Читать книгу Как свергнуть диктатора - - Страница 6

После встречи с ужасающими кадаврами в Лесу Смерти прошла неделя. Воландемортовна на последнем уроке с умным видом отчиталась: то был тест новой охранной системы для школы. На вопрос, откуда зомбоящики взялись, учительница сначала не желала отвечать, но после сдалась и гордо заявила, что: “Внесла свою лепту в их разработку”. Больше ни слова из нее выудить не удалось. Судя по всему, сражение Великого Покорителя Смерти – таким титулом Димка нарек Мирона – с зомби завершилось, едва ли успев начаться.

А вот война Ани с собственными чувствами заканчиваться и не собиралась. Утром, перед первым уроком, она уже твердо решила, что пойдет и признается Жене в любви, но ни после второго, ни после третьего урока, так этого и не сделала. Мирон и Денис, что выполняли роль эмоциональной поддержки, весь день были вынуждены мучаться вместе с ней.

По Аниным расчетам, Женя должен пройти по школьному коридору через пару минут, когда закончится обед в столовой, и стены задрожат от гула возвращающихся в классы школьников. Пока здесь было совершенно тихо.

– Вы ничего не понимаете! – хмурилась Аня. – Там была ситуация жизни и смерти, там это казалось простым, если б не Катя!..

– Это и есть просто! – вздохнул Мирон. – Но если уж не выходит… Предлагаю репетировать! Представь, что Денис – это Женя.

Лицо Ани скривилось от смеха. Не то, чтобы Денис был уродливым, просто обращаться к нему – такому худощавому и с такой короткой стрижкой – как к Жене, это напрочь убить всю любовь.

– Ну, в темпе вальса! – поторопил Мирон. – Денис, я… Нет. Женя, я влюблена в тебя по самые уши!

Пока Мирон выпендривался, Аню отвлек приглушенный барабанящий звук, исходящий откуда-то из под пола. Вскоре на этот звук обратил внимание и Мирон, а после того, как он пихнул Дениса, тот прислушался тоже.

Коридор, в котором стояли товарищи, в народе назывался “мышиным” по вполне очевидным причинам. По статистике, как минимум два раза в неделю по нему пробегает мышь, которую, вплоть до появления следующей, будут обмусоливать с поразительным энтузиазмом на всех переменах. Честно говоря, школа еще до прихода Ларисы Павловны нуждалась в ремонте, а сейчас так вообще начала рассыпаться. Что было тому виной – естественный износ или плохая энергетика, исходящая от новой директрисы – все терялись в догадках. Аня склонялась к первому варианту, а вот Денис с Мироном были убеждены в правильности второго.

Несмотря на явно прогнивший пол, особо жуткий вид мышиному коридору придавали именно его стены. Они перекрашивались такое количество раз, что теперь невозможно разобрать – это только краска потрескалась, или под ней вся кирпичная кладка стены. А сами трещины напоминали ветви деревьев – идешь прямо как сквозь лесную чащу!

– Кто-то идет! – сообщила Аня и на всякий случай пригладила пальцами челку.

Девочка устремила взгляд в конец коридора, с надеждой увидеть “того самого”. Однако вместо Жени из-за поворота показались трое Дрожащих. Вовочка тащил стремянку, Зиночка держала несколько рулонов обоев, а Леночка несла клей и кисти.

– Это что, – Мирон приподнял одну бровь, – так называемый ремонт пожаловал?

Ане, пусть она и злилась на отсутствие своего Ромео, стало любопытно.

– Эй, там! – крикнула она Дрожащим. – Что на этот раз?

Вовочка поставил стремянку у стены и повернулся к Ане. Одет мальчик был как образцовый секретарь директора (а именно это и есть его официальная должность), но вид у него был измученного каторжника.

– Лариса Павловна постановила украсить коридор, – грустно ответил Вовочка и спрятал взгляд.

Зиночка с Леночкой тем временем уже разворачивали один из рулонов. То, что Ане, Денису и Мирону сперва показалось обоями, оказалось исполинского размера плакатом. На нем была изображена девочка, одетая в белый свитер с огромным рисунком кота. На носу девочки красовался красный шарик, а радужные волосы выглядели как клоунский парик. Все это довершала крупная надпись:

“Хулиганам скажем – нет!”

Увиденное привело Аню в восторг. Она-то беспокоилась, что ее блестящее выступление на дисциплинарной беседе канет в лету. Но благодаря директрисе … Да ради такого пиара можно простить любые неточности, даже непомерно огромного кота. Так еще лучше!

– Нет, нет, косо! – скомандовала Аня, когда Дрожащие начали приклеивать плакат на стену. – Ну что же вы, совсем не видите, что он помялся?!

Дрожащие переглянулись, посмотрели на плакат, на Аню, затем снова переглянулись.

– Ну, что вы застыли? – возмутилась Аня.

