Читать книгу Пульсация бездны - - Страница 3

Космический лифт, соединяющий поверхность Земли с орбитальной станцией «Гелиос», был построен в 2160-х годах и до сих пор считался одним из величайших инженерных достижений человечества. Тридцать шесть тысяч километров углеродного нанотрубчатого кабеля, удерживающего огромную станцию на геостационарной орбите – зрелище, от которого захватывало дух даже у видавших виды космонавтов.

Мира стояла у панорамного окна кабины лифта, наблюдая, как поверхность Земли постепенно удаляется. Суточный цикл подъема подходил к концу, и теперь кабина находилась на высоте тридцати тысяч километров над поверхностью. Через несколько часов они достигнут «Гелиоса».

Получив официальное назначение руководителем научной группы экспедиции к J-1523, Мира провела последние две недели, собирая команду и координируя подготовку научного оборудования. Теперь она направлялась к орбитальной верфи, где завершалось строительство «Окулуса» – самого технологически продвинутого исследовательского корабля в истории человечества.

– Впечатляющий вид, не правда ли? – голос Самиры Вэй, астробиолога и новейшего члена её команды, вывел Миру из задумчивости.

– Да, – кивнула Мира, не отрывая взгляда от иллюминатора. – Хотя после нескольких десятков подъемов начинаешь воспринимать это как обычную поездку на лифте.

Самира, женщина лет сорока с живыми глазами и коротко стриженными волосами, подошла ближе:

– Для меня каждый подъем – как первый. Никак не могу привыкнуть к мысли, что мы буквально выходим за пределы земного притяжения на тросе.

– Технически, гравитация Земли действует на всю Солнечную систему, просто с разной интенсивностью, – машинально поправила Мира, затем осеклась. – Прости, профессиональная деформация.

– Ничего, – улыбнулась Самира. – Именно поэтому я и хотела работать с тобой. Говорят, ты лучший теоретик в области квантовой гравитации.

Мира скептически хмыкнула:

– Скорее, самый противоречивый. Половина научного сообщества считает мои теории псевдонаучной чепухой.

– Но не Международный Космический Консорциум, – заметила Самира. – Они доверили тебе самую дорогостоящую экспедицию десятилетия.

– Только потому, что Елена Соколова поручилась за меня, – Мира отвернулась от иллюминатора и посмотрела на Самиру. – И потому, что я единственная, кто годами изучал именно J-1523. Если бы не это совпадение, меня бы и близко не подпустили к «Окулусу».

В её голосе звучала горечь, которую она обычно скрывала за показной самоуверенностью.

– Возможно, – кивнула Самира. – Но теперь у тебя есть шанс доказать свою правоту. И если твоя теория верна…

– Если моя теория верна, мы стоим на пороге величайшего открытия в истории человечества, – закончила за неё Мира. – Или величайшей катастрофы. Вопрос в том, готовы ли мы к любому из этих исходов.

Самира внимательно посмотрела на неё:

– Ты действительно веришь, что черная дыра может обладать некоей формой сознания?

Мира помедлила с ответом. В официальных документах экспедиции она старательно избегала такой формулировки, предпочитая говорить о «сложных паттернах самоорганизации» и «квантовых процессах, имитирующих целенаправленное поведение». Но в глубине души она была уверена – J-1523 не просто астрономический объект. Это нечто большее.

– Я верю, что наше понимание сознания и разума крайне ограничено, – наконец ответила она. – Мы привыкли думать, что разум может существовать только в биологическом субстрате, подобном человеческому мозгу. Но что, если существуют формы организации материи и энергии, способные породить нечто, функционально эквивалентное разуму, но радикально отличающееся от нашего?

Дальнейший разговор прервало объявление системы оповещения:

– Внимание пассажирам. Через тридцать минут кабина достигнет станции «Гелиос». Пожалуйста, подготовьтесь к процедуре прибытия.

– Пора собираться, – сказала Мира. – После прибытия нас ждет инструктаж по безопасности, затем трансфер на верфь.

Первое, что поразило Миру при виде «Окулуса» – его размер. Исследовательский корабль, висевший в огромном доке орбитальной верфи, был значительно больше, чем она ожидала. Почти триста метров в длину, с центральным ядром в виде цилиндра и расходящимися от него модулями, напоминающими лепестки гигантского цветка.

– Впечатляет, не правда ли? – раздался голос за её спиной.

