Читать книгу Долг Маммона - - Страница 5

Спуск с Разорванных Равнин был немногим лучше подъема. Теперь к жару, смраду и реву добавлялся пронизывающий ветер, дувший из глубоких расщелин и приносивший с собой ледяное дыхание отдаленных, необитаемых пределов Ада. Он обжигал кожу, смешиваясь с волнами жара от лавовых рек, создавая невыносимый контраст. Колесница скрипела и визжала на каждом повороте, а Кракл вел ее молча, сжав зубы, его рогатые брови были сдвинуты в одну сплошную линию концентрации и ярости.

Барни сидел, прижав к груди папку, словно она могла его защитить. Его призрачное тело все еще дрожало, но теперь это была не просто паника. Это была смесь ужаса, граничащего с экзистенциальным отчаянием, и странного, щемящего восхищения тем, как Кракл парировал смертельную угрозу холодной бюрократией. Он видел, как берсерк замешкался. Он видел, как могучий Гнилоклык, способный раздавить их одним движением, на мгновение был остановлен не силой, а абсурдом.

«Они… они все равно нас убьют в следующий раз, правда?» – тихо спросил Барни, нарушая гнетущее молчание, в котором был слышен только рев мотора и завывание ветра.

«Вероятность стремится к ста процентам», – отозвался Кракл, не отрывая глаз от тропы. «Но не сразу. Не в следующий раз. Сначала они попытаются запугать сильнее. Бросить в яму с голодными тварями. Пригрозить отправить наши души на переплавку к Вельзевулу. Стандартный набор психологического давления для неплательщиков высшей категории».

«А… а это сработает?» – голос Барни снова задрожал.

Кракл на секунду повернулся к нему, и в его усталых глазах мелькнула искра чего-то, отдаленно напоминающего черный юмор. «На мне? Вряд ли. Я прошел курсы по противостоянию немотивированной агрессии на рабочем месте. А на тебе? Скорее всего, да. Ты испаришься от страха еще до того, как тебя бросят в яму. Поэтому твоя задача – не поддаваться. Держаться за правила. Как якоря. Помнишь, что я сказал?»

«Превратить страх в педантичность», – прошептал Барни, сжимая папку так, что его костяшки побелели.

«Именно. Страх – это эмоция. Эмоции – это пища для Гнева. Педантичность – это отсутствие эмоций. Это вакуум. Он их душит».

Они уже миновали Тропу Черепов и выехали на более-менее ровный участок, ведущий к границе владений. Казалось, самое страшное позади. И это была их ошибка.

Из-за огромного валуна, испещренного руническими знаками, вышли трое. Не берсерки-гиганты, а поджарые, быстрые демоны из свиты Гнилоклыка. Охотники. Их кожа была цвета застывшей лавы, глаза узкие, как щели, а в руках они держали не топоры, а длинные, гибкие плети из сплетенных нервов, на концах которых поблескивали острые, ядовитые шипы.

«Стоять, бумажные черви!» – прошипел один из них, его голос был похож на шипение масла на раскаленной сковороде. «Лейтенант передумал. Решил, что вы не доедете до своих конторских нор».

Кракл резко затормозил. Пыль поднялась столбом. Он вздохнул, смотря на троицу с выражением глубочайшего раздражения, как на комаров, нарушивших его покой.

«Вы препятствуете движению служебного транспорта Банкомамона. Это нарушение параграфа 22, подпункт „Д“…»

«Заткнись со своим параграфом!» – оборвал его другой демон, щелкнув своей плетью. Звук был резким, болезненным. «Мы здесь для того, чтобы преподать вам урок. Урок боли».

Они стали медленно окружать колесницу. Барни замер, чувствуя, как его бесплотное существо сжимается от ужаса. Это был не громовый гнев Гнилоклыка, а тихая, хищная жестокость. Она казалась куда страшнее.

Кракл оценил ситуацию. Бежать было некуда. Драться – бесполезно, он не воин. Оставалось одно. Его единственное оружие.

