Читать книгу Его огонь горит для меня. Том 2 - - Страница 6

Кассиль клевал носом у себя в покоях. Камин в комнате горел ярко и давал достаточно тепла. Судя по количеству пустых тарелок на столе, осоловевший от еды мальчишка с удовольствием проспит до завтрашнего дня, сытый и успокоенный моим приходом.

Немного смутившись от присутствия Ринара, я поцеловала воспитанника в лоб, погладила по щеке и подоткнула одеяло, как всегда это делала мама. Ринар наблюдал с любопытством, но комментировать не стал, лишь беззвучно закрыл за нами дверь и увлёк в сторону моих покоев.

– Что, даже никакую колкость не скажешь?

– Зачем? Я чувствую, с какой нежностью ты к нему относишься. Меня это радует.

– Радует?

– Конечно. Будешь хорошей матерью. Я всегда хотел большую семью. Думаю, десять детей. Или двенадцать.

Опешив, я замерла посередине коридора.

– По контракту достаточно было двух мальчиков!

– Да уж, жаль, что ты его разорвала, – этот несносный тип подмигнул. – Смотри, тебе сейчас двадцать, в нашем мире смело можно рожать до шестидесяти или даже позже. Как магичка, ты меньше ста пятидесяти не проживёшь, так что если каждые два года, то это целых двадцать детей.

Император расплылся в шкодливой улыбке.

– У вас же редко дети рождаются у магов!

– Наверное, они просто плохо стараются, но не переживай, мы с тобой такой ошибки не допустим. Будем стараться каждую ночь.

– Я вообще-то ещё не решила, выходить за тебя замуж или нет. Может, за Аркая пойду, ему, говорят, рыжие нравятся.

– То, что ты ещё не решила – это ничего, главное, что я уже решил. А что касается Аркая – ещё одна подобная шутка, и до нашей свадьбы он отправится нести службу в настолько унылый и забытый богами гарнизон, что тот даже на карте не отмечен.

– Несносный ревнивец.

– К вашим услугам, – Ринар отвесил изящный поклон, а затем обвил руки вокруг моей талии и притянул к себе. – Пойдём укладывать тебя спать.

– А как же Янина?

– Шаритон нас позовёт, если мы понадобимся.

– Я вижу, что необходимость в моём присутствии была просто наиострейшая, – с сарказмом заметила я.

– Именно так. Император в нём нуждался, а Шаритон, как послушный подданный, обеспечил. Запоминай и учись.

– Зачем? Шаритон и так справляется.

– Тоже верно. У тебя будут другие обязанности. Я тут подумал, что двадцать детей – это совсем мало. Пожалуй, нужно тридцать.

– А чего не сорок?

– Ягодка моя, ты права. Давай сорок, я только поддержу, – он смешно потёрся носом о моё ушко, снова вызвав сонм мурашек.

– Называть будем числительными, да? Всё равно сорок имён я не осилю. Ослабленный родами организм вряд ли способен на такой подвиг.

– Зачем запоминать? Сделаем им костюмчики с именной вышивкой.

– И порядковыми номерами.

– И датами рождения, чтобы не путаться.

– Вот и договорились.

Ринар втянул меня в старые покои, где приветливо горел огонь и повсюду стояли свежие цветы. На столе в гостиной под салфеткой ждал ужин, а сама комната словно стала уютнее за время моего отсутствия.

– Спасибо, что проводил. Спокойной ночи.

– Иди купайся, моя пыльная ягодка, – я ожидала, что он меня поцелует, но вместо этого он лишь приобнял, а затем подтолкнул в сторону ванной.

Искупаться действительно хотелось. После всех тревог прошлой ночи, длинного дня и слезливого вечера усталость навалилась со страшной силой, и мысль о горячей ванной казалась невероятно соблазнительной. Закрывшись внутри, забралась в сумку, достала купальные принадлежности и с наслаждением вымылась. В ванной ждали новый пушистый бежевый халат и несколько сорочек из тончайшего гладкого кружева. Видимо, таким образом хотели показать, что на этот раз моё присутствие желанно и ожидаемо.

