Читать книгу Самые обыкновенные необыкновенные приключения из детства второй половины прошлого века - - Страница 5

– О чём ты опять задумался? – спросил меня Андрей.

Я встрепенулся. Мы с Андреем сидели в московской квартире и рисовали на тетрадном листке очередной номер газеты «Индейская правда». Идея издавать, ну то есть рисовать, газету возникла как-то сама собой. Статьи в официальных газетах, в том числе в газете «Пионерская правда», были скучными, а статьи во взрослых газетах – тем более неинтересными. В этой нашей с Андреем собственной газете мы писали то, что нам самим было интересно. Сами писали, сами друг другу читали. Иногда наши произведения читали наши родители и несильно нас ругали. Газета «Индейская правда» хранилась у меня. Андрею тоже хотелось иметь собственную, и таким образом сама собой стала издаваться вторая газета, которая называлась «Томагавк». Так что рассказы о наших с Андреем похождениях писались одновременно сразу в двух этих газетах, изредка мы обменивались с ним номерами.

– Ни о чём не задумался, – ответил я.

– Ну да, – сказал Андрей. – Опять какой-то рассказ сочиняешь?

– Нет, – на всякий случай соврал я.

Андрей усмехнулся.

– Всё ты там про ковбоев и индейцев выдумываешь, – сказал Андрей. – Давай лучше вспомним, как мы с тобой второй катамаран строили. Первый-то уплыл. Помнишь?

Я улыбнулся. Это была действительно интересная история.

– Помню, – сказал я, – давай.

Андрей облокотился на спинку стула, я сел за стол и взял ручку.

– Начинай, – сказал я.

Андрей начал своё повествование, я стал записывать его рассказ.

(История, рассказанная Андреем)

Это случилось летом тысяча девятьсот семьдесят пятого года в деревне Высокое.

Ещё зимой мы начали готовиться к постройке нового камерного катамарана. Я вычитал в журнале «Техника молодёжи» примерную схему такого катамарана, мы её, естественно, улучшили, как нам показалось. В журнале предлагалось делать катамаран на основе шин от машины, но поскольку взять их нам было неоткуда, мы решили заменить их камерами от футбольных мячей. Я купил клеёнку, которая должна была стать оболочкой для будущего надувного каркаса, и другие мелочи, Игорь купил камеры.

Итак, всё вроде было готово. Но строить катамаран мы решили не в Москве, а в деревне.

Наконец наступило долгожданное лето, и мы приехали в деревню. Но в начале каникул, как назло, всё время шёл дождь. На улицу невозможно было выйти. Скукота невыносимая. Мы сидели в доме (мы его между собой называли «Петровнина хата», потому что Петровна была хозяйкой дома) и дулись, ну в смысле играли, в карты. Петровна была революционеркой и получила этот дом в награду за свои боевые заслуги. Теперь она была на пенсии и разрешала летом нам гостить у неё.

Со временем игра нам тоже надоела. Я отбросил колоду игральных карт в сторону и предложил Игорю заняться подготовкой к постройке катамарана. Поскольку на улице катамаран из-за дождя строить было невозможно, я предложил начать надувать камеры из-под мячей – готовиться, так сказать, к будущему сбору нашего плавсредства. Игорь сначала отказывался, но потом принялся с большим усердием за дело.

Итак, работа закипела. Одну камеру надувал я, другую – Игорь. Всё бы ничего, но камер было двенадцать штук. И это были не надувные шарики, а камеры от мячей, которые обычно накачивают насосом. После каждой надутой камеры мы сидели и балдели, ощущая лёгкое головокружение. Один раз я даже попытался встать после очередной надутой мною камеры, и меня повело в сторону, так что я чуть было не упал. Короче, с горем пополам мы надули все двенадцать камер.

Теперь их надо было запихнуть в специально сшитые из купленной мною клеёнки чехлы. Честно признаюсь, мастерства сшить из клеёнки чехлы у нас не хватило, и это сделала моя мама. Наконец все камеры были в чехлах и осталось только закрепить их на деревянной конструкции, которой, кстати, ещё не было.

Мы стали ждать хорошей погоды, и наше терпение было вознаграждено. В один из дней дождь перестал лить, вышло солнышко, и мы тут же отправились на улицу. Я попросил своего деда Мишу сделать нам рамку из дерева, за которую должны были крепиться чехлы с камерами. Он с удовольствием согласился.

Наконец настало время для сборки. Мы с Игорем привязали чехлы с надувными камерами внутри рамки катамарана. Катамаран выглядел очень хорошо. Я сел на него и взял в руки весло. Игорь со стороны показал мне большой палец, означавший, что всё, что мы задумали ещё зимой в Москве, у нас получилось.

Дело оставалось за малым. Надо было опробовать наш катамаран, испытать его на реке.

Был полдень. Ярко светило солнце. Очень хотелось искупаться, но мне было нельзя, поскольку я только что выздоровел. Так получилось, что буквально за несколько дней до испытания нашего катамарана я, как назло, заболел, и только-только у меня прошла простуда. Но откладывать больше было нельзя, потому что погода в любой момент могла опять испортиться.