Она подбежала к Дрожащим и выхватила у Леночки край плаката. Аня аккуратно потянула за него так, чтобы бумага расправилась, и самостоятельно приклеила к стене, постаравшись сделать это как можно надежнее. Девочка отряхнула руки и отошла на пару шагов оценить постер со своим портретом. Выглядело потрясающе.

Дрожащие повесили рядом еще два таких же огромных плаката, но они оказались не такими интересными. Один призывал:

“Знай, где тебя ценят! Вступай в Союз секретарей!”

Изображенные на нем счастливые Леночка, Вовочка и Зиночка протягивали руки вперед, словно норовили поймать каждого, кто пройдет по коридору. Русые волосы Вовочки на плакате выглядели еще смешнее, чем в жизни. Его зализанная укладка больше смахивала на лысину. А Леночка, несмотря на всю патетику, выглядела зажато. Зато к Зиночке было не придраться – стоит гордая и уверенная, аж тошно.

Третий плакат изображал Ларису Павловну. Она походила на попугая с ее платья: такая же напыщенная и цветастая. Красная надпись снизу гласила:

“Директор на страже прав учеников!”

Закончив с украшением, Дрожащие удалились. Аня, Мирон и Денис сразу решили, что, как ни крути, а потрескавшиеся стены выглядели куда лучше физиономии директрисы и ее приспешников, так что требовалось срочно устроить демонтаж. Плакат с Павловной был сорван и отправлена в мусор.

– Нет, этот не трогаем! – сказала Аня, когда они подошли к ее “именному” плакату. – Пусть висит.

Третий плакат, с Дрожащими, все никак не желал отрываться, хотя казалось бы, клей еще не высох. Как бы друзья не тянули, не скребли края и не ругали Союз секретарей, бумага держалась за стену мертвой хваткой. Так бы и ушли ни с чем, если бы Аня не заметила одну глубокую трещину под самым потолком, уходящую прямо под плакат.

– Ну ка… Мирон, я встану тебе на плечи!

– Нет, – категорически ответил Мирон. – Рубашку мне запачкаешь.

Но Аня настаивала.

– Я сниму туфли.

Мирон покачал головой.

– У тебя носки воняют, – и ткнул в грудь Дениса. – Сонное царство, давай работай!

Когда девочка вскарабкалась Денису на плечи, тот напыжился, стиснул зубы, а глаза его так широко открылись, будто вот-вот выпадут. Аня исследовала щель пальцем и стала ее расковыривать: раз плакат не снимается сам, то пусть отпадет вместе со слоем старой краски! Хуже от этого коридор выглядеть уж точно не станет. Палец потянул бумагу, и края трещины расширились. От нее во все стороны поползли другие, потом за плакатом что-то лопнуло, заскрипело как падающее дерево. Аня решила себя обезопасить и спрыгнула на пол.

Толстый слой штукатурки вместе с плакатом обрушился, подняв облако пыли. Ребята закашлялись, а когда пыль осела, все увидели деревянную дверь. Мирон и Денис переглянулись, а в глазах Ани вспыхнул азарт. Еще ни разу в жизни она не отказывала себе в желании проникнуть туда, куда ее никто не звал. Девочка смело схватилась за ручку и нажала на нее.

Дверь бесшумно отворилась, а за ней – непроглядная чернота. Ну прямо “Черный квадрат” Малевича, только прямоугольный. Чернота начиналась прямо за порогом и была до ужаса заманчива. Она рябила по краям дверного проема мелкими волнами так, будто эта чернота – живое существо, покой которого был бессовестно нарушен.

Аня озадаченно вглядывалась в тьму за дверью, Мирон сопел рядом, а Денис, внезапно выйдя из транса, первым среагировал на подозрительный серый комочек, бегущий вдоль плинтуса.

– Мышь! – оповестил Денис.

– А-а-а!!! – Мирон подпрыгнул то ли от страха, то ли от неожиданности. Увлекая за собой товарищей, он ломанулся прямо в черноту и с криком: “Deus meus!” – захлопнул за ними дверь.

Аня на секунду подумала, что словом “мышь” Денис решил предупредить друзей о приближении Леночки, или еще кого похуже. Но у Мирона фобии Дрожащих пока не наблюдалось, что значило…

– Ну и что это было? – самодовольно хмыкнула Аня. – Кто там самый смелый? Меня ещё отправлял признава…

– Опустим это, – нахально прервал ее из темноты спокойный голос Мирона. Но участившееся дыхание выдало его с потрохами.

Внезапно раздался щелчок, и помещение озарилось тусклым, желтоватым светом от продолговатых светильников, издававших тихое гудение. Аня с Мироном перевели взгляды на Дениса: тот держал палец на выключателе.

Товарищи стояли посреди длинного узкого коридора. Пол – старая кафельная плитка, серая от пыли. Стены до середины окрашены зеленым, а выше – белые. Вроде ничего необычного, если только не статуи атлантов по обеим сторонам, подпирающие своими плечами потолок. Одна пара прямо перед детьми, а другая – метрах в четырех дальше по коридору. Гипс на статуях потрескался, и вниз свисала бахрома паутины.