Я вымыла волосы, наспех высушила их полотенцем, почистила зубы, надела самую красивую сорочку, укуталась в халат и вышла в спальню, только чтобы замереть на пороге.

– Ну ты и копуша!

Ринар вынырнул из-под одеяла и предстал передо мной в одном белье. Больше всего оно походило на семейные трусы. Я всегда считала, что в них невозможно выглядеть сексуально, но жестоко ошибалась.

Вид почти обнажённого амбидекстра вышиб воздух из груди умопомрачительной мужской красотой. Высокий, широкоплечий и длинноногий, он был словно вырезан из женского журнала или постера. С одной стороны, никаких кубиков, а с другой – развитые пластины грудных мышц, рельефный живот, сильные руки и тренированное тело человека, который привык к ежедневным физическим нагрузкам, а не просто качает бицепсы в зале три раза в неделю. От всей его фигуры веяло мощью и собранностью.

– Ты что тут делаешь? – просипела я чужим голосом.

Можно было бы, конечно, сказать, что он охрип от страсти, но на самом деле с таким присвистом только бабки с бронхитом разговаривают, и эротичности в нём было ноль целых ноль десятых.

– Я же сказал, что буду тебя охранять. Лично. И приставать не буду. А вот в ванную ходить буду, а она тут одна.

Отодвинув меня от дверного проёма, мой атлетически сложенный охранник направился в ванную и зажурчал там самым прозаическим образом. Спасибо ему за это большое, иначе я бы в сознание не пришла, так и стояла бы статуей самой себя на проходе.

Сняв халат, я шмыгнула под покров одеяла и пригрелась на тёплом местечке, оставленном Ринаром. Проблема имелась только одна – со свойственной ему непосредственностью он выбрал место ровно посередине кровати, а не какую-то конкретную половинку, как положено воспитанным спящим вместе людям.

Соответственно, и я лежала посередине, не в силах покинуть нагретое место. От дилеммы отползти и мёрзнуть или лежать и стесняться отвлекло появление самого Ринара, влажного после купания. В его присутствии кровать стала казаться меньше, потолки ниже, а сама просторная спальня сжалась до размеров каморки. Подгоняемый негостеприимной температурой покоев, он шустро метнулся в коварные объятия холодной постели и попытался прижаться к моему тёплому боку.

– Но-но, что ты себе позволяешь?

– Охраняемый объект должен находиться под неусыпным контролем в пределах видимости или физического контакта на случай её отсутствия.

– Так я в пределах видимости.

– А я сплю с закрытыми глазами, – нагло ответил амбидекстр и прижал к себе, заключая в кольцо горячих рук.

Даже ногу закинул сверху для верности.

– Ты меня охраняешь от внешней угрозы, или чтобы я не сбежала?

– Я совмещаю приятное с очень приятным. Ещё согреваю и гарантирую отсутствие конкурентов.

– В первую ночь я тут чуть не задубела насмерть, что-то тебя не сильно волновал вопрос моего комфорта.

– Я был юн и совершал ошибки молодости…

– Это было месяц назад!

– Смертному не дано определять пределы своей юности, – и лицо скроил такое серьёзное-серьёзное, что я не выдержала и рассмеялась.

– Ладно, смертный, спи уже. И помни, что ты обещал не приставать.

– И ты помни, что ты ничего такого не обещала.

Нет, ну надо же какой нахал! Какой горячий, сильный, мускулистый и приятно пахнущий нахал! И весь в моём распоряжении. Перекатывая эту мысль по абсолютно пустым в связи со сложившейся ситуацией полушариям, я немного повозилась, устраиваясь поудобнее.

Запоздало настигла мысль, что белья на мне вообще нет, только сорочка, да и от неё толку как от зонтика против комаров – никакой защиты снизу. Как раз там, где сейчас обреталось горячее и твёрдое мужское бедро, нагло вклинившееся практически между полупопиями и доставляющее одновременно удовольствие и дискомфорт. Правая рука Ринара лежала на моём животе, а левая была вытянута и просунута мне под шею, позволяя, с одной стороны, удобно лежать на подушке, а, с другой – обозначая своё присутствие.

