Читать книгу Пульсация бездны - - Страница 2

Штаб-квартира Международного Космического Консорциума в Женеве представляла собой архитектурное чудо – двести пятьдесят метров стекла и металла, поднимающихся к небу в форме спирали. Здание, построенное после объединения всех космических программ Земли в 2093 году, символизировало восхождение человечества к звездам.

Мира прошла через главный вход, где сканеры мгновенно опознали её, и система безопасности дала зеленый свет. Внутри царила атмосфера сдержанной паники – сотрудники быстро перемещались по холлу, группы людей вели оживленные дискуссии у голографических экранов, на которых мелькали изображения черной дыры J-1523.

– Мира! – знакомый голос заставил её обернуться.

К ней направлялась профессор Соколова, одетая в строгий темно-синий костюм. Несмотря на возраст, она двигалась с энергией и целеустремленностью, которая всегда впечатляла Миру.

– Елена, – Мира улыбнулась. – Не ожидала, что ты лично встретишь меня.

– Ситуация исключительная, – Соколова понизила голос. – Я получила твой анализ. Бетховен… это точно?

– С вероятностью 93.7%, – кивнула Мира. – Слишком высокая для совпадения.

– Ты представляешь, что это значит?

– Кто-то или что-то получило наше послание и отвечает нам. Или… – Мира запнулась.

– Или? – Соколова подняла бровь.

– Или черная дыра сама обладает некоторой формой сознания.

Соколова вздохнула:

– Ты же понимаешь, как это прозвучит на заседании?

– Понимаю, – Мира скрестила руки на груди. – Но факты остаются фактами. Паттерн слишком точен, чтобы быть случайным.

– Советую не упоминать теорию сознания черных дыр на заседании, – Соколова взяла Миру под руку, направляясь к лифтам. – Сконцентрируйся на аномалии и необходимости её исследования. Иначе они не дадут тебе возглавить экспедицию.

– А ты уверена, что я должна её возглавить? – Мира остановилась. – Учитывая мое… состояние.

Соколова внимательно посмотрела на неё:

– Тебе стало хуже?

Мира помедлила, затем решила сказать правду:

– Хеншоу дает мне восемь-десять месяцев до полной слепоты.

Лицо Соколовой не выражало ни шока, ни жалости – только глубокую задумчивость.

– Тем важнее, чтобы ты возглавила эту миссию. Никто не знает J-1523 лучше тебя. И если твоя теория верна… – она не закончила фразу. – Просто доверься мне. Я подготовила почву. Но на заседании тебе придется сражаться самой.

Они поднялись на лифте на тридцатый этаж, где располагался главный конференц-зал МКК. У входа толпились журналисты, которых строгая охрана держала на расстоянии.

– МКК не смог скрыть информацию об аномалии, – объяснила Соколова, проводя Миру мимо журналистов. – К сожалению, это привело к спекуляциям и панике в некоторых кругах. «Земные фундаменталисты» уже организуют протесты, утверждая, что аномалия – предзнаменование катастрофы и наказание за то, что человечество «осмелилось потревожить космос».

– Абсурд, – фыркнула Мира.

– Для тебя и меня – да. Но для многих людей космос все еще остается мистическим и пугающим.

В конференц-зале уже собралось около пятидесяти человек – представители научного сообщества, делегаты от различных стран, входящих в МКК, и, что удивило Миру, несколько человек в темных костюмах с логотипами корпорации «ПромеТех» – крупнейшего частного космического конгломерата.

– Что здесь делают представители «ПромеТех»? – шепотом спросила Мира.

– Они предложили финансирование экспедиции, – так же тихо ответила Соколова. – МКК рассматривает их предложение.

– С каких пор МКК нуждается в частном финансировании? – удивилась Мира.

– С тех пор, как бюджет на этот год уже распределен, а экспедиция потребует колоссальных расходов, – Соколова кивнула на свободные места во втором ряду. – Давай сядем. Заседание вот-вот начнется.

Они едва успели занять свои места, когда председатель МКК, доктор Джонатан Рид, поднялся на трибуну. Высокий мужчина с седыми волосами и проницательными голубыми глазами, он излучал спокойную уверенность, несмотря на чрезвычайные обстоятельства.

