Читать книгу Крибле-крабле-бумс! - - Страница 3

Всем привет. С вами Кай, и это подкаст «Последний человек», выпуск второй.

Я по-прежнему один. Уже второй день. Сначала я думал, что это – сон, потом – что я сошёл с ума, а теперь, мне кажется,

я не сплю и не свихнулся. Что-то случилось на Земле, все куда-то пропали, а я почему-то не пропал. Ну, или наоборот – я один куда-то пропал. А остальные не пропали, просто я их не вижу. Попал в другое измерение, например. И здесь, в другом измерении, почему-то нет людей, кроме меня. А, раз нет людей, нет и машин. Поэтому тихо.

И вот я снова вышел из дома, пошёл по пустой улице, мимо нашего Дома культуры… Он, кстати, впервые без афиш. Всегда идёшь мимо – а там афиши: кто-нибудь приезжает. То театр, то цирк, то шоу двойников чьих-нибудь. То балет «Лебединое озеро». А сейчас – вообще пустая стена.

И вот иду, и веду этот репортаж, непонятно для кого… Вот цветочный магазин. А тут вот – ремонт техники. И тоже непонятно теперь, кто будет ремонтировать и кому.

Ну ладно, иду дальше, мимо остановки автобусной, где впервые никто не ждёт автобуса. И автобуса нет. Хотя его и так фиг дождёшься обычно. Так что это как раз неудивительно.

Ладно, дойду до «Булочки». Это у нас кафе такое есть – «Булочка». Я в нём часто сижу после школы. Сперва один сидел, а потом мы там однажды сидели с Викой, когда она ко мне в гости приезжала. И я опять сегодня утром и Вике звонил, и маме – но нет, абоненты по-прежнему недоступны.

Захожу в «Булочку». Хм. Всё есть: и сосиски в тесте, и ватрушки с творогом, и кокроки… И чай, и кофе. Только продавщицы нет. Взять, что ли, одну сосисочку в тесте? И кофе налить… Ну, понимаю, что кража, но я деньги-то оставлю. Сейчас… Где тут терминал… Вот, прикладываю карточку, деньги списываются… Всё нормально. Я честный человек.

Так, беру сосиску. Ух ты, и кофемашина прямо горячая! Как будто кто-то меня ждал. Может, правда, тут люди, просто я их не вижу? Но тогда, получается, и они меня не видят, а то тут бы такой балаган начался: все бы перепугались, и заорали, и повскакивали бы со стульев, и убежали бы! Неужели я бы этого не почувствовал никак? Ведь это и правда страшно: сосиска сама с прилавка к столику улетает, кофе сам наливается, карточка чья-то сама к терминалу прикладывается!

Да нет, наверное, всё-таки люди пропали. Люди пропали, а вещи остались. И еда. И техника сама продолжает работать. Кофемашина нагревается, например, без продавщицы, сама. Забавно.

Нет, не подумайте, что мне всё это в прикол. Мне реально страшно. Но просто… В последнее время мне с людьми страшнее было. Очень уж они злые стали. Ну, понятно, события разные… Очень тяжело. Всем страшно. Может, кстати, из-за событий люди в итоге все и исчезли… Но я-то почему остался?

Может, в этом есть высший смысл какой-нибудь? Допустим, пишу свой подкаст, пишу, а потом все появятся – может, завтра, может, через год, а может, через век… Ну, в общем, меня уже не будет, а подкаст останется. И новые люди будут его слушать. И я буду последний свидетель прошлого мира, получается. Учёные будут изучать нашу историю по моему подкасту… Забавно.

Но это я так, себя успокаиваю, что всё не зря.

В общем, сижу в «Булочке». Ем сосиску в тесте, пью кофе и вспоминаю, как мы сидели тут с Викой. И разговаривали. Обычно я к ней ездил, а однажды вот она приехала. Вика – хорошая, просто нервная. Мы с ней в больнице познакомились, когда оба там лежали. У меня проблемы просто, и ничего не помогает… Хотя кто только ни лечил.