По низу живота растекалось предательское тепло, и я уже начала вздыхать, думая, что уснуть сегодня не удастся, как тепло распространилось по всему телу, сделало веки тяжелыми, оставшиеся в пустой голове мысли – неповоротливыми, и я провалилась в тягучий и томный сон с безусловным эротическим подтекстом.

Снился мне, конечно, Ринар, обнажённый и танцующий для меня танец живота в одном маленьком монисто. Я даже во сне чувствовала, как алеют щёки, но проснуться была не в силах, поэтому нежилась в тягучем тумане своего развратного воображения. Окончательно вынырнула в реальность на рассвете, когда небо за окном посерело, а тонкие перистые облака приобретали разные оттенки малинового и оранжевого.

Мыслями возвращаясь ко вчерашнему дню, я вынужденно признала, что капитулировала я до позорного быстро и бесславно, мгновенно поверив в его объяснение. Даже скандала приличного не закатила! Здравый смысл тоже проснулся и веско сказал, что мне настолько сильно хотелось ему поверить, что оказалось даже не важно, что именно он там говорил. Или врал.

Вопреки горячему соседству, выспалась я не просто прекрасно, а изумительно! Тело было полно сил и фантазий на вполне определённую тему. Ринар тихо сопел в макушку, а я лежала, откинувшись на него, в кольце тяжёлых рук. При этом одна его рука вполне по-хозяйски расположилась на груди, и тонкая ткань сорочки совершенно этому не препятствовала.

Я развернулась и устроилась у него на плече, закинула ногу на бедро и затихла. Мне было отчаянно, невероятно хорошо, я даже снова задремала, погружаясь в предрассветную негу.

Следующее пробуждение оказалось не таким приятным: я услышала, как хлопнула дверь в гостиной, мысленно произвела инвентаризацию раскинутых по кровати частей тела и с толикой удовольствия осознала, что Ринар ещё тут и приобнимает меня левой рукой. Кто тогда закрыл дверь? От этой мысли я вскинулась, путаясь в одеяле и конечностях, переполошила своего ночного охранника и с ужасом уставилась в широко распахнутые полные восторга глаза Салли.

Губы служанки слегка подрагивали, глаза увеличились до размеров блюдец, а руки держали поднос с завтраком, судя по единственной кружке, на одну персону.

– Солнечного утра, Салли. Принеси ещё один завтрак и имей в виду, что, начиная с этого момента, завтрак должен быть на двоих.

Переведя полные торжества глаза на императора, служанка важно кивнула, набрала воздуха в лёгкие и гаркнула:

– Солнечного утра, Ваше Величество. Ещё какие-то пожелания или распоряжения?

– Да, скажи моему камердинеру, чтобы принёс сюда несколько комплектов одежды и белья.

– Салли, если кто-то узнает о том, что император… охраняет меня лично по ночам, то я тебе уши надеру и возьму другую горничную. Это понятно?

Я грозно сдвинула брови, но боюсь, что на пунцовом от стыда лице свирепое выражение не удалось. Вот и Салли явно не прониклась.

– Камердинеру и господину Маррону говорить можно, – добавил Ринар.

– Господин Шаритон послал за госпожой Алиной.

– Хорошо, неси еще один завтрак и одежду, а Шару передай, что мы скоро придём. Где нас ждут?

– В гостевых покоях господ Д´Вельсордов. Это на этаж ниже, третья дверь от лестницы по правую руку.

– Спасибо. Беги!

Салли, распираемая такой новостью, пулей вылетела из покоев, а я со стоном зарылась лицом в грудь Ринара.

– Солнечного утра, ягодка. Не ожидал, что ты будешь так очаровательно смущаться.

– Доброго утра, Ринар. Если будешь дразниться, то получишь подушкой по лбу.

– Моя прелестная невеста предпочитает приступать к угрозам с утра пораньше?

– Слушай ты, амбидекстр, для тебя, может быть, это и привычно, а я ещё ни разу не просыпалась в компании и под пристальным взглядом посторонних.

– Если хочешь, то я распоряжусь, чтобы завтрак оставляли в гостиной, а дверь в спальню будем держать закрытой.

– А ты, я смотрю, намылил лыжи тут прописаться?

– Если я верно уловил смысл и интонацию, то да. Кстати, ты светишься.