– Дамы и господа, – его голос, усиленный акустической системой зала, эхом разнесся по помещению. – Благодарю всех за оперативное прибытие. Как вы уже знаете, мы столкнулись с беспрецедентным астрономическим феноменом. Черная дыра, известная как J-1523, демонстрирует аномальное поведение, нарушающее известные нам законы физики. Для подробного доклада я приглашаю доктора Алана Чжана, директора обсерватории «Тихо-9».

На трибуну поднялся худощавый азиат средних лет, с нервными движениями и взглядом, который постоянно перескакивал с одного лица на другое.

– Спасибо, доктор Рид, – начал он. – Позвольте мне показать вам данные, полученные нашей обсерваторией.

На огромном голографическом экране за его спиной появились графики и трехмерные модели черной дыры.

– Как вы видите, вращение черной дыры J-1523 замедляется по странной траектории, – он указал на график. – Это противоречит всем известным моделям эволюции черных дыр. Согласно законам физики, черная дыра такой массы и возраста должна сохранять почти постоянное угловое вращение в течение миллиардов лет.

– Могут ли эти данные быть результатом ошибки наблюдения или сбоя в оборудовании? – спросил один из делегатов.

– Мы провели исчерпывающую диагностику всех систем, – ответил Чжан. – Кроме того, аномалия была подтверждена тремя независимыми обсерваториями, включая орбитальный телескоп «Хокинг» и гравитационную обсерваторию на Марсе. Ошибка исключена.

В зале поднялся шум – делегаты обсуждали услышанное, некоторые с откровенным скептицизмом, другие с тревогой.

– Есть ли объяснение этому феномену? – спросил Рид, восстанавливая порядок.

– На данный момент у нас нет удовлетворительного объяснения, – признался Чжан. – Мы рассматривали возможность влияния невидимого массивного объекта, но расчеты показывают, что для создания наблюдаемого эффекта потребовался бы объект сравнимой массы, который мы бы непременно заметили.

– Если я правильно понимаю, – вмешался представитель Китая, – черная дыра просто… замедляется? Без видимой внешней причины?

– Именно так, – кивнул Чжан. – Более того, замедление происходит по странной математической последовательности, не соответствующей никаким известным естественным процессам.

Мира почувствовала, как Соколова слегка сжала её руку – предупреждение не вмешиваться раньше времени.

– Какие угрозы может представлять данный феномен для Земли и человечества? – спросил делегат от России.

Чжан помедлил:

– Прямой угрозы нет. J-1523 находится на расстоянии двенадцати световых лет от Солнечной системы. Даже в случае катастрофического сценария – например, коллапса черной дыры или взрыва гамма-излучения – вероятность значительного воздействия на Землю крайне мала.

– Тогда зачем нам беспокоиться? – вмешался делегат от «Земных фундаменталистов», присутствовавший в качестве наблюдателя. – Мы тратим миллиарды на изучение далеких объектов, в то время как наша собственная планета нуждается в ресурсах!

– Потому что этот феномен может изменить наше понимание Вселенной, – ответил Чжан. – Если черные дыры могут замедляться без внешнего воздействия, это требует пересмотра фундаментальных законов физики.

– Или указывает на существование неизвестных нам сил, – добавил делегат от Европейского Союза.

– Что предлагает научное сообщество? – спросил Рид.

– Мы рекомендуем организовать экспедицию к J-1523, – ответил Чжан. – С использованием новейшего исследовательского корабля «Окулус», оснащенного всем необходимым оборудованием для изучения черных дыр с близкого расстояния.

Зал снова наполнился шумом дискуссий. Мира заметила, как представители «ПромеТех» обменялись понимающими взглядами.

– Подобная экспедиция потребует огромных ресурсов, – заметил делегат от Индии. – «Окулус» – самый дорогой исследовательский корабль в истории человечества. Его использование для изучения одиночной аномалии кажется нерациональным.

– Если можно, – поднялся со своего места один из представителей «ПромеТех», высокий мужчина с идеально уложенными седеющими волосами. – Корпорация «ПромеТех» готова полностью финансировать экспедицию к J-1523.

Это заявление вызвало еще больший шум.

– И какова цена вашей… щедрости? – с нескрываемым сарказмом спросил делегат от Африканского Союза.