Обернувшись, Мира увидела высокую женщину азиатской внешности в форме космофлота МКК с нашивками капитана. Её прямая осанка и цепкий взгляд выдавали человека, привыкшего командовать.

– Капитан Дайана Чен, – представилась женщина, протягивая руку. – Добро пожаловать на борт «Окулуса», доктор Кович.

– Спасибо, капитан, – Мира пожала протянутую руку. – Корабль действительно впечатляет. Больше, чем я ожидала.

– Это самый крупный исследовательский корабль в истории человечества, – с гордостью сказала Чен. – Проектировался специально для изучения экстремальных космических объектов на относительно близком расстоянии.

Они стояли в смотровом зале верфи, отделенном от космического пространства массивным прозрачным панорамным экраном из сверхпрочного композита. «Окулус» висел перед ними, окруженный роботами-сборщиками, завершающими монтаж внешней обшивки.

– Когда он будет готов к отправлению? – спросила Мира.

– Основные работы завершатся через три дня, – ответила Чен. – Затем неделя на финальные проверки систем и загрузку припасов. Через десять дней мы сможем стартовать, если ваша научная группа будет готова к этому времени.

В тоне капитана Мире послышался легкий вызов, словно Чен сомневалась в способности научной группы уложиться в сроки.

– Моя команда будет готова, – твердо ответила она. – Большая часть оборудования уже в пути с Земли. Осталось финализировать протоколы экспериментов и настроить квантовые датчики под конкретные параметры J-1523.

– Хорошо, – кивнула Чен. – Позвольте представить вас членам экипажа.

Они пересекли смотровой зал и вошли в коридор, ведущий к шлюзу, соединяющему верфь с «Окулусом». По пути Чен продолжила:

– Вам предстоит работать с лучшими специалистами МКК. Все члены экипажа прошли строжайший отбор и специальную подготовку для этой миссии.

– Включая доктора Ляо? – не удержалась Мира.

Чен бросила на неё быстрый взгляд:

– Доктор Ляо – блестящий специалист по квантовым системам. Его участие в экспедиции критически важно для успеха ваших экспериментов.

– Не сомневаюсь в его компетентности, – сказала Мира. – Но у нас могут возникнуть… разногласия по методологии исследований.

– Разногласия неизбежны в любой команде, доктор Кович, – отрезала Чен. – Моя задача – обеспечить, чтобы эти разногласия не поставили под угрозу миссию.

Они прошли через шлюз и оказались на борту «Окулуса». Здесь все выглядело еще более впечатляюще, чем снаружи. Широкие коридоры с матовым белым покрытием, мягкое, не раздражающее глаза освещение, передовые голографические дисплеи, встроенные в стены.

– Как вам известно, «Окулус» спроектирован по принципу модульности, – объяснила Чен, ведя Миру по коридору. – Центральное ядро содержит жилые отсеки, системы жизнеобеспечения и главный компьютерный комплекс. Шесть радиальных модулей предназначены для различных исследовательских задач. Два отведены под вашу научную группу.

Они вошли в просторное помещение, очевидно, служившее командным центром корабля. Здесь собралось около десяти человек, которые, увидев капитана, прервали свои занятия и выпрямились.

– Позвольте представить вам доктора Миру Кович, руководителя научной группы экспедиции, – официально объявила Чен.

Мира кивнула собравшимся, быстро оценивая каждого. Её взгляд остановился на невысоком мужчине с резкими чертами лица и настороженным взглядом. Виктор Ляо. Их взгляды встретились, и Мира почувствовала волну неприязни, исходящей от него.

– Доктор Ляо, – вежливо кивнула она.

– Доктор Кович, – столь же формально ответил он. – Рад, что МКК выбрал… опытного специалиста для руководства исследованиями.

Его тон ясно говорил об обратном.

– Я рассчитываю на ваш опыт в области квантовых систем, доктор Ляо, – сказала Мира. – Он будет незаменим для проверки моих гипотез.

– Не сомневаюсь, – холодно ответил Ляо.

Чен, заметив напряжение, поспешила продолжить представления:

– Это доктор Рэй Акиндеми, наш главный медик и невролог.

Высокий темнокожий мужчина с добрыми глазами и аккуратной седеющей бородой приветливо кивнул:

– Рад знакомству, доктор Кович. Я ознакомился с вашей медицинской картой. Если позволите, я бы хотел провести дополнительное обследование перед стартом.