– Что?

– Волосы переливаются огнём. И сама светишься изнутри. Знаешь, я дурак, что раньше не понял, что моя пара может быть только такая. Огненно-прекрасная.

Вот что значит умелая работа с возражениями. Только я успела открыть рот, чтобы опротестовать его самовольное внедрение на мою территорию, как одним комплиментом он разнёс в пух и прах всю мою решимость спорить, а затем закрепил успех страстным поцелуем. Надо отдать должное магическому зубному порошку – во рту было приятно и свежо даже после ночи, и ничто не помешало нам предаться взаимным ласкам.

Целоваться в постели с полуголым мужчиной оказалось не просто приятно, а умопомрачительно и головокружительно хорошо. На какое-то время я вообще забыла, кто я и где, отдаваясь на откуп его требовательным губам и горячему языку. Мои ладони сами исследовали территорию возможной оккупации – бархатисто-гладкую смуглую кожу, упругие мышцы, широкие сильные плечи. Его руки, кстати, вели себя более целомудренно: обосновавшись у меня на затылке и пояснице, они лишь прижимали крепче к твёрдому мужскому телу.

Повторное появление Салли стало огромным сюрпризом, примерно как снег в декабре для коммунальщиков. Краем сознания я предполагала что-то подобное, но никак не ожидала, что это случится именно с нами и именно сейчас. Ринар отпустил её жестом, подтащил к кровати столик, поставил туда оба подноса с завтраками и даже меня умудрился пересадить поближе к еде. Я всё ещё витала в состоянии эротической прострации, не отрывая глаз от его движений и сладко замирая, отмечая каждую чёрточку.

Ну как так может быть, что ещё вчера утром я отчаянно обижалась на этого предателя, а сегодня дрожу от каждого прикосновения? Карина шутила, что пока я стояла в очереди за большой грудью, гордость раздавали где-то ещё. Я начинала думать, что она права. Амбидекстр, кстати, времени зря не терял и ел с огромным аппетитом, при этом не забывая подкармливать самыми лакомыми кусочками и меня.

– Ринар? Как твой резерв?

– Полон, как и твой, хотя засыпала ты практически пустая. Я хотел предложить немного пополнить его, но побоялся спугнуть тебя. Получилось даже лучше, по крайней мере, можешь колдовать без опаски – ночью всё восполнится обратно.

– Я не умею колдовать. Только недавно научилась ощущать свой резерв.

– Мы займёмся этим вопросом. Неудивительно, что тебе приходится сложно. Шар говорил, что в вашем мире даже он колдовал с трудом. Портал пришлось пробивать с этой стороны по маякам.

– Ты правда теперь собираешься ночевать со мной? – от волнения я скатилась на невнятный шёпот, но Ринар меня понял.

– Если не прогонишь, – он неожиданно игриво боднул меня головой в бок, завалив на постель и нависая сверху. – Мне ещё ни разу не было так хорошо, как сегодня. Даже не знаю, как я продержусь до первого дня лета.

– А почему нужно держаться до первого дня лета? Это же почти три месяца… Разве нельзя пораньше пожениться, если мы захотим?

– Мне нравится твой настрой, ягодка, но для свадеб подходят лишь первые дни сезона – у нас женятся только четыре дня в году.

– А как же гости? Если им нужно на несколько свадеб одновременно?

– Свадьба – это большое событие, поэтому его празднуют вместе, приглашая как можно больше людей. Гуляния в эти дни проходят во всех городах и сёлах. Даже в тех, где нет новобрачных.

– А подарки?

– Подарки могут делать боги. Но, как правило, только один раз.

Я невольно тронула пальцами серёжки, подаренные богиней.

– То есть у нас подарков не будет?

– Обычно такими вещами занимается богиня Жизни, она же богиня Плодородия и Любви. Тебе она ничего не дарила?

– Нет вроде бы.

– Ну тогда и переживать не о чем.

– Я всё-таки не могу понять, почему у вас есть боги, они приходят на зов, забирают жертвы, дарят подарки, но им никто не поклоняется. Это странно.