– Мы просим лишь эксклюзивные права на технологии, которые могут быть разработаны на основе исследований, – ответил представитель «ПромеТех» с деловой улыбкой. – Как известно, изучение черных дыр может привести к революционным открытиям в области энергетики.

– Вы хотите приватизировать научное открытие? – возмутился один из ученых.

– Мы хотим инвестировать в будущее человечества, – парировал представитель корпорации. – МКК сохранит доступ ко всем научным данным. Мы заинтересованы только в практических приложениях.

Дискуссия становилась все более heated, и Мира с трудом сдерживалась, чтобы не вмешаться. Наконец, Рид поднял руку, призывая к порядку:

– Предложение «ПромеТех» будет рассмотрено советом директоров МКК. Сейчас давайте вернемся к научной стороне вопроса. Доктор Чжан, кого вы рекомендуете для руководства научной группой экспедиции?

Чжан откашлялся:

– У нас есть несколько кандидатур. Доктор Виктор Ляо, специалист по квантовым системам, имеет большой опыт работы с экстремальными космическими объектами. Доктор Самир Хан, ведущий теоретик в области черных дыр. И…

– Если позволите, – прервала его Соколова, поднимаясь с места. – Я хотела бы предложить кандидатуру доктора Миры Кович.

В зале повисла тишина. Затем раздались удивленные возгласы и даже несколько смешков.

– Доктора Кович? – Чжан выглядел так, словно проглотил лимон. – Но её теории о… сознательном поведении космических объектов не признаны научным сообществом!

– Тем не менее, – спокойно продолжила Соколова, – доктор Кович является ведущим специалистом по J-1523. Она изучает эту черную дыру более трех лет и опубликовала двенадцать статей по её необычным характеристикам.

– Статьи, которые многие сочли спекулятивными, – заметил кто-то из задних рядов.

– Наука движется вперед благодаря тем, кто не боится выходить за рамки общепринятых теорий, – парировала Соколова. – Более того, последний анализ доктора Кович выявил в аномальном поведении J-1523 паттерн, который может иметь решающее значение для понимания феномена.

Все взгляды обратились к Мире. Она почувствовала, как учащается её пульс, но внешне оставалась спокойной.

– Доктор Кович, – обратился к ней Рид. – Не могли бы вы рассказать нам об этом паттерне?

Мира медленно поднялась и направилась к трибуне. Проходя мимо Чжана, она заметила плохо скрываемую неприязнь на его лице.

– Благодарю вас, доктор Рид, – начала она, занимая место у трибуны. – В течение последних трех лет я разрабатываю теорию о том, что некоторые сверхмассивные космические объекты, включая определенные типы черных дыр, могут проявлять признаки… организованного поведения.

По залу пронеслись шепотки.

– Я не говорю о сознании в человеческом понимании, – быстро добавила она, следуя совету Соколовой. – Скорее, о сложных паттернах самоорганизации, возникающих на квантовом уровне.

Она активировала свой планшет, и на главном экране появились её графики и вычисления.

– Анализ гравитационных волн от J-1523 за последний год показывает удивительную закономерность. – Она указала на график. – Частота изменений следует математической последовательности, которая с вероятностью 93.7% соответствует интервальной структуре Пятой симфонии Бетховена.

В зале воцарилась полная тишина.

– Бетховена? – недоверчиво переспросил один из ученых.

– Именно, – подтвердила Мира. – И что еще более удивительно, в 2182 году радиообсерватория «Аресибо-2» отправила направленный сигнал в сторону системы J-1523, содержащий образцы человеческой культуры, включая эту симфонию.

– Вы предполагаете, что черная дыра… отвечает нам? – в голосе Рида смешались скептицизм и невольное любопытство.

– Я предполагаю, что происходит нечто, требующее тщательного научного исследования, – осторожно ответила Мира. – Совпадение слишком точное, чтобы быть случайным. Мы имеем дело с феноменом, который может потребовать пересмотра нашего понимания природы черных дыр.

– И именно поэтому, – вмешалась Соколова, – доктор Кович должна возглавить научную группу экспедиции. Её нестандартный подход к проблеме может оказаться решающим фактором в понимании аномалии.

Мира продолжала свое выступление, демонстрируя все новые графики и расчеты. Внезапно она почувствовала знакомое давление за глазами – предвестник приступа. «Только не сейчас», – подумала она.

