Читать книгу Лишняя глава - - Страница 2

– Что подарить тебе на день рождения, девочка моя? – спросил Лука.

Лежал обнаженный поверх белого хлопкового покрывала. Смуглый, сильный, обрезанный снизу до середины бедер. Рисунки татуировок где-то выцвели от времени, где-то, особенно на руках, горели ярко и разноцветно. Рядом блестели глянцем развороты журналов.

Я не люблю отмечать этот день. Я родилась тридцать первого декабря. Канун Дня перемены дат. Кому интересно мое рождение перед главным праздником зимы? У моего любимого мужа имелось свое мнение на этот счет. Я легла с его стороны на кровать, ткнулась носом в прохладное плечо.

– Смотри, что я нашел, – он показал мне журнальное фото. Огромный серебристый Смит-и-Вессон с рукояткой из слоновой кости. Там проступал резьбой знакомый орел и призыв к богу хранить Америку. – Сорок пятый, как ты любишь. Основа основ. Позапрошлый век. Нравится?

– Я хочу девочку, – сказала я тихо в кожу мужчины. Гаванская сигара все также плелась в кольца с запахом моря.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Лука. – В твоем приюте есть подходящая? Что-нибудь прибило к берегу в очередной раз?

– Не в этом дело. Я хочу родить сама. Выносить и родить. Мое тело хочет, – призналась я. Озвучила идею фикс.

– Неужели твое тело хочет раздуться, как огромная тыква? – Лука развернулся и навис надо мной. Глядел удивленно-насмешливо. – Хочет мучиться, сидеть на бессолевой диете, не пить виски, глотать вонючее козье молоко, торчать дома безвылазно, прячась от очередной тропической заразы, потому что все прививки запрещены? Помнишь, как это было с Сережей? Потом рожать в муках, пропихивая через самое прекрасное место во Вселенной эту самую тыкву?

– Я хочу ребенка, милый, очень хочу, маленькую девочку…

Он чертил мягкими губами любимый свой маршрут по моей коже. Левая мочка уха, левый сосок, правый. Щекотно-страшно в пупке. Потом в центр. Я засмеялась и хотела сбежать. Но это точно не выйдет. Лука перевернул меня лицом в покрывало, чуть приподнял грубоватой ладонью под живот и вверх. К себе. Втолкнул горячие пальцы. Это он умел со мной. Довести до истерики, до слез, чтобы сама попросила, умоляла взять меня. Я умоляла.

– Ты не ответил, – я подлезла под мышку засыпающего мужа. Пора двигать тему.

– Да ради бога, хоть пять девочек, – посмеялся он мне в макушку устало и счастливо. Расслабился, хороший мой.

– Тогда я закажу билеты на одиннадцатое число? – я целовала нежно татуировки на груди мужчины.

Сейчас разразится буря, к гадалке не ходи. Грянет, не хуже, чем у классика. Я нарочно загнала ее в постель, чтобы к утру ветер стих. Я уговариваю мужчину самым древним на свете способом. Любовью.

– Какие билеты? – удивление в низком голосе. Мой мужчина не открывал глаз. – Мендельсон мне сказал, что договорится в Столичной медакадемии лично. Туда лету от силы час двадцать. Я сам тебя отвезу, когда время придет, Леля.

– Так ты знал! – я сделала вид, что злюсь. Села и бросила в него подушкой.

– Ты такая ох…енная в постели, когда тебе что-нибудь нужно, девочка моя! Я не устоял перед соблазном, позволил себя поуговаривать! – засмеялся довольно Лука. Радовался, дурачок, что провел меня глупую.

– Я не хочу в Академию, – я слегка зависла, не решаясь договорить.

– Не понял? Чего же ты хочешь? – Лука лизнул меня в шею. Сейчас, чего доброго, зайдет на вторую серию любви, с него станется. Надо спешить.

Я прыгнула в холодную мелкую воду семейных выяснений.

– Я хочу поехать домой и уговорить Федорова стать донором спермы. Тогда наши дети будут родными братом и сестрой.

– Что-о! Никогда! – сходу отказал Лука. Перевалился тяжело с кровати в инвалидное кресло.

– Я не буду с ним спать, – я села и подобрала колени к подбородку. Обняла их обеими руками. – я просто попрошу его стать донором. Иван возьмет пробирку…

– Леля, ты или сумасшедшая, или святая! Откуда такая дикая мысль? Зачем?