– И чего в этом странного? Есть и есть. Солнце восходит каждый день по утрам, благодаря ему возможна жизнь, но никто не думает ему поклоняться. Какой смысл поклоняться чему-то, что составляет часть мира? И как тогда выбрать то, чему поклоняться не стоит? Стоит ли благодарить море за его дары, землю за её плоды, магию за её возможность, воздух за дыхание? Боги – всего лишь часть мира, такая же, как и всё остальное. И от них лучше держаться подальше, поверь мне на слово.

– А в нашем мире люди поклонялись и солнцу, и морю… А богам поклоняются до сих пор.

– Странный у вас мир, конечно, – дипломатично заметил он.

Задумавшись, я вернулась мыслями обратно к тому, о чём хотела спросить.

– А до свадьбы нам нельзя? – я старалась выглядеть расслабленно-равнодушной, но всё равно покраснела и смутилась.

– Нет, ягодка моя, императрица должна быть невинной, иначе ритуал не завершится. Обычно невинность для брака не требуется, но один из моих предков так своеобразно проклял наш род. Усилил магию и наложил такое условие на сочетание браком для старшего в роду. Так что да, придётся подождать. Но не расстраивайся, – зашептал он на ухо самым бесстыдным образом, – я найду, чем тебя порадовать.

В качестве подтверждения своих намерений радовать Ринар легонько прикусил мой сосок, пустив по телу разряд удовольствия и волну мурашек.

– Ты обещал не приставать!

– Вчера обещал, вчера не приставал, – отрезал амбидекстр.

– Обещай не приставать в этом месяце.

– Могу пообещать не приставать сегодня.

– Два месяца!

– Неделя.

– Три месяца.

– Ты неправильно торгуешься, ты в курсе? Хорошо, я согласен на месяц, не больше.

Пришлось тоже соглашаться. Кажется, я продешевила, но момент уже был упущен.

– Тогда слезь с меня!

– Да я к тебе даже не прикасаюсь! – он приподнялся на локтях, и между нами действительно оказалась пара несчастных сантиметров пространства.

– Нас ждут, иди одевайся.

– Ты ещё не доела.

– Я могу доесть сама!

– Спорное утверждение. Кроме того, я должен проследить, чтобы ты не поперхнулась. И чтобы еду никто не отобрал.

– Тут только ты!

– Ну так я прослежу, чтобы я не отобрал.

Рассмеявшись, я пихнула его в плечо и занялась завтраком вплотную, иногда бросая на Ринара косые взгляды. Он же по-военному быстро собирался, останавливаясь только для того, чтобы выхватить губами у меня из пальцев какой-нибудь особенно аппетитный кусочек. Я сопротивлялась, как могла, но малая весовая категория не позволила отстоять ни толстенький бутерброд с солёной рыбкой, ни три сырных канапе с кусочком экзотичного фрукта, ни половинку сдобной булочки с повидлом.

– Так, амбидекстр, ну-ка прекращай! – возмутилась я.

– Это я ещё следил, чтобы у тебя еду не воровали. Без меня вообще осталась бы голодная. Но никакой благодарности, – притворно возмутился он.

– Вот твоя благодарность!

Я с размаху всунула ему в рот очередную булочку с повидлом так, чтобы сладкая начинка размазалась по лицу.

– Покушение на императора!

С грозным, перемазанным лицом он настиг меня на другом конце кровати и коварными щекотливыми методами вынудил слизать всё повидло, доесть булочку и молить о пощаде. Ещё какое-то время мы самозабвенно целовались, и если бы не Ринар, то я бы из постели точно не вылезла.

Платье сегодня у меня получилось невероятно фривольным и обтягивающим, с открытыми плечами и узкой юбкой, расклешённой от колена. Переизбыток сил дурно сказывался на Ованесе, поэтому цвет получился ярким и вызывающе-алым. Колечко на пальце тоже довольно сияло. Видимо, не я одна ночью присасывалась к чужому резерву.

Ринар пытался просить меня переодеться, но я язвительно заметила, что других платьев мне не предоставили, что заставило императора смутиться и даже, возможно, устыдиться. Но это не точно.

До сих пор сомневаюсь, есть ли у него вообще стыд и совесть, или всё сгорело в магическом огне.