Мира напряглась. Конечно, как глава медицинской службы, он имел доступ к её медицинским данным, включая диагноз СЛР и прогноз прогрессирования болезни.

– Хорошо, доктор Акиндеми, – согласилась она. – Но я предпочла бы, чтобы детали моего состояния остались конфиденциальными.

– Безусловно, – серьезно кивнул он. – Врачебная тайна – основа моей профессии.

– Тадеуш Новак, специалист по квантовой гравитации, – продолжила Чен, представляя невысокого коренастого мужчину с всклокоченными русыми волосами и живыми глазами.

– Доктор Кович! – воскликнул Новак с заметным восточноевропейским акцентом. – Ваша статья о квантовых флуктуациях в эргосфере вращающихся черных дыр – настоящий прорыв, хотя я не согласен с вашими выводами о возможности информационного обмена через горизонт событий.

– Надеюсь, у нас будет возможность подискутировать об этом во время экспедиции, доктор Новак, – улыбнулась Мира, удивленная его энтузиазмом.

После представления остальных членов экипажа – инженеров, пилотов, специалистов по системам жизнеобеспечения – Чен предложила Мире осмотреть научные модули, отведенные под исследовательскую работу.

Они спустились на уровень ниже и прошли по длинному радиальному коридору, ведущему к одному из «лепестков» корабля. Здесь располагался основной научный комплекс – просторное помещение, заполненное самым современным оборудованием для астрофизических исследований.

– Это будет ваше основное рабочее место, – сказала Чен. – Второй научный модуль расположен симметрично первому и предназначен для квантовых экспериментов. Доктор Ляо уже приступил к его оснащению.

Мира медленно обошла помещение, изучая оборудование. Большая часть соответствовала её требованиям, но некоторые приборы нуждались в модификации для специфических экспериментов, которые она планировала.

– Мне потребуется установить дополнительное оборудование, – сказала она. – В частности, квантовый интерферометр моей конструкции и модифицированный гравитационно-волновой детектор.

– Все запросы на модификацию корабельных систем должны проходить через меня, – твердо сказала Чен. – Безопасность экипажа – мой главный приоритет.

– Мои приборы полностью безопасны, – возразила Мира. – Они прошли все необходимые проверки в лаборатории.

– И тем не менее, я лично проверю каждую модификацию, – настояла Чен. – Кроме того, есть определенные ограничения по энергопотреблению. «Окулус» – самодостаточная система, но наши ресурсы не безграничны.

Мира почувствовала, как внутри нарастает раздражение. Она не ожидала, что ей придется бороться за каждый эксперимент еще до начала экспедиции.

– Капитан Чен, – сказала она, стараясь сохранять спокойствие. – Я понимаю важность безопасности. Но эта экспедиция предпринимается именно с научными целями. Если мы не сможем провести запланированные эксперименты из-за избыточных мер предосторожности, вся миссия потеряет смысл.

Чен скрестила руки на груди:

– А если мы потеряем корабль или экипаж из-за недостаточных мер предосторожности, наука тоже не выиграет. Я не говорю «нет», доктор Кович. Я говорю, что каждая модификация будет тщательно проанализирована с точки зрения безопасности.

Их разговор прервало появление Виктора Ляо, который вошел в научный модуль с планшетом в руках.

– Капитан, – он кивнул Чен, игнорируя Миру. – Я завершил проверку квантового компьютера. Система работает на 97% мощности, но есть проблема с охлаждающим контуром второго процессорного блока.

– Инженерная служба уведомлена? – спросила Чен.

– Да, они обещают устранить неисправность к завтрашнему дню, – ответил Ляо, затем неохотно повернулся к Мире. – Доктор Кович, я ознакомился с вашими запросами на модификацию оборудования. Боюсь, некоторые из них технически невыполнимы в рамках существующей архитектуры корабля.

– Что именно вызывает у вас сомнения, доктор Ляо? – Мира прямо посмотрела на него.

– Ваш квантовый интерферометр требует энергетической мощности, которая может дестабилизировать всю энергосистему корабля, – ответил Ляо. – А модифицированный гравитационно-волновой детектор создаст помехи для навигационных систем.

– Это технические проблемы, которые можно решить, – возразила Мира. – Мы можем установить изолирующие контуры для детектора и распределить энергопотребление интерферометра по нескольким независимым источникам.