«Барни», – тихо, но четко сказал он, не глядя на бухгалтера. «Доставай бланк №451-Э. „Акт о неправомерном изъятии служебного имущества с применением насилия“. И приготовься вести протокол».

«Ч-что?» – не понял Барни.

«Просто делай, что я говорю!» – рявкнул Кракл и вылез из колесницы.

Он стоял перед тремя вооруженными головорезами, его помятый костюм и мелкие рожки выглядели жалко и неубедительно.

«Последнее предупреждение, – сказал Кракл. – Препятствуя нашей служебной деятельности, вы берете на себя личную финансовую ответственность за все убытки, включая моральный ущерб и потерю рабочего времени».

Демоны рассмеялись. Звук был похож на ломанное стекло.

«Моральный ущерб? Сейчас мы тебе нанесем такой ущерб, что твоя мама в мире смертных взвоет!»

Первый из них, самый высокий, резким движением занес свою плеть. Барни вскрикнул. Но Кракл не отпрянул. Вместо этого он сделал шаг вперед, прямо под занесенное оружие, и протянул демону… тот самый листок, который он вручил берсерку у ворот.

«В таком случае, – его голос был ледяным, – я вынужден немедленно вручить вам официальное уведомление. Примите, распишитесь».

Демон, уже начавший движение, замер в нерешительности. Его мозг, настроенный на простые алгоритмы «атаковать – убить», снова столкнулся с необъяснимым. Он смотрел на бумажку, потом на Кракла, потом снова на бумажку.

«Что это?» – прошипел он.

«Уведомление, – терпеливо повторил Кракл, как будто объясняя ребенку. – О неправомерном изъятии. Вы пытаетесь изъять наше служебное время и нанести ущерб нашему здоровью. Это квалифицируется как изъятие. Подписывайте».

Второй демон, более сообразительный, занервничал. «Не слушай его, Грак! Бей!»

Но Грак уже был сбит с толку. Он медленно опустил плеть и потянулся к бумажке. Его пальцы с когтями коснулись пергамента.

И в этот момент Кракл совершил гениальный в своей абсурдности ход.

«Не этой рукой!» – сказал он резко, с интонацией строгого учителя. «Вы левша или правша? В уведомлении должна стоять подпись доминирующей руки, иначе оно не имеет юридической силы. Это регламент. Параграф 3, подпункт „А“ инструкции по делопроизводству».

Грак замер, его рука застыла в воздухе. Он смотрел то на свою правую руку с плетью, то на левую.

«Я… я…» – он явно не знал, какая рука у него доминирующая. В его мире не было такого понятия.

«Барни!» – Кракл не оборачивался. «Зафиксируй в протоколе: «Субъект препятствия не может идентифицировать свою доминирующую конечность, что свидетельствует о низкой квалификации и возможном нарушении процедуры приема на службу. Рекомендуется запрос в отдел кадров Сатаны для проверки».

Барни, дрожа, начал что-то чертить на своем пергаменте. Его голос был тихим, но он заставил себя говорить: «Зафиксировано… Э-э… Субъект Грак… неопределившийся в латеральности… Действие квалифицируется как… нарушение кадрового регламента…»

Третий демон, самый маленький и злой, выругался. «Да что вы с ним возитесь! Он вас дурачит!»

Но было уже поздно. Заколдованный круг бюрократии начал затягивать их. Второй демон, тот, что был поумнее, смотрел на Кракла с новым, настороженным выражением. Он видел, что физическая угроза не работает. Этот жалкий демон в костюме был защищен невидимым, но прочным барьером из правил и форм.

«Ладно, – сказал он, опуская свой плеть. – Хватит. Убирайтесь. Но передайте своему начальству… Гнилоклык не отдаст ни пипки. Никогда».

Кракл медленно, с достоинством, убрал протянутую бумажку обратно в папку.

«Ваша позиция зафиксирована. Она будет приложена к делу. Барни, поехали».

Он снова сел за руль, завел двигатель. Демоны не двигались, наблюдая за ними с ненавистью, смешанной с недоумением. Они были побеждены. Не силой, а системой, которую они не могли постичь.