?»

Я сжал телефон так, что побелели пальцы. Ответил как можно спокойнее:

«Нет, ничего страшного. Всё в порядке. Просто уточняю – Юля думала, что оставила у тебя наушники».

Сообщение ушло. Я уставился на экран, пытаясь осмыслить происходящее.

Сначала мать говорит, что Юли не было. Теперь Аня уверяет, что была. Они что, сговорились?

Эта мысль не давала покоя. Они обе мне лгут. Но зачем? Что такого произошло, что девочке понадобилось врать – и втягивать в ложь подругу?

Я встал, прошёлся по комнате. Голова гудела, в груди нарастало странное ощущение тревоги, переходящее в страх. Я вспомнил взгляд Юли в тот вечер – чуть виноватый, настороженный. Как она торопливо сняла куртку, как избегала смотреть мне в глаза. Тогда я подумал, что это обычное подростковое поведение. А может, нет? А как она вела себя, когда пришёл тот майор из СК? Как нервно кусала губу, прятала взгляд, словно боялась, что он её спросит о чём-то конкретном.

Может, всё это время я не замечал очевидного? Может, она что-то скрывает – что-то, связанное со Светой? Я опустился на диван и провёл рукой по лицу. Холодный пот проступил на лбу. С каждой минутой мысли становились всё мрачнее.

Если она мне солгала… если она была не у Ани… где же она тогда была в тот субботний вечер, когда я ждал Свету под дверью?

А ещё эти царапины на щеке, похожие на след от ногтей. Она же сказала, что это сделала Аня, что они поссорились! А сейчас выясняется, что у Ани она и не была. Кто тогда расцарапал ей щёку?

Я взглянул на дверь её комнаты. Там было тихо. За дверью – ни звука. И вдруг мне показалось, что тишина эта – слишком густая, напряжённая, как будто сама скрывает что-то.