– Теоретически – да, – кивнул Ляо. – Но это потребует перепроектирования значительной части корабельных систем. Времени до старта недостаточно.

– Вы, кажется, уверены в невозможности найти решение еще до того, как мы серьезно попытались его найти, – заметила Мира, чувствуя, как её терпение истощается.

– Я реалист, доктор Кович, – холодно ответил Ляо. – В отличие от некоторых, я не выдаю желаемое за действительное и не строю теории на шатких предположениях.

– Довольно, – вмешалась Чен, видя, что ситуация накаляется. – Доктор Ляо, подготовьте подробный отчет о технических ограничениях. Доктор Кович, предложите альтернативные решения, учитывающие эти ограничения. Я хочу видеть ваши предложения через 48 часов. Мы найдем компромисс.

Ляо коротко кивнул и вышел из помещения, бросив на Миру холодный взгляд.

– Он всегда такой дружелюбный? – саркастически спросила Мира, когда дверь за ним закрылась.

– Доктор Ляо – ценный член экипажа, – ответила Чен. – Да, он амбициозен и иногда слишком прямолинеен, но его компетентность не подлежит сомнению.

– Как и его неприязнь ко мне, – заметила Мира.

– Он был одним из кандидатов на руководство научной группой, – пояснила Чен. – И был уверен, что получит это назначение. Ваше появление стало для него неприятным сюрпризом.

– Понимаю, – кивнула Мира. – Но мы отправляемся к потенциально революционному научному открытию, а не на школьную экскурсию. Личные обиды не должны мешать работе.

– Согласна, – сказала Чен. – И именно поэтому я ожидаю, что вы оба будете вести себя как профессионалы. Экспедиция слишком важна, чтобы позволить личным конфликтам поставить её под угрозу.

Мира вздохнула:

– Я сделаю все возможное, капитан. Но я не могу обещать, что не буду отстаивать свою научную позицию, даже если это не понравится доктору Ляо.

– Научные дискуссии – это одно, – ответила Чен. – Личные конфликты – совсем другое. Я надеюсь, вы понимаете разницу.

– Отлично понимаю, – кивнула Мира. – Не беспокойтесь, капитан, я не собираюсь создавать проблем. Моя цель – успех экспедиции, не более и не менее.

Они закончили осмотр научных модулей и направились к центральному ядру корабля, где располагались жилые отсеки.

– Это ваша каюта, – сказала Чен, останавливаясь у одной из дверей в жилом секторе. – Стандартная для руководителей отделов, но если вам требуются какие-то специальные условия из-за вашего… состояния, сообщите.

Мира почувствовала укол раздражения. Очевидно, Чен тоже была в курсе её диагноза.

– Ничего особенного не требуется, – коротко ответила она. – Я вполне способна функционировать в стандартных условиях.

– Не сомневаюсь, – кивнула Чен. – Но доктор Акиндеми должен быть в курсе всех нюансов вашего состояния. Экспедиция продлится восемнадцать месяцев, и мы должны быть готовы к любым изменениям в вашем здоровье.

Мира знала, что капитан права, но всё равно чувствовала себя уязвленной. Её болезнь была личным делом, а не предметом обсуждения экипажа.

– Я проинформирую доктора Акиндеми обо всем необходимом, – сказала она. – А теперь, если вы не возражаете, я бы хотела отдохнуть и ознакомиться с техническими спецификациями корабля перед завтрашней встречей с научной группой.

– Конечно, – кивнула Чен. – Если возникнут вопросы, обращайтесь к ЛОГОСу – корабельному ИИ. Он доступен через любую панель связи.

Мира вошла в каюту, которая оказалась просторнее, чем она ожидала. Минималистичный интерьер в светлых тонах, удобная кровать, рабочий стол с голографическим проектором, небольшая отдельная ванная комната. Одна из стен представляла собой экран, имитирующий окно – сейчас на нем отображался вид на Землю с орбиты.

Как только дверь за капитаном закрылась, Мира тяжело опустилась на кровать. День выдался насыщенным и утомительным. Напряжение от встречи с Ляо и настороженность капитана Чен только усилили её усталость.

– ЛОГОС, – обратилась она к корабельному ИИ. – Ты меня слышишь?

– Да, доктор Кович, – ответил приятный мужской голос, исходящий, казалось, отовсюду и ниоткуда одновременно. – Чем я могу вам помочь?

– Загрузи на мой планшет полные спецификации научного оборудования обоих исследовательских модулей и схему энергораспределения корабля. И соедини меня с профессором Соколовой, если она доступна.