Затем. Так правильно для меня.

Лука резко вошел коляской в красивый, красного дерева секретер. Откинул крышку на хьюмидоре. Тот завел нежную песенку про рождество. Мужчина выбрал толстую сигару. Щёлкнул золотой гильотиной. Потом зажигалкой. Курить ему запретили врачи раз и на всегда. Лука плевать хотел на это.

Я благоразумно молчала. Ждала выпуска пара.

Синеватый дымок дальних странствий поплыл в теплом воздухе, устремляясь за москитную сетку к океану. Рассвет зажег узкую полоску горизонта. Лука заговорил спокойнее гораздо:

– Это полная ерунда, дорогая. Тебе же всегда плевать было на кровь, девочка моя. Родные братья-сестры! Зачем? Кому это интересно? Зачем тащиться через полмира? Чтобы залететь или для того, чтобы потрахаться с бывшим любовником? Отвечай, Леля! Честно! Ты соскучилась?

–– Не говори глупостей, любимый, – я выдвинулась робко вперед. Погладила мужа по железному плечу.

Отец Сережки. Я о нем совсем не думала. Не помню даже лица толком. Я просто хочу родить прекрасную девочку, такую же, как мой обожаемый сын. Зачем отдавать мечту на произвол чужой спермы, если есть беспроигрышный вариант?

– Я планирую искусственное зачатие…

– Она планирует! – мой муж искренне расхохотался. – Твой Федоров нормальный мужик, не идиот точно. Когда случится чудо, и ты его уговоришь, в чем я ни грамма не сомневаюсь, то зачем ему такие длинные ходы, Леля! и посредники! Он возьмет тебя за шею, развернет к лесу передом, а к себе задом. И вставит по самые гланды! Я бы на его месте поступил именно так. Ты понимаешь, что затеваешь, моя дорогая?

Я не ответила. Не смотрела в лицо мужчине. Знала и так. Лука редко позволял себе грубый тон в мою сторону, а сейчас зол до белых пятен от желваков на скулах. Зачем завелся? Я все равно решу то. Что мучает меня. Пауза.

Лука резко передвинул джойстик вправо. Коляска чуть не опрокинулась из-за критического крена. Он выровнял тяжелый аппарат, с силой оттолкнувшись рукой от стены. Там осталась некрасивая вмятина на ситце обоев. Выбив колесами створки дверей спальни, мужчина выехал в ночь.

– Ты привыкнешь к этой мысли, дорогой, ничего страшного, – сказала я тихо мужу вслед. Поплакала в подушку и уснула. Никогда и ни в чем он мне не отказывал.

Сутки он со мной не разговаривал. Потом, узнав, что я лечу на родину вместе с сыном, замолчал еще на три дня. Забирал с раннего утра с собой Сережку и уходил рыбачить на катере к дальним островам. Спал сердито на диване в лодочном сарае. Тридцать первого утром все закончилось.

– С днем рождения, девочка моя, – сказал негромко Лука, всучивая здоровенный антикварный револьвер с орлом на заднице. – Обещай, что вернешься.

– Обещаю, – я обняла любимого. Прижалась всем телом. – Обещай, что больше не сердишься.

– Я не умею на тебя сердиться, девочка моя, ты же знаешь. Но иногда трудно проглотить разные вещи. Пусть будет все, как тебе хочется. Если ты не вернешься обратно, я умру, – рассказал Лука прядям на моем виске.

– Как Чудовище из Аленького цветочка? – засмеялась я. Не реветь!

– Ничего не знаю про это. Я пошутил, – он легко щелкнул меня по носу. Отвернулся и ничего добавить не пожелал.

Одного мужчину я уговорила. Осталось уговорить второго. Как? Все эти бесконечные дорожные сутки я просыпалась, засыпала. Болтала с ребенком, водила его в туалет и буфет. И перебирала, перетряхивала свой будущий разговор с Иваном. Искала и находила, как мне казалось, веские аргументы. Отвечала на вопрос. Почему я приперлась к нему через пять с половиной лет и бог знает сколько тысяч километров. Почему и зачем. Стройно-завиральные теории рассыпались в прах сами собой перед ясной короткой мыслью: я верю, что так правильно. Для меня.