Читать книгу Сонные трели лесных фей в теплом шепоте сказочных окон - - Страница 4

В глубине старого леса, там, где деревья дышат медленно, будто старики после доброго сна, жил маленький, но очень важный дух – Фликируш.

Он был не стар и не молод, не совсем зверёк, не совсем эльф – скорее, что-то посередине, созданное самим лесом из росы, света и тихих песен ветра. Его тельце было мягкое, как пыльца, мех – цвета утреннего тумана, а глаза – круглые, чуть влажные, будто в них навсегда застряли две капельки рассвета. Но главное в нём было не это. Главное – маленькая флейта, что всегда висела у него на груди на ниточке из паутины и солнечного луча.

Фликируш играл по ночам.

Не для того, чтобы веселиться, а чтобы успокаивать лес. Ведь даже деревья устают: за день столько ветра, столько звуков, столько шагов чужих лапок. А ночью им хочется закрыть листья, как глаза, и просто слушать. И когда он подносил флейту к губам – из неё рождался звук, похожий на дыхание облака. Он не имел слов, но говорил обо всём: о том, как пахнет мох под снегом, как шуршат воронки дождя, как дремлет солнце в гнезде ветвей.

Фликируш выходил на опушку, где земля всегда чуть светилась – то были крошки лунного света, упавшие когда-то с неба, когда Луна танцевала над верхушками. Он садился на камень, обвитый лишайником, и начинал играть.

И тогда… всё замирало.

Белки переставали спорить, сова прикрывала глаза, даже река казалась тише, как будто прислушивалась. Музыка его текла между стволов, словно тёплый воздух, и каждый звук был как прикосновение – мягкий, беззубый, ласковый. А потом, медленно-медленно, один за другим звери начинали зевать: сначала лисёнок, потом зайчиха с детёнышами, потом старый ёж, свернувшийся в клубок у пня.

Так начиналась ночь. Ночь под музыку Фликируша. Но однажды что-то изменилось. Ветер в ту ночь был беспокойный. Он кружил листьями и, казалось, шептал тревожно, будто потерял что-то важное. Фликируш почувствовал это сразу – ещё до того, как коснулся флейты. Он поднёс её к губам, но… звука не было.

Тишина.

Он попробовал снова – флейта лишь дрогнула, будто ей стало холодно. Фликируш прижал её к груди – тёплое дыхание не помогло.

– Что с тобой, моя музыка?.. – прошептал он. – Почему ты молчишь?

В ответ над головой скрипнула ветка – старый дуб, что стоял на поляне уже сотни лет, шевельнул листьями.

– Потому что кто-то украл эхо, – произнёс дуб низким голосом.

– Украл?

– Да, – ответил дуб. – Без эха звуки теряются. Ветер принёс дурные вести: в северных чащах появился туманный зверь. Он собирает все эхо в мешок и уносит в бездну сна, где ничто не отзывается.

Фликируш опустил голову. Без эха музыка мертва. А если музыка умрёт – лес не заснёт. И звери станут нервными, тревожными, перестанут верить в покой.

– Я должен вернуть его, – сказал он тихо.

Дорога к северу была длинной. Фликируш шёл через сумеречные овраги, через поляны, где росли грибы, похожие на миниатюрные зонтики. Он встречал светляков, которые светили ему путь, и белок, что дарили орешки – «на удачу». Даже старый лось поклонился ему, когда узнал, зачем тот идёт: ведь у всех зверей был свой сон, и каждый знал, кому он обязан этими тёплыми ночами. Шёл день, шёл другой. На третью ночь начался снегопад. Снег падал медленно, не холодя, а будто обнимая всё вокруг. Фликируш не мёрз – он был создан из дыхания леса, а не из плоти и крови. Но флейта на груди звенела от холода, и звук её был глух, как вздох. Вскоре впереди показалась равнина – без деревьев, без травы, только белый покров, тянущийся до горизонта.

А в самом центре стоял кто-то большой. Он был похож на ком тумана, но с глазами, как два серых озера. Его шерсть – если это была шерсть – текла, как дым, а дыхание пахло инеем. Это был Туманный Зверь.

– Кто осмелился тревожить мой покой? – прогудел он.

– Я, Фликируш. Я ищу эхо, что ты забрал. Без него лес не уснёт.

– Зачем им сон? – спросил зверь. – В сне нет движения. Я собираю эхо, чтобы мир стал тише. Пусть всё спит вечно.

Фликируш замер.

Он понял, что зверь не злой. Он просто устал. Слишком давно он слушал шум мира.

– Ты хочешь, чтобы всё спало?

– Да. Даже звёзды.

Маленький дух вздохнул.