– Выполняю, – отозвался ЛОГОС. – Данные загружены на ваш планшет. Устанавливаю связь с профессором Соколовой.

Через несколько секунд на экране появилось лицо Елены Соколовой.

– Мира, – улыбнулась она. – Как проходит знакомство с кораблем?

– Корабль впечатляет, – ответила Мира, потирая висок. – Экипаж… не совсем то, на что я рассчитывала.

– Проблемы с Ляо? – проницательно спросила Соколова.

– Он открыто саботирует мои запросы на модификацию оборудования, – вздохнула Мира. – А капитан Чен, похоже, больше обеспокоена безопасностью, чем научными результатами.

– Чен – один из лучших капитанов космофлота, – заметила Соколова. – Она действительно ставит безопасность превыше всего, особенно после инцидента на «Меркурии».

– Какого инцидента? – насторожилась Мира.

Соколова помедлила:

– Семь лет назад Чен командовала исследовательской миссией к Меркурию. Произошла авария из-за неисправности в экспериментальном оборудовании. Погибли три члена экипажа. Чен удалось спасти остальных, но этот случай сильно повлиял на неё.

– Понимаю, – кивнула Мира. – Но это не объясняет откровенной враждебности Ляо.

– Ляо – амбициозный молодой ученый, который считал эту экспедицию своим шансом на прорыв, – сказала Соколова. – Он не может простить, что его обошла женщина с противоречивой научной репутацией и прогрессирующей болезнью.

– Прекрасно, – горько усмехнулась Мира. – Восемнадцать месяцев в замкнутом пространстве с людьми, которые сомневаются в моей компетентности и ждут, когда я начну натыкаться на стены из-за слепоты.

– Не драматизируй, – мягко упрекнула её Соколова. – Чен – профессионал, она будет судить о тебе по твоей работе, а не по предубеждениям. А что касается Ляо… найди способ использовать его знания, не вступая в прямую конфронтацию.

Мира покачала головой:

– Легче сказать, чем сделать. Он явно настроен против моих теорий.

– И в этом он не одинок, – напомнила Соколова. – Большинство ученых скептически относятся к идее о том, что черная дыра может демонстрировать признаки организованного поведения. Тебе придется убедить их фактами, а не риторикой.

– Я знаю, – вздохнула Мира. – Просто иногда я чувствую, что мне не хватит времени. Если Хеншоу прав, через десять месяцев я уже не смогу видеть данные своими глазами.

– Но ты сможешь их интерпретировать, – твердо сказала Соколова. – Твой мозг – твой главный инструмент, а не глаза. И к тому времени у тебя будет достаточно данных, чтобы подтвердить или опровергнуть твою теорию.

Они поговорили еще несколько минут, обсуждая технические детали предстоящей экспедиции, затем Соколова попрощалась, пообещав держать связь.

Оставшись одна, Мира подошла к экрану, имитирующему окно. Земля выглядела такой хрупкой с орбиты – голубой шар, окутанный тонкой пленкой атмосферы. Что-то в этом виде всегда вызывало в ней смешанное чувство благоговения и меланхолии.

Через десять дней «Окулус» отправится к J-1523, и начнется самое важное путешествие в её жизни. Путешествие, которое может изменить всё – или закончиться полным разочарованием. И у неё будет только один шанс увидеть своими глазами то, что, возможно, пытается общаться с человечеством.

Мира отвернулась от экрана и взяла планшет. Какими бы ни были трудности с экипажем, её главной задачей оставалась подготовка к научным экспериментам. А для этого требовалось найти компромисс с Ляо и капитаном Чен.

Следующие несколько часов она провела, изучая спецификации корабля и разрабатывая альтернативные варианты своих экспериментов, которые могли бы удовлетворить требования безопасности без ущерба для научной ценности.

К полуночи по корабельному времени у неё был готов набросок новой схемы, который, как она надеялась, устроит и Ляо, и Чен. Мира отправила документ ЛОГОСу для технического анализа и, наконец, позволила себе отдохнуть.

Засыпая, она думала о J-1523 – таинственной черной дыре, которая замедляла свое вращение по паттерну Пятой симфонии Бетховена. Что это – случайное совпадение, неизвестное природное явление или действительно попытка контакта? Скоро она узнает ответ. Если, конечно, её зрение продержится достаточно долго.