Мама, например, познакомилась тем летом с экстрасенсом Мартой. И вот эта Марта маме гадала на кофейной гуще, а меня типа лечила.

Мама вроде умный человек, культурный, но, с другой стороны, люди искусства – они ведь такие наивные бывают! Вот и мама такая. Они с Мартой познакомились случайно, в поликлинике детской. Мама со мной пришла перед новым учебным годом, опять из-за проблем моих, а Марта – с Эдинькой. Эдинька – это сын её, он мелкий и вредный. Ну, то есть, я мелких люблю, конечно, но он правда вредный был.

И вот мы с мамой и Марта с Эдинькой сидели в очереди. И Марта ему всё говорила:

– Эдинька, не лезь туда! Эдинька, не трогай это! Эдинька, не сиди на полу! Ну потерпи, скоро уже наша очередь!

А Эдинька ныл:

– Мне ску-у-учно! Ску-у-учно! Ску-у-у-учнооо!!!

И Марта уже просто не знала, что с ним делать.

А мама моя, она же очень детей любит тоже, плюс она человек творческий, а творческие люди – они же обычно не скучают никогда, вот она и стала его спрашивать:

– А почему тебе скучно?

А он:

– Потому-у-у!!!

– А ты в театре был? – мама моя спрашивает.

А он:

– Не-е-т!

Ну, тут мама стала Эдиньке про театр рассказывать – как там весело и интересно, и какие там спектакли для детей, и «Колобок», и «Звёздные мастера», и «Зайка-зазнайка»… Ну, и про «Снежную королеву» вспомнила, конечно:

– Ах, какая у нас «Снежная королева» была! А какой там был Сказочник! – ну, понятно, любимая мамина тема – про артиста того…

А Марта на неё смотрела с интересом и тоже спрашивала:

– А вы кем в театре работаете? А как нам с Эдинькой на спектакль попасть? А вы можете провести? Нет, мы заплатим, конечно, но просто – я вам тоже могу помочь, если что: будем квиты, так сказать…

Мама, конечно:

– Да я вас так проведу! Очень у вас мальчик хороший!

«Хороший мальчик» в это время всё тянул, сидя на полу, своё «Ску-у-учно!». И меня от этого аж передёргивало, если честно.

Меня вообще от некоторых слов передёргивает, настолько неприятно слышать. Вот «скучно» – одно из них. Нет, я, в принципе, понимаю, что такое скука. Но просто мне кажется: когда скучно – это что-то такое личное, что от этого надо как можно быстрей избавляться, а, если не можешь избавиться – то хотя бы не кричать об этом на всю поликлинику, как Эдинька!

Ну и вот, Марта тогда маме и сказала, что она – вообще-то экстрасенс и людей лечит. Мама на Эдиньку посмотрела смущённо-вопросительно – мол, а Эдинька ваш тогда почему болеет?

Но Марта сразу поняла и сразу ответила, что он не болеет. Это они просто после отпуска в детский садик возвращаются, и справка нужна, что – как раз здоровенький он как бычок!

Ну, и мама тогда про меня рассказала Марте, что – проблемы у меня, непонятно с чего, и непонятно, как лечить. Врачи руками разводят. А я, мол, страдаю. А мне уже скоро школу заканчивать и думать о поступлении в вуз, а эти проблемы не дают мне нормально учиться…

И Марта твёрдо ответила:

– Вылечим!

И руку даже ладонью вперёд выставила – мол, не сомневайтесь, мамаша: считайте, сыночек ваш уже здоров!

Мама обрадовалась, они с Мартой обменялись телефонами, ну, и сразу, как сезон театральный стартовал, в начале осени – мама Марте позвонила и пригласила её с Эдинькой на «Трёх поросят». Это классический у нас в театре спектакль, «беспроигрышный», как мама говорит. Пятьдесят лет его играют. Сколько поросят и волков за это время уехало, спилось и даже померло, к сожаленью! Но спектакль всё идёт. Потому что «Три поросёнка» – это всегда касса. Так говорит режиссёр Давид Викторович. Приходят новые актёры – появляются новые поросята и волки. Потому что жизнь хоть и коротка, но искусство бессмертно, да и кушать надо. Так тоже Давид Викторович говорит и улыбается при этом смущённо.

В общем, Марта с Эдинькой сходили на «Трёх поросят», и даже Эдиньке вроде не было «ску-учно». А Марта за это пригласила маму в гости – погадать ей на кофейной гуще, ну, и меня полечить заодно. И мы с мамой пришли к ней.

И вот мама с Мартой сидели на кухне. А нас с Эдинькой отправили в комнату. Эдинька всё хныкал. И я его спросил, не выдержав:

– Чего ты недоволен всё время?

И Эдинька стал тянуть:

– Ма-ама всегда-а со свои-ими клие-ентами сиди-ит, гада-ает, а я оди-ин… Или играет своему хо-ору… А я опять оди-ин…

– Какому хору? – спрашиваю.

Ну, и Эдинька стал, хныкая, рассказывать, что его мама – пианист вообще-то и работает сейчас в ансамбле, в немецком, есть такое общество – русские немцы собираются, поют немецкие песни, учат язык и всё такое, готовятся к отъезду в Германию. И мама там работает.

– Они по-ют, а я там сижу-у оди-ин… И мне ску-учно… – жалуется Эдинька.

– А зачем ты там сидишь? – еле сдерживаю раздражение.

– Потому что меня не с кем оста-а-авить!

Потом, когда мы возвращались домой, мама рассказала, что да – Марта действительно аккомпаниатор, работала то в школе искусств, то в Доме культуры, но на неё всё время наводили порчу из зависти, и поэтому ни в одном коллективе она никак не могла ужиться, бедная. В итоге Марта стала «свободным художником»: то частные уроки игры на фортепиано даёт, то, как сейчас, аккомпанирует в немецком обществе, то ещё что… Ну, и гаданием зарабатывает, и лечением. Крутится, как может, в общем.

– А как она тебе гадала? – спрашиваю.

– Кофе налила мне, такой густой-густой, – мама говорит. – У меня даже голова от него заболела. Но – так надо. Чтоб густой. Чтобы гуща была потом. Ну и вот, я выпила этот кофе, а гущу она перелила в блюдечко. Ну, и увидела…

– Что увидела?

Мама улыбается:

– Что всё у меня будет хорошо! И поклонник скоро будет, представляешь? То есть – он даже есть уже, просто я пока не замечаю, что я ему нравлюсь!

– Круто, – усмехаюсь я.

– Ага, – мама всё улыбается. – А потом он сделает мне предложение, и мы уедем в Москву, и я буду там работать в известном театре, может, даже во МХАТе! – мама мечтательно зажмуривается. – Но – конкретный театр Марта пока не увидела. Надо к ней ещё раз прийти, через недельку, сказала. Тогда и тебя полечит. А то в этот раз не успели, извини.

И вот через неделю мы снова пришли к Марте. После спектакля маминого. Тем более Марта недалеко от театра жила. Да у нас и вообще город маленький.

И там был Эдинька, снова ноющий, но в этот раз даже, кажется, немного обрадовавшийся нашему приходу.

И вот тогда Марта мне и сказала, что мне нужно сделать, чтобы выздороветь. Нужно… А, нет, погодите. Телефон разряжается.

Ладно, я всё равно доел и допил. И больше в «Булочке» мне делать нечего. Так что пойду-ка я домой, а вы ждите нового выпуска. Прямо вот может даже сегодня. Потому что – а что ещё делать-то? В пустом городе и в пустом мире. Интернет по-прежнему грузит пустые страницы. По-прежнему – ни городов, ни стран, ни людей…

Получается – один только мой город и остался на всей Земле?

А пока – конец второго выпуска. Ставьте лайки! Шутка.

Ваш Кай Иванович Последний-на-Земле.