– Как видно из этих данных… – она запнулась, когда периферийное зрение начало затуманиваться. Остался только маленький круг четкого изображения прямо перед ней. – Как видно из этих данных, изменения в поведении J-1523 начались точно через десять лет после отправки сигнала с Земли, что соответствует времени, необходимому для преодоления расстояния в двенадцать световых лет в обоих направлениях.

Её голос оставался твердым, но перед глазами поплыли черные пятна. Она крепче схватилась за края трибуны.

– Доктор Кович, с вами все в порядке? – обеспокоенно спросил Рид.

– Да, – солгала она. – Просто усталость от перелета.

Соколова поднялась со своего места, готовая прийти на помощь, но Мира едва заметно покачала головой. Она должна завершить презентацию, несмотря на приступ.

– Моя команда разработала серию экспериментов, которые позволят нам… – она сделала глубокий вдох, борясь с подступающей темнотой, – …определить природу аномалии и потенциально установить коммуникацию с источником воздействия на черную дыру, если таковой существует.

Она активировала последний слайд – подробный план исследований, который она составила во время перелета.

– Этот план требует специализированного оборудования, которое уже установлено на «Окулусе». Я предлагаю экспедицию продолжительностью восемнадцать месяцев, что позволит нам провести полный цикл наблюдений и экспериментов.

Восемнадцать месяцев. Гораздо дольше, чем оставалось её зрению. Но она не могла позволить, чтобы её личная ситуация повлияла на научную целесообразность.

– У меня есть вопрос, доктор Кович, – поднялся Виктор Ляо, молодой ученый с амбициозным блеском в глазах. – Ваша теория предполагает некое «организованное поведение» черной дыры. Но не проще ли предположить, что на J-1523 воздействует неизвестная форма материи или энергии, которую мы пока не в состоянии обнаружить?

– Безусловно, это возможное объяснение, – согласилась Мира, благодарная за возможность сконцентрироваться на научном вопросе, отвлекаясь от приступа. – Именно поэтому мой план исследований включает широкий спектр экспериментов для проверки различных гипотез, включая вашу, доктор Ляо.

– Но вы лично склоняетесь к более… экзотическому объяснению? – настаивал Ляо.

– Я следую данным, – твердо ответила Мира. – И на данный момент они указывают на неслучайный паттерн, имеющий поразительное сходство с человеческой музыкальной композицией, которую мы сами отправили в эту область космоса. Делать окончательные выводы преждевременно.

Ее зрение начало возвращаться – приступ был коротким, но интенсивным. Она позволила себе незаметно выдохнуть.

Рид задумчиво потер подбородок:

– Доктор Кович, ваша презентация… впечатляет. Несмотря на спорность некоторых аспектов вашей теории, ваше знание объекта исследования и готовность рассматривать альтернативные гипотезы заслуживают уважения.

– Я поддерживаю кандидатуру доктора Кович, – неожиданно заявил представитель «ПромеТех». – Нестандартное мышление часто приводит к революционным открытиям.

Мира с удивлением посмотрела на него. Почему корпорация внезапно заинтересовалась её кандидатурой?

– Я вынужден возразить, – поднялся Чжан. – При всем уважении к научным достижениям доктора Кович, её… – он замялся, подбирая слова, – её подход может подвергнуть риску самую дорогостоящую экспедицию в истории МКК.

– Риск присутствует в любом научном предприятии, – парировала Соколова. – И именно доктор Кович предложила конкретный план исследований, основанный на реальных данных.

Дебаты продолжались еще почти час. Мира защищала свою позицию, отвечала на вопросы, иногда ядовитые, иногда просто скептические. К концу обсуждения она была истощена, но чувствовала, что чаша весов склоняется в её пользу.

Наконец, Рид поднял руку, призывая к порядку:

– Благодарю всех за конструктивную дискуссию. Совет директоров МКК примет решение по составу экспедиции в течение 24 часов. На этом заседание объявляется закрытым.

Когда делегаты начали расходиться, Соколова подошла к Мире:

– Ты справилась блестяще.

– У меня был приступ прямо посреди выступления, – тихо ответила Мира. – Это… прогрессирует быстрее, чем я ожидала.

