Читать книгу Самые обыкновенные необыкновенные приключения из детства второй половины прошлого века - - Страница 7

Дело было в тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году. И, конечно, это было летом. Само лето, увы, стремительно заканчивалось. Шёл июль, и не за горами был август. А после второго августа, как нам всегда говорили наши деды и бабки, купаться было нельзя, потому что в реку, извините, напи́сал Илья Пророк. Напи́сал не написа́л. Ночи становились холоднее, и вода в реке Угре тоже.

Ещё в самом начале лета мы с Андреем хотели построить катамаран. Довольно долго мы нигде не могли найти приличных брёвен. И наконец именно в июле нам повезло, мы нашли на окраине деревни валявшуюся яблоню, которая, судя по всему, сама от старости упала; её бросили и даже не стали пилить на дрова.

Мы взяли пилу, распилили ствол яблони на несколько частей, перетащили всё это на участок Андрея и принялись за работу. Работа продолжалась целых три дня. Мы были очень увлечены. Андрей из сарая деда Миши принёс масляную краску, нарисовал на катамаране ухмыляющуюся рожицу индейца, а рядом почему-то написал: «Катамаран Зарница». Может быть, индейцы у себя в прериях тоже играли в «Зарницу», как советские пионеры? Кто его знает…

Наш катамаран представлял из себя сбитые между собой несколько бревён, причём одно из них было длиннее других, располагалось ровно посредине и выступало вперёд, словно стрела из лука. Выглядело это красиво.

Оглядев катамаран со всех сторон, мы остались довольны собой и договорились, что на следующее утро вместе потащим его на косу (местечко на реке Угре) для испытания на воде. Я был в предвкушении завтрашних испытаний.

Настало утро следующего дня. Я крепко спал. Вдруг раздался пронзительный вопль. Я проснулся и сначала ничего не мог понять. Потом сообразил, что кто-то стучит в моё окно и что-то кричит. Я подошёл к окну и увидел автора воплей. Это был старший брат Андрея Дима. Увидев, что я проснулся, он метнулся к двери, преодолевая сопротивление моей бабы Сани, которая не пускала его в дом, просунул голову в дверь и радостно сообщил:

– Пока ты спишь, Андрей потащил катамаран на речку, на косу!

«Молодец!» – подумал я и улёгся обратно на кровать. «Посплю чуть-чуть, а потом присоединюсь к Андрею», – так я про себя решил.

Но сон прошёл, поэтому я встал и поплёлся на косу. Выйдя к речке, я сразу увидел Андрея. Он стоял на катамаране и отталкивался шестом. На глубину он выплывать не рисковал и крутился вокруг островка.

Причём о том, что Андрей катается на катамаране, я догадался не сразу. Первое, что я увидел, это то, что на воде стоит Андрей с шестом. Катамарана под ним видно не было. Вес Андрея полностью утопил брёвна катамарана в воде. Короче говоря, наш катамаран красиво смотрелся, пока он был на суше, но количества брёвен явно оказалось недостаточно, чтобы он устойчиво держал на воде людей. Точнее говоря, не людей, а хотя бы одного человека.

Андрей ещё немного покрутился на катамаране недалеко от островка и причалил к берегу. Как только он сошёл с катамарана, я с радостным криком прыгнул на него. Но катамаран тут же ушёл под воду тем краем, на который я прыгнул, и я, сделав эффектный прыжок прогнувшись назад, плюхнулся задом в воду. Катамаран отплыл от берега, а я с шестом в руках сидел в воде. Андрей в буквальном смысле слова покатился со смеху по земле.

Я встал и, поскольку уже был практически весь мокрый, дошёл по воде до отплывшего катамарана, осторожно на него взобрался. Андрей перестал смеяться и с интересом стал наблюдать, что будет дальше. Я аккуратно оттолкнулся шестом и поплыл. Андрей продолжал улыбаться, ожидая, что я вот-вот снова упаду в воду, но увидел, что у меня начало получаться управлять нашим катамараном. Я ловко отталкивался шестом и стал набирать скорость. Войдя в раж, я победно помахал Андрею шестом, он в ответ, приветствуя мои успехи, помахал мне рукой. В этот момент мой катамаран налетел на отмель, а я, не удержав равновесия, полетел в воду и окунулся во второй раз, но теперь уже с головой, то есть практически нырнул с катамарана. Андрей снова захохотал.

