Читать книгу Сонные трели лесных фей в теплом шепоте сказочных окон - - Страница 6

В сердце старого леса, где утренние туманы спят на лапах елей, а под ногами пружинит мягкий ковер мха, стоял невидимый для человеческого глаза замок. Его стены были сотканы из переплетённых корешков, изумрудного мха и крошечных светящихся грибов. Замок назывался Моссивель. В нём жила древняя тишина – не глухая, не пустая, а тишина, наполненная дыханием жизни, шорохами крыльев, хрустом росинок и дыханием земли.

Хозяином замка был страж Муринк – моховой дух, похожий на кота, но не совсем. Его мех переливался зелёными и золотыми оттенками, как солнечный луч, попавший в каплю росы. Глаза – большие, янтарные, внимательные, всегда чуть прищуренные, будто он знает что-то, чего не знают другие. На лапках у него – мягкие подушечки, не оставляющие следов, а на ушах – маленькие кисточки из мха, которые шелестят, когда он слушает ветер.

Каждое утро Муринк просыпался раньше всех обитателей леса. Он выходил на верхнюю площадку Моссивеля, где мягко колыхались висячие мостики из паутины, и вдыхал аромат влажного воздуха. Его моховые усы дрожали от росинок, а в груди тихо урчала радость.

– Доброе утро, лес, – шептал он, и от его слов просыпались травинки.

– Доброе утро, Муринк, – отвечал шорох листьев.

Моссивель не был просто жилищем. Он был живым. Его стены дышали, как мягкий моховой зверь, и когда Муринк проходил по залам, ему казалось, что замок улыбается. Каждая капелька, каждый светлячок, каждый грибок имели свой голос, и Муринк слышал их, как сердцебиение леса.

Однажды, когда над лесом стояло утро цвета персикового молока, Муринк заметил что-то странное. У кромки леса, там, где трава еще пахла городом, лежал крошечный серебристый предмет. Он переливался и звенел, когда на него падала капля росы. Муринк подошёл ближе – и увидел маленький колокольчик. Человеческий.

– Ну и ну, – сказал он. – Как ты сюда добрался, малыш?

Колокольчик молчал, но тихо дрожал. Муринк осторожно взял его лапками и понёс в замок. В моховой зале, где потолок был украшен пучками люминесцентных мхов, он положил находку на подушечку из лишайников.

– Здесь тебе будет уютно.

И вдруг колокольчик тихо звякнул. Муринк удивлённо моргнул.

– Ты… говоришь?

– Почти, – ответил звенящий голос. – Меня зовут Лиллинг, я принадлежала маленькой девочке, но потерялась в буре.

– В буре? – нахмурился Муринк, прижимая усы. – У нас не бывает бурь. Только дожди и ветра, но они мягкие.

– Буря пришла из-за пределов, – прошептал Лиллинг. – Она хотела разрушить всё, что тихо. Всё, что поёт шёпотом.

Муринк насторожился. Он помнил, как однажды ветер приносил запах гари и грохота. Это было давно, и он думал, что те времена ушли. Но, может, буря возвращается? Муринк решил, что должен узнать, откуда пришла буря. Он надел свой старый плащ, сплетённый из серого мха, и подвесил Лиллинга на пояс, чтобы она не потерялась. Замок тихо зашуршал, словно спрашивая:

– Ты уходишь, страж?

– Ненадолго, – пообещал Муринк. – Береги себя, мой Моссивель.

И моховые стены нежно зашептали в ответ:

– Возвращайся под вечер, когда светлячки зажгут фонари.

Муринк отправился в путь. Лес расступался перед ним, словно узнавал своего хранителя. Лиллинд звенела тихо, будто пела дорогу. Птицы изумлённо выглядывали из гнёзд, когда видели мохового стража – ведь редко кто из духов покидал свои владения. Скоро тропа вывела их к зарослям ежевики, где жил мудрый ёж по имени Стур. Его колючки были седыми от росы, а глаза – как две бусинки, знающие все тайны.

– Муринк, – сказал он, медленно выбираясь из норы, – ветер уже шепнул мне, что ты ищешь ответ. Буря действительно проснулась. Она зовёт тех, кто забыл слушать тишину.

– И что мне делать? – спросил Муринк.

– Вспомни музыку мха, – сказал ёж. – Только тот, кто умеет слышать, может укротить шум.

Муринк шел всё глубже в лес, пока не добрался до старого камня, покрытого мхом, где когда-то спал корень времени – древний страж. Здесь воздух был плотный, как сон, и пах пылью веков.

– Я чувствую её, – шепнул Лиллинг. – Буря рядом.

И действительно – вдалеке гремел низкий рокот, будто кто-то ворочался в земле. Ветви качались, листья начинали тревожно шуршать. Муринк прижался к земле и закрыл глаза. Он слушал не гром, а то, что скрывалось за ним. Там, в глубине звука, жил дрожащий голос – усталый, печальный.

– Ты… не буря, – прошептал Муринк. – Ты кто?

– Я забытие, – ответил голос. – Меня создали, когда перестали замечать малое. Когда перестали чувствовать запахи утра, треск росы, блеск глаз у зверей.

– Значит, тебе просто одиноко, – мягко сказал Муринк. – И ты хочешь, чтобы все услышали твой шум.

Грохот стих на мгновение.

– Одиноко… да. Но шум – всё, что у меня есть.

Муринк улыбнулся.

– У тебя есть тишина. Она не пустая. В ней можно жить. Послушай.

Он достал Лиллинга и позвонил ею. Колокольчик зазвучал – не громко, не звонко, а ласково, как ветер в траве. Этот звук проник в самую глубину леса. И тогда буря вздохнула. Из мрака выплыло облако пепла, которое стало таять. Муринк видел, как оно медленно превращается в прозрачный дым, а потом – в лёгкий дождь. Когда всё стихло, Муринк вернулся в замок. Моссивель встречал его, сияя мягким зелёным светом. Грибочки мерцали, словно звёзды, упавшие с неба.

– Всё хорошо, – сказал Муринк, гладя стены. – Мы снова в безопасности.

– Спасибо тебе, – тихо сказала Лиллинг. – Ты спас лес… и меня.

– Нет, – ответил он. – Я просто напомнил, что даже шум иногда хочет быть услышанным.

Он повесил колокольчик у входа, чтобы тот звенел, когда приходят гости. А сам лёг на мягкий ковёр из мха, устроившись клубочком. Замок тихо колыхался, как колыбель, а снаружи звучали трели ночных птиц. Муринк шепнул сквозь дрему:

– Пусть сон твоих глаз будет мягок, как мох, и светел, как утренний дождь… Спокойной ночи, маленький слушатель.

И лес ответил шелестом:

– Спокойной ночи, страж.