Мы с Игорем собрались, взяли под мышки наш катамаран (он получился на удивление лёгким) и пошли на реку Угру в местечко, которое местные жители называли «коса». Это место отличалось тем, что неподалёку было летнее стойбище для молодых коров, а река была неглубокой до середины, и ещё там был небольшой островок.

Баба Катя напоследок успела мне крикнуть, чтобы я ни в коем случае не лез в воду, а то опять заболею. Я помахал ей рукой и сказал, чтобы она не волновалась.

Мы спустились по длинной горке к реке и подошли к воде. Здесь мы аккуратно спустили на реку наш катамаран. Со стороны он смотрелся очень красиво. Это было небольшое открытое водное судно, классический катамаран, державшийся на воде за счёт прикреплённых по бокам двух клеёнчатых чехлов с набитыми в них камерами из-под мячей, наполненными воздухом из наших лёгких.

Настал решающий момент. Катамаран легко покачивался на воде. Я первым попытался на него взобраться. Это оказалось непросто. То ли мы выросли за лето, то ли дед Миша сделал рамку, за которую крепились чехлы, недостаточно длинной и широкой. Два раза катамаран выскальзывал из-под меня, и я едва не оказывался в воде. Бултыхаться в воде мне было нельзя, ведь я обещал бабе Кате. Наконец я уселся. Было очень неудобно, но зато это был наш с Игорем катамаран, о котором мы мечтали всю зиму и который теперь испытывали на воде. Ругаться на собственное творение было нельзя. Сами придумали, сами сделали. Чего теперь обижаться на то, что сделали? Ругаться на то, что сами сделали, значит самих себя ругать. А зачем? Нас есть кому поругать и без нас, всегда найдётся полно желающих, только дай повод. Когда я уселся на катамаран, чехлы с надувными камерами разъехались в стороны. Когда я садился на катамаран на земле, чехлы стояли ровно, а тут они как-то вывернулись, и вода была буквально рядом с моей задницей. Мы с Игорем этого не просчитали. Если не брать во внимание эту неожиданность, в остальном всё было прекрасно.

Игорь передал мне весло, и я начал грести. После моего первого гребка катамаран развернуло на триста шестьдесят градусов. После моего второго гребка катамаран развернуло на сто восемьдесят градусов. Я стал грести более аккуратно. Катамаран оказался очень лёгким и восприимчивым к управлению.

Наверное, даже слишком восприимчивым. После каждого моего гребка катамаран разворачивало в разные стороны, и я никак не мог заставить его плыть ровно вперёд. Игорь с берега с интересом наблюдал за происходившим. Я стал делать совсем небольшие гребки. Это было неудобно. Тогда я стал использовать весло как шест и оттолкнулся от берега. Катамаран сразу отплыл на приличное расстояние. Продолжая толкаться веслом, как шестом, от дна реки, я обогнул островок и оказался на середине русла, где было достаточно глубоко. Здесь я пустил в ход вёсла. Я грёб, и катамаран крутился вокруг себя.

Только теперь на глубине я понял, что мне очень неудобно. Катамаран оказался крайне неустойчивым, и, чтобы не опрокинуться, мне приходилось после каждого гребка делать паузу и стараться держать равновесие.

Как говорится, испытания показали, что катамаран был неустойчивым, потому что рамка была слишком узкой и наши клеёнчатые поплавки с камерами оказались расположены слишком близко друг к другу.

Тем не менее я успешно проплыл по стремнине и вернулся к Игорю, который с нетерпением ждал меня. Он, конечно, тоже хотел прокатиться на нашем катамаране. Не помню, как я вылез из катамарана (это оказалось сделать ещё труднее, чем расположиться на нём), но помню, как Игорь на него залезал. Это было очень смешно. Одной ногой он стоял на земле, другой – на катамаране. Вдруг катамаран стал отплывать, и ноги Игоря начали разъезжаться. Он чуть-чуть не сел на шпагат, хотя до этого никогда не делал ничего подобного. Я бросился к нему на помощь и вытащил его на берег, намочив при этом одну ногу. Это был первый сигнал к тому, что испытания закончатся не очень хорошо: я уже в тот момент мог грохнуться в воду вместе с Игорем и намокнуть весь, но обо всём по порядку.

В итоге Игорь уселся на катамаран, но задом наперёд. Ехать было невозможно. Игорь стал менять положение, но у него ничего не получалось. Пришлось ему с моей помощью вновь слезать с катамарана. Было видно, что ему хочется поругаться на катамаран. Но как можно было ругаться на то, что мы сделали своими собственными руками! Игорь сдержался… пока.

С третьей попытки Игорь всё-таки сел на катамаран. Я передал ему весло, и он потихоньку отъехал от берега. Уловив, как надо грести, он стал кататься возле острова, доехал до осоки, покрутился вокруг поставленных нами на щуку рогаток, а затем выплыл на середину реки – на стремнину. Катамаран вместе с ним понесло по течению, словно пушинку. Один раз он чуть было не опрокинулся, но удержал равновесие, доплыл до другого берега, зацепился там за сук дерева, нависавшего над водой, и, приветствуя меня, попытался помахать мне рукой. Это была большая ошибка. Катамаран под Игорем зашатался, если бы он другой рукой не держался за сук, то наверняка перевернулся бы. Я не слышал, что говорил Игорь, но он точно что-то говорил и, судя по выражению его лица, что-то не очень доброе в отношении нашего судна. Сумев каким-то образом стабилизировать катамаран, Игорь поплыл обратно. Он благополучно добрался до меня и был горд собой.