– Но сон без пробуждения – не сон. Это пустота. Я не хочу тишины без сердца.

Зверь задумался. Его глаза дрогнули, как замерзшие озёра.

– Тогда сыграй, – сказал он. – Сыграй для меня. Если я услышу в твоей песне то, чего не понимаю – я отпущу эхо. Если нет – ты останешься здесь навсегда.

Фликируш поднял флейту. Она была тяжела, словно пропиталась молчанием. Он поднёс её к губам – и закрыл глаза. Первый звук был тихий, как дыхание снежинки. Второй – мягче шелеста крыльев совы. А потом звуки стали тянуться друг за другом, как ручейки. Он играл не ноты – он играл чувства. Тепло лапы медвежонка, который нашёл моховую постель. Тихое мурлыканье лисёнка во сне. Шепот листьев, которые не боятся ветра.

Всё, что знал лес, всё, чем жил – всё текло через флейту.

Туманный Зверь слушал.

Сначала он стоял неподвижно, но потом его очертания начали меняться. Серый туман просветлел, стал голубоватым, словно утренний лёд под солнцем. Из его глаз скатилась прозрачная слеза, упала на землю и превратилась в камушек – чистый, звенящий, как крошечное эхо.

– Я… слышу, – произнёс он наконец. – В твоей музыке есть свет. Я забыл, что такое свет. Возьми моё эхо. Пусть оно живёт там, где нужно.

Он протянул лапу – или облако, похожее на лапу – и положил перед Фликирушем мешочек из инея. Внутри дрожали тысячи блестящих искорок – эхо всех звуков, украденных зверем. Когда Фликируш вернулся в лес, было раннее утро. Деревья дрожали от нетерпения, как дети, ожидающие сказку. Он стал на старый камень, вдохнул – и дунул в флейту. Сначала из неё вылетел один звук – звонкий, как капель. Потом второй, третий – и вдруг весь лес ожил. Река засмеялась, совы зевнули, белки зашептались.

Звуки возвращались домой. Фликируш улыбнулся. Он почувствовал, как вместе с эхом возвращается дыхание сна. Мягкого, как мох. Лес снова стал тем, чем был всегда – живым и мечтательным. С тех пор каждую ночь он играл, но уже немного иначе. Его музыка стала глубже, теплее. В ней жило то самое понимание, что пришло к Туманному Зверю: тишина – не враг звуку. Они просто друзья, которые должны сменять друг друга.

Иногда звери видели, как над поляной медленно кружит туман. Но теперь в нём звучала тихая мелодия. Это значит, что Туманный Зверь тоже слушал – и, может быть, даже улыбался.

Однажды вечером к Фликирушу пришёл маленький зайчонок. Он стоял, переминаясь с лапки на лапку, и наконец прошептал:

– Фликируш, а можно я попробую сыграть?

Дух леса улыбнулся. Он знал: музыка не принадлежит никому. Она просто живёт там, где есть доброта. Он протянул флейту. Зайчонок подул, и из флейты вылетел смешной, чуть сиплый звук. Лес рассмеялся – даже ветки качнулись.

– Получилось! – радостно пискнул зайчонок.

– Получилось, – подтвердил Фликируш. – Потому что ты не хотел играть громко. Ты просто хотел, чтобы было красиво.

И с той поры лесные дети – зайчата, лисята, медвежата – часто приходили к нему. Они слушали и учились: не громкости, не блеску, а мягкости.

Играть, как дышать.

Играть, как шептать «спокойной ночи».

Когда солнце садилось, над лесом вновь начинала звучать флейта. Она убаюкивала даже ветер, который больше не тревожил ветви. А на старом дубе, там, где когда-то скрипели ветки, теперь покачивалась маленькая капелька эха – подарок Зверя. Она звенела тихо, как сердцебиение леса. Фликируш закрывал глаза, слушал и шептал:

– Всё живое нуждается в песне. И всё доброе – в сне.

А если ночью ты услышишь за окном тихую мелодию, похожую на вздох ветра в листве – не бойся. Это просто Фликируш проверяет, спишь ли ты спокойно. Он играет, чтобы твои сны были мягкие и светлые. Чтобы в них жили лисы, белки и нежный туман без страха.

Пусть эта музыка коснётся и твоего сердца.

Пусть ночь обнимет тебя, как пушистое крыло совы.

Пусть твой сон будет длинным, добрым и звенящим.

Закрой глаза, прислушайся – и, может быть, ты тоже услышишь её песню. Она мягкая, как мама, когда поправляет одеяло, и тёплая, как сон, что приходит на кончиках ресниц.

Спи, малыш. Пусть флейта Фликируша играет тебе самые тихие сны.

Лес поёт для тебя.