Читать книгу Сонные трели лесных фей в теплом шепоте сказочных окон - - Страница 7

В глубине спящего леса, там, где воздух пахнет дождём и мятой, а земля дышит мягкой прохладой, жил мох. Не простой – ночной. Он рос как будто в такт дыханию самого мира, и в его бархатной зелени отражался лунный свет, превращаясь в нежное сияние, похожее на сон. Там, в самом центре этого мшистого царства, стояла крошечная поляна, где даже звёзды казались ближе к земле. Именно там жила моховушка Лилла – хранительница снов леса.

Лилла была ростом с ладонь оленёнка. Её волосы были мягкими, как тёплый туман после дождя, а глаза – цвета мха, где прячется капля росы. На ней всегда было платьице из тончайших мшистых нитей, переливавшееся зелёным и серебряным. Она спала днём, а ночью, когда лес начинал убаюкивать сам себя, выходила в тишину – слушать, как растут листья и как деревья разговаривают друг с другом сквозь кору.

Однажды, когда месяц стоял низко и щедро лил свой свет на землю, Лилла услышала тихий, усталый вздох. Он доносился из самой глубины леса, будто кто-то огромный и печальный пытался не заплакать. Лилла прислушалась. Вздох повторился – мягкий, чуть дрожащий.

Она пошла на звук, ступая босыми ножками по мягкому мху, и каждая её ступенька зажигала крошечный светлячок. Они бежали за ней, как цепочка звёздочек, пока она не вышла к поляне, где стоял олень Тиори. Тиори был старше всего в этом лесу. Его рога были похожи на ветви, из которых могла бы распуститься новая весна. Глаза – тёплые, глубокие, цвета старого янтаря. Но сейчас они были грустны.

– Ты плачешь, Тиори? – тихо спросила Лилла, подойдя ближе.

– Я… устал, – ответил он низким голосом, мягким, будто дующий сквозь листья. – Лес стал слишком тихим. Птицы уснули, ручьи не шепчут, даже ветер будто позабыл дорогу сюда.

Лилла вздохнула. Она знала: когда лес молчит, ему снится грусть.

– Мы можем вернуть песню, – сказала она уверенно. – Лес просто ждёт, чтобы кто-то напомнил ему, как звучит сон.

Олень приподнял голову. – Сон может звучать?

– Конечно. Сон – это тоже музыка, только очень тихая.

И с этими словами Лилла сняла со своей головы веночек из мха и росинок. Она коснулась ладонью земли, и под её пальцами что-то мягко засветилось. Из глубины почвы поднялся лёгкий пар – ароматный, тёплый, с запахом хвои и меда. Лилла вдохнула и прошептала:

– Проснись, мелодия сна.

На поляне зашевелились травы. Листья начали качаться, будто вспоминая, как шелестеть под ветром. Роса запела тоненьким звоном, словно капельки на струнах. И всё это слилось в тихую песню, в которой слышалось дыхание леса. Олень слушал, не мигая. Его рога начали светиться слабым золотистым отблеском, словно луна поселилась в каждом изгибе.

– Это… красиво, – прошептал он. – Но где взялся этот голос?

– Это поёт мох, – улыбнулась Лилла. – Он шепчет всем, кто умеет слушать.

Лес слушал тоже. Даже старые дубы тихо гудели, будто соглашаясь. На следующий вечер Лилла и Тиори решили устроить настоящий ночной концерт. Лес ждал. Лилла принесла с собой маленький колокольчик из цветка папоротника – он звенел не звуком, а светом. А олень Тиори шагал так мягко, что его копыта не тревожили даже сон капель росы. Когда они вышли на поляну, небо уже усыпало звёздами. Лилла подняла руки, и по мху прошёл лёгкий ветерок – словно кто-то провёл пальцами по струнам невидимой арфы.

– Слушай, – сказала она. – Лес засыпает, но в этом нет печали. Сон – это тоже жизнь, просто тихая.

Тиори закрыл глаза. Его дыхание стало ровным, глубоким. Из его рогов вырвался мягкий свет – серебряный, струящийся, как туман. Он опустился на деревья, на траву, на всё вокруг, и лес засиял будто изнутри. В это мгновение Лилла запела. Её голос был похож на дыхание облаков – почти неслышный, но живой. Песня не имела слов, только звук и шёпот, как лёгкий вздох мира. Сначала пели только они – Лилла и Тиори. Потом проснулись и другие звуки: стрекоза подхватила мотив своим прозрачным крылышком, в траве запел кузнечик, капли росы зазвенели хором. Даже ветер вернулся. Он подул с далёких гор, принося запахи полевых цветов, и подхватил песню, распространив её по всему лесу. Когда песня стихла, настала глубокая тишина – не пустая, а наполненная. Лес будто улыбнулся.

– Видишь, – сказала Лилла, – теперь лес спит спокойно. Он снова помнит, как дышать.

Тиори посмотрел на неё с нежностью, которой хватает на весь мир.

– Ты дала мне то, что я потерял, – сказал он. – Я снова чувствую, как лес живёт во мне.

– Это потому, что ты слушаешь, – ответила она. – Лес говорит только тем, кто умеет слушать.

И они пошли по мягкой тропе обратно, где мох светился под копытами оленя, а светлячки освещали путь. Лилла думала: может, не всё нужно спасать шумом. Иногда достаточно шёпота. Прошло несколько ночей. Лилла снова вышла на поляну. Лес спал ровно, тихо. Но теперь в этой тишине было дыхание – живое, настоящее. Она легла на мох, чувствуя, как под её щекой пульсирует земля. Издали донёсся низкий, тёплый звук – Тиори подходил.

– Не спишь? – спросил он.

– Нет. Слушаю, как лес шепчет.

– Что он говорит?

Лилла улыбнулась. – Он говорит спасибо. Олень кивнул. Его дыхание было глубоким, тёплым, и Лилла почувствовала, как его свет укрывает её, словно мягкое одеяло.