Памятуя о сложностях с посадкой, Игорь стал аккуратно выбираться на берег. Я придерживал катамаран. Одной ногой Игорь уже был на берегу, как вдруг он испуганно стал показывать мне в том направлении, которое было у меня за спиной. Я оглянулся и увидел, что в сторону реки, то есть непосредственно к нам, стремительно приближалось стадо коров, которых выпустили из загона. Всё бы ничего, но коровы явно хотели пить, а среди них был грозного вида огромный бык с кольцом в ноздрях. Бык шумно дышал и издавал звуки, которые, наверное, можно было бы назвать мычанием, но нам показалось, что он рычит, а не мычит. Бык уверенно шёл среди коров и недобро смотрел в нашу сторону.

Игорь вопросительно взглянул на меня. Я как заворожённый смотрел на быка. Затем я сказал с напряжением в голосе, что нам пора сматываться. Игорь со мной согласился. Осталось понять, куда бежать. Игорь вновь посмотрел на меня, потом на катамаран и сказал:

– Давай вместе на него залезем.

Я согласился и быстро плюхнулся на катамаран, забыв, что это не лодка. Моя нога попала в дырку в рамке и оказалась по колено в воде. Но коровье стадо во главе с быком было уже близко. Я поторопил Игоря. Тот полез на катамаран, да так, что чуть не спихнул меня в воду. Я стал кричать на него, чтобы он залезал аккуратнее. Игорь согласился, но продолжал раскачивать наш неустойчивый катамаран. Я изо всех сил вцепился в рамку. Наконец Игорь залез и уселся. Катамаран сильно просел на воде, так что нижние части наших тел стали намокать. Было очевидно, что мы построили катамаран на не очень большое количество посадочных мест. Сесть-то мы сели, но как нам было оттолкнуться от берега? Стали отталкиваться: я – намоченной ногой, а Игорь – веслом. Катамаран начал отдаляться от берега и стал ещё больше проседать в воде. В итоге вода почти полностью поглотила чехлы с надувными камерами, наши ноги, и, соответственно, места, на которых мы сидели, тоже оказались в воде. Получилось так, что рамка катамарана скрылась под воду, – со стороны, наверное, выглядело так, как будто мы сидим на воде.

Коровы приближались. Игорь начал грести. Да так усердно, что катамаран качался, как на морских волнах, хотя никаких волн не было. Я еле держался и боялся даже дышать, чтобы не упасть в воду. Наконец я не выдержал и попросил Игоря отдать мне весло. Он с облегчением передал его мне.

Я начал часто загребать веслом воду. Мы закрутились на одном месте. Стадо коров с быком быстро приближалось. Игорь стал смеяться. Я начал кричать, чтобы он лучше не смеялся, а как-то помог мне. Игорь просунул одну руку под рамку катамарана и попытался руками грести воду, словно мотор на лодке, для увеличения быстроты нашего хода. Из-за его движений катамаран опять начал раскачиваться, я потерял равновесие, а судно резко наклонилось в левую сторону, и мы полетели в воду.

Тут уже не одна моя нога намокла, а намокло всё. В том месте, где мы перевернулись, было неглубоко, если не сказать мелко. Мы сидели на дне реки, вода доходила нам до груди. Я сидел с веслом в руках, рядом на воде качался вверх тормашками катамаран. Теперь уже никому не показалось бы, что мы сидим на воде, потому что мы сидели не на, а в воде. Впрочем, все равно никого вокруг не было. Кроме коров и быка, который в этот момент по воде шёл к островку. Бык был рядом с нами. Он остановился напротив и внимательно посмотрел на нас. Мы с Игорем затаили дыхание. Бык тяжело вздохнул и пошёл дальше к островку.

Только в этот момент мы очухались, вскочили на ноги и побежали к берегу: я – с веслом, Игорь – с катамараном под мышкой.

На бегу я говорю Игорю:

– Теперь я наверняка заболею ещё раз.

А он мне отвечает:

– Ничего, зато хорошо искупались и быка вблизи рассмотрели.

Примерно через полчаса мы поднялись вверх к деревне. На дороге стоял наш с Игорем сосед, которого звали Игорёк. Он был младше нас на несколько лет. Игорёк стоял и улыбался.

Когда мы проходили мимо него, абсолютно мокрые, я – с веслом, а Игорь – с катамараном, улыбка с лица Игорька медленно сползла. Он настолько обалдел от нашего вида, что даже не задал ни одного вопроса. Просто недоумённо, без слов проводил нас взглядом.

Мы молча и гордо прошли мимо него, а потом оба как по команде расхохотались. Мы вошли во двор дома деда Миши, быстро переоделись и пошли играть в волейбол.

Кстати, я не заболел.