Я по воде притащил катамаран к берегу, отдал шест Андрею, а сам сел на землю, разделся и стал выжимать свои шмотки. На улице было достаточно тепло, но всё равно сидеть в мокрой одежде было неприятно.

Андрей тем временем залез на катамаран и катался на нём вокруг островка. Наконец он причалил к берегу.

– Давай вместе прокатимся на катамаране, – предложил я Андрею.

Тот с сомнением посмотрел на наш катамаран, но согласился. Андрей взял в руки шест, я осторожно ступил на другой край катамарана, Андрей оттолкнулся от берега, и мы поплыли.

Удерживать равновесие на катамаране было непросто. Брёвна практически полностью ушли под воду, и хотя мы стояли на катамаране, наши ноги были по щиколотку в воде. Андрей тем временем решил попробовать прокатиться там, где поглубже. Мы приплыли ближе к середине реки. Здесь катамаран стал уходить под воду тем краем, на котором стоял я. Естественно, я стал переступать на край, где стоял Андрей. Катамаран стал погружаться под воду этим краем. Я двинулся обратно, катамаран снова пошёл под воду моим краем. В общем, я стал ходить туда-сюда, а Андрей застыл с шестом, ничего не говоря и ожидая, чем всё это закончится. Закончиться это могло только одним, и вскоре это «одно» произошло – катамаран сильно накренился в мою сторону, я соскользнул с него и опять окунулся. Затем катамаран в силу естественных физических причин резко выровнял своё положение на воде, и теперь уже Андрей не удержал равновесие и тоже грохнулся в воду, выронив из рук шест, который стремительно стал уплывать вниз по течению реки.

Мы с Андреем стояли по пояс в воде, все мокрые и хохотали, глядя друг на друга. Вдруг из кустов, которые росли вдоль реки, вышел отец Андрея, дядя Дима, и громко крикнул:

– Андрей! Поехали!

Я удивлённо посмотрел на Андрея и спросил:

– Куда вы собрались?

Андрей перестал смеяться, вздохнул и сказал:

– В Москву.

Только теперь я понял, почему Андрей встал утром пораньше и поторопился спустить катамаран на воду. Видимо, решение о том, что их семье надо возвращаться в Москву, было принято вечером, уже после того, как мы завершили нашу подготовку к сегодняшнему испытанию, и Андрей боялся, что не успеет этим летом покататься на катамаране.

Андрей поплёлся пешком к берегу, его отец смотрел на него и, заметив его унылый мокрый вид, улыбнулся. Наверное, со стороны это выглядело смешно. Я вздохнул и понял, что лето заканчивается.

– А что мне делать с катамараном? – вдогонку спросил я у Андрея.

Тот уже вышел на берег, обернулся и сказал:

– Что хочешь.

Андрей и его отец скрылись в кустах, я остался на речке один, если, конечно, не считать катамарана.

Поскольку шест уплыл, я нашёл другую палку, залез на катамаран и стал на нём кататься. Я несколько раз обогнул островок, вырулил на середину реки, переплыл на другую сторону, вернулся обратно. У меня всё ловко получалось, но оценить это было некому. Наконец я причалил к берегу, соскочил с катамарана и огляделся. Вокруг никого не было. Мне стало грустно. Я посмотрел на катамаран, опять вздохнул и оттолкнул его ногой от берега. Катамаран легко качался на воде, он выплыл на середину реки и медленно поплыл по течению вслед за шестом, которого давно уже не было видно. Я смотрел на катамаран и понимал, что так же, как он, это лето уплывало от нас навсегда. Вот и всё!