Читать книгу Пульсация бездны - - Страница 6

Мира стояла перед главным дисплеем в своей лаборатории, изучая результаты сканирования своего мозга. За прошедшую неделю она провела серию тестов, пытаясь понять странные изменения, происходившие с ней и другими членами экипажа.

– Невероятно, – пробормотала она, увеличивая изображение височной доли. – ЛОГОС, сравни эту область с предыдущим сканированием, сделанным месяц назад.

На экране появились два изображения мозга бок о бок. Различия были явными даже для неспециалиста. Там, где месяц назад были едва заметные голубоватые узоры, теперь разросся целый комплекс новых нейронных связей, образующих сложную сеть.

– Это невозможно, – Мира покачала головой. – Такие изменения не могут происходить естественным путем, тем более в мозге с прогрессирующей дегенерацией нервных клеток.

– Сравнительный анализ показывает увеличение активности в височной и теменной долях на 34%, – сообщил ЛОГОС. – Плотность нейронных связей в указанных областях превышает среднюю норму для человеческого мозга на 28%.

– А что с оптическими нервами и затылочной долей? – спросила Мира, вспомнив о своем диагнозе. – Прогрессирование СЛР продолжается?

– Дегенерация оптических нервов замедлилась на 47% по сравнению с прогнозируемой моделью, – ответил ЛОГОС. – Некоторые участки демонстрируют признаки регенерации тканей, что противоречит всем известным моделям развития Синдрома Льюиса-Радхакришнана.

Мира ошеломленно смотрела на экран. Её зрение не ухудшалось последние недели – напротив, иногда она замечала периоды необычайной чёткости, когда могла различить мельчайшие детали, недоступные обычному зрению. Она списывала это на психологический эффект или самовнушение, но теперь данные сканирования подтверждали: с её мозгом происходило что-то невероятное.

– Доктор Кович, – голос ЛОГОСа прервал её размышления. – Доктор Акиндеми запрашивает разрешение войти.

– Разрешаю, – ответила Мира, поспешно деактивируя экран с результатами сканирования. Она не была готова обсуждать эти изменения даже с корабельным врачом.

Двери лаборатории открылись, пропуская Акиндеми. Он выглядел обеспокоенным.

– Мира, – начал он без предисловий, – мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

– Конечно, – кивнула она. – ЛОГОС, активируй протокол приватности.

– Протокол приватности активирован, – отозвался ИИ. – Все записи и трансляции приостановлены.

– Спасибо, – Акиндеми сел в кресло напротив Миры. – У меня есть причина считать, что с экипажем происходит что-то странное. Все больше людей обращаются ко мне с жалобами на необычные сны, головные боли, периоды дезориентации. И почти все описывают видения геометрических фигур и странных цветовых паттернов.

Мира сохранила нейтральное выражение лица:

– Возможно, это просто психологическая реакция на длительное пребывание в замкнутом пространстве? Такое случается во время долгих экспедиций.

– Я сначала тоже так думал, – кивнул Акиндеми. – Но эти симптомы не соответствуют типичным проявлениям космической клаустрофобии или сенсорной депривации. И еще кое-что… – он помедлил. – Я провел выборочное сканирование мозга нескольких пациентов. У всех наблюдаются схожие изменения в височной доле – появление новых нейронных связей по необычному паттерну.

Мира почувствовала, как сердце забилось чаще:

– И когда начались эти изменения?

– Насколько я могу судить, примерно месяц назад, – ответил Акиндеми. – Но в последнюю неделю процесс значительно ускорился. И, Мира… эти изменения очень похожи на аномалии, которые я заметил в твоем мозге еще во время первого обследования. Только у тебя они гораздо более выражены.

Она молчала, не зная, что сказать. Рассказать ли Акиндеми о своих подозрениях? О возможной связи между странными снами и сигналом от J-1523? О том, что её собственное зрение, вопреки прогнозам, не ухудшается, а в некоторые моменты становится сверхъестественно острым?

– Рэй, – наконец сказала она, решившись. – Я думаю, эти изменения связаны с сигналом, который мы получаем от черной дыры. Сигнал каким-то образом воздействует на наш мозг, возможно, через квантовую запутанность между определенными частицами.

Она ожидала скептицизма или недоверия, но Акиндеми лишь задумчиво кивнул:

– Я рассматривал такую возможность. Квантовые эффекты в мозге – спорная, но не опровергнутая теория. И если черная дыра действительно генерирует запутанные частицы в космических масштабах…

– То наш мозг может резонировать с этим сигналом, – закончила Мира. – Особенно во время сна, когда сознательный контроль ослаблен.

– Но это не объясняет физических изменений в структуре мозга, – заметил Акиндеми. – Сигнал не просто влияет на наше восприятие – он каким-то образом модифицирует саму нейронную сеть.

– Возможно, это своего рода адаптация, – предположила Мира. – Мозг перестраивается, пытаясь обработать информацию, которая не соответствует обычным сенсорным данным.

– И в твоем случае процесс идет быстрее из-за СЛР? – спросил Акиндеми. – Твой мозг уже находится в состоянии активной перестройки, компенсируя потерю зрительных функций.

– Это… возможно, – осторожно сказала Мира. – На самом деле, в последнее время я замечаю странные изменения в своем зрении.

– Ухудшение ускорилось? – обеспокоенно спросил Акиндеми.

– Нет, – Мира покачала головой. – Наоборот. Иногда я вижу с невероятной чёткостью, могу различать детали, которые раньше были недоступны. И цвета… они стали какими-то более насыщенными, объемными.

Акиндеми нахмурился:

– Это противоречит всему, что мы знаем о СЛР. Болезнь не может спонтанно регрессировать.

– Я знаю, – кивнула Мира. – Но факты остаются фактами. Мое зрение не ухудшается последние недели, а временами становится лучше, чем когда-либо.

Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Наконец Акиндеми нарушил тишину:

– Мне нужно провести полное сканирование твоего мозга. И сравнить с результатами предыдущих обследований. Если действительно наблюдается регрессия СЛР…

– Я уже провела сканирование, – призналась Мира. – ЛОГОС, покажи результаты моего последнего обследования.

На экране снова появились изображения её мозга. Акиндеми подошел ближе, его лицо выражало профессиональное изумление:

– Это невероятно, – пробормотал он. – Такие изменения… они не просто останавливают дегенерацию, они буквально перестраивают зрительные центры мозга. Как если бы…

– Как если бы мой мозг адаптировался для восприятия чего-то совершенно иного, чем обычный визуальный спектр, – тихо закончила Мира.

Акиндеми перевел взгляд с экрана на неё:

– Ты должна сообщить об этом капитану Чен. Если сигнал от J-1523 вызывает физические изменения в мозге членов экипажа…

– Она прервет миссию, – возразила Мира. – А мы подошли слишком близко к чему-то невероятно важному. Рэй, подумай сам – эти изменения не причиняют вреда. Напротив, в моем случае они останавливают смертельную болезнь. Что если это своего рода… симбиоз? