Читать книгу Попаданец по обмену - - Страница 2

Лаэрин

Великий Ритуал Эфариона должен был стать его звездным часом. Принц Лаэрин, наследник сияющих лесов Луналис, стоял в центре зала Предвечной Лиры, где воздух трепетал от сконцентрированной магии. Тысячелетние витражи отбрасывали на ползущий по мраморному полу туман радужные блики. Он чувствовал на себе взгляды Высшего Совета – холодные, тяжелые, полные ожидания.

– Пусть нити судеб сплетутся, и мудрость иного мира осенит тебя, дитя Луналис, – голос верховного мага Аэндолара был подобен шелесту листьев. – Вернись к нам преображенным, дабы мудрость твоя стала щитом для нашего народа.

Лаэрин кивнул, собрав всю свою надменность в единый стальной стержень. Он был готов. Он годами учился управлять стихиями, фехтовать с грацией тени и говорить на языке драконов. Что может быть проще, чем какой-то там «обмен опытом» с примитивным миром?

Он шагнул в сияющий круг рун.

И в этот миг что-то пошло не так. Мелодичный гул магии сменился пронзительным визгом, свет не засиял, а взорвался – ослепительной, белой, беззвучной вспышкой, выжигающей сознание. Последнее, что он почувствовал, – это ощущение падения в бездну, где нет ни верха, ни низа.

Артём

Артём зарылся лицом в подушку, пытаясь заглушить звук будильника. Этот противный пискящий звук впивался в мозг, словно раскаленная спица. «Еще пять минут», – умолял он вселенную. Впереди был зачет по сопромату, который он не сдал с третьего раза, а вчерашний вечер прошел в бессмысленном скроллинге ленты, откладывая неизбежное.

Будильник не унимался. Артём с размаху шлепнул по телефону. Тишина. Блаженная, глубокая тишина. Он потянулся, чтобы устроиться поудобнее, и вдруг замер.

Матрас был слишком жестким. Воздух пах не пылью и старым ковром, а чем-то свежим, холодным, с нотками ладана и… озоном? И он лежал не в своей замусоренной кровати, а на чем-то прохладном и шелковистом.

Он открыл глаза.

И тут же захлопнул их, ослепленный. Через секунду он рискнул снова.

Над ним простирался не потрескавшийся потолок его общаги, а своды из белого мрамора, уходящие ввысь на невероятную высоту. Сквозь витражные окна, изображающие каких-то диковинных существ, лился цветной свет. Он лежал на огромном ложе с балдахином, застеленном тканями, которые на вид стоили дороже, чем вся его родная девятиэтажка.

– Что за… – начал Артём и тут же закашлялся. Его голос звучал странно – низко, бархатисто и с непривычными интонациями.

Он поднял руку перед лицом. Это была не его рука. Длинные пальцы, безупречная кожа, ни единого пятнышка или заусенца. Он сглотнул и медленно, как во сне, дотянулся до своего лица. Острые скулы, высокие скулы, длинные волосы цвета воронова крыла…

Он сорвался с ложа и, шатаясь, подбежал к огромному зеркалу в позолоченной раме, стоявшему у стены.

В отражении на него смотрел не он.

Это был эльф. Настоящий, как из дорогой компьютерной игры. Длинные заостренные уши, чуть раскосые ярко-зеленые глаза, полные панического недоумения, идеальные черты лица. Высокий, статный, одетый в нелепую, но явно дорогую шелковую рубашку.

– Это сон, – прошептал он чужим голосом. – Просто очень странный сон. Сейчас проснусь, и надо будет идти на этот чертов зачет.

Он изо всех сил ущипнул себя за руку.

Боль была очень реальной.

Лаэрин

Сознание вернулось к нему с ударом – резким, оглушающим и абсолютно физическим. Какой-то невыносимо громкий, писклявый звук разрывал барабанные перепонки. Он лежал на чем-то безвольно мягком, проваливающемся, а в нос ударила странная смесь запахов – пыли, затхлости, чего-то химического и старой еды.

Он застонал и попытался подняться. Его тело было тяжелым, неповоротливым, лишенным привычной грации. Он открыл глаза.

Тьма. Абсолютная, кроме одной точки, откуда исходил этот проклятый звук. Лаэрин инстинктивно щелкнул пальцами, призывая магию света.

Ничего не произошло.

Сердце в его груди забилось чаще. Он снова щелкнул пальцами, на этот раз вложив в жест всю силу воли. «Свет!»

Только тихий щелчок.

Паника, холодная и липкая, начала подниматься по спине. Он нащупал рядом какую-то стену, шершавую поверхность, и нашел выключатель. Щелчок.

Комната озарилась желтоватым светом от голой лампочки на потолке.

Лаэрин замер, не в силах поверить своим глазам. Он находился в крошечном, до неприличия тесном помещении, заваленном какими-то коробками, стопками бумаг и странной одеждой. Стены были грязными, на полу лежал потертый ковер. А на тумбочке рядом визжало и тряслось маленькое черное устройство, испуская мерцающий свет.

Это было отвратительно. Убого. Это был не его мир.

Он встал, пошатнувшись, и его взгляд упал на маленькое зеркальце, висевшее на стене.

В отражении на него смотрел юноша. Бледный, с растрепанными темными волосами, широкими скулами и глазами, полными животного ужаса. На его лице не было и тени былого величия. Это было лицо… человека.

– Нет, – прохрипел он. Его голос был тонким, слабым. Чужим. – Это не может быть правдой.

Внезапно в его голове, словно удар хлыста, прозвучал Голос. Он был лишен тембра и эмоций, абсолютно чистый и безличный, как скрижаль.

«Протокол обмена активирован. Принимающие субъекты: Лаэрин из рода Аэлтегардов, Артём Коновалов. Продолжительность испытания: три земных месяца. Основное правило: не раскрывать свою истинную природу обитателям мира пребывания. Несоблюдение повлечет перманентную стабилизацию в текущем теле. Начало отсчета: сейчас».

Голос исчез так же внезапно, как и появился.

Лаэрин опустился на кровать, смотря в никуда. Перманентная стабилизация. В этом… в этом немощном теле. В этой конуре. Среди этого хаоса и уродства.

За дверью послышались шаги и чей-то голос:

– Тём, ты че, опять проспал? Зачет же через час! Дверь я тебе не буду взламывать!

Лаэрин сжал кулаки. Его длинные, изящные пальцы, которыми он мог направлять потоки магии, стали короткими и цепкими. В них не было никакой силы. Только отчаяние.

Испытание началось.

Артём

Артём все еще стоял перед зеркалом, не в силах оторвать взгляд от своего нового отражения, когда в его голове раздался тот же безличный Голос, оглашая правила этой безумной игры.

«…Продолжительность испытания: три земных месяца… Не раскрывать свою истинную природу…»

Когда Голос стих, Артём медленно выдохнул. Три месяца. В теле эльфа. Его взгляд упал на его – нет, свои – длинные пальцы. Он сжал их в кулак. Тело было сильным, полным скрытой энергии. Совсем не таким, как его собственное.

По коридору за дверью пронеслись легкие шаги. Дверь распахнулась без стука, и на пороге появилась девушка-эльфийка в легких доспехах, с двумя кинжалами за поясом.

– Лаэрин, что ты застыл, как истукан? – весело бросила она. – Отец ждет в Зале Совета. Как прошел твой великий Ритуал? Получилось?

Она смотрела на него, ожидая ответа. Ее глаза были ярко-голубыми и бездонными.

Артём почувствовал, как по спине бегут мурашки. Он был актером на сцене, не знающим ни своей роли, ни даже названия пьесы.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь скопировать надменное выражение лица, которое видел в зеркале.

– Да, – сказал он своим новым, бархатным голосом, надеясь, что это звучит достаточно многозначительно. – Получилось нечто… совершенно неожиданное.