Соколова взяла её за руку:

– Тем более важно, чтобы ты возглавила эту экспедицию. Пока у тебя есть зрение, ты должна использовать каждый момент для своей работы.

– А что потом? – горько усмехнулась Мира. – Слепой астрофизик в космосе – звучит как начало плохой шутки.

– Потом мы что-нибудь придумаем, – твердо сказала Соколова. – Мы всегда что-нибудь придумываем.

К ним подошел представитель «ПромеТех», который поддержал кандидатуру Миры:

– Доктор Кович, позвольте представиться – Маркус Венгер, научный директор «ПромеТех».

– Почему вы поддержали мою кандидатуру? – прямо спросила Мира, игнорируя протянутую руку.

Венгер улыбнулся, ничуть не обескураженный:

– Потому что мы в «ПромеТех» верим в инновации и нестандартное мышление. Ваша теория может быть спорной, но именно такие теории часто приводят к прорывам.

– И, конечно, такие прорывы отлично конвертируются в прибыль, – заметила Мира.

– Бизнес остается бизнесом, – пожал плечами Венгер. – Но это не умаляет ценности научных открытий. Мы надеемся на плодотворное сотрудничество, доктор Кович.

Он кивнул Соколовой и удалился.

– Не доверяю я корпорациям, – пробормотала Мира. – Особенно когда они внезапно начинают поддерживать теории, которые раньше считались псевдонаучными.

– «ПромеТех» интересуют только потенциальные технологии, – ответила Соколова. – Им все равно, разумна черная дыра или нет, пока это может принести прибыль.

– Что мне не нравится в этой ситуации, – задумчиво произнесла Мира, – так это ощущение, что все происходящее слишком… удобно совпадает. Черная дыра начинает вести себя странно именно сейчас, когда «Окулус» готов к запуску. «ПромеТех» внезапно предлагает финансирование. Ты продвигаешь мою кандидатуру, несмотря на мою спорную репутацию и прогрессирующую слепоту…

– Иногда совпадения – это просто совпадения, – Соколова посмотрела на часы. – У нас есть время до завтра. Предлагаю использовать его для подготовки к экспедиции. Я почти уверена, что Рид примет положительное решение.

– Почему ты так в этом уверена? – спросила Мира.

– Потому что у меня есть доступ к предварительным голосам членов совета, – с легкой улыбкой ответила Соколова. – Преимущества высокого положения.

Когда они вышли из зала, Мира заметила Виктора Ляо, который наблюдал за ними с нескрываемой неприязнью.

– Кажется, я только что нажила себе врага, – заметила она.

– Ляо? – Соколова проследила за её взглядом. – Он амбициозен и талантлив. И был уверен, что экспедиция достанется ему.

– Если меня утвердят, он будет в моей команде?

– Скорее всего. Он лучший специалист по квантовым системам, а они будут необходимы для твоих экспериментов.

– Прекрасно, – вздохнула Мира. – Восемнадцать месяцев в замкнутом пространстве с человеком, который меня ненавидит.

– Научная экспедиция – не курорт, – пожала плечами Соколова. – Вы оба профессионалы. И у вас будет общая цель.

Они направились к выходу из здания. Снаружи уже стемнело, и Женева переливалась огнями.

– Елена, – серьезно сказала Мира, остановившись у входа. – Если меня утвердят… и если то, что я подозреваю, окажется правдой… Мы можем столкнуться с чем-то, что полностью изменит наше понимание Вселенной. И я не уверена, готово ли к этому человечество.

– Наука всегда шла вперед, невзирая на готовность человечества, – ответила Соколова. – Коперник, Галилей, Эйнштейн, Хокинг – все они сталкивались с сопротивлением. Но истина имеет свойство прокладывать себе дорогу.

– А если истина окажется слишком страшной? – тихо спросила Мира.

– Тогда мы столкнемся с ней вместе, – Соколова сжала её плечо. – Как мы всегда делали.

Они вышли из здания МКК в прохладный вечерний воздух. Мира подняла взгляд к звездному небу, где среди миллиардов точек света скрывалась J-1523 – черная дыра, которая, возможно, пыталась сказать им что-то. Или, что еще более невероятно, слушала их.

И у неё оставалось меньше года, чтобы узнать правду, прежде чем вечная темнота заберет её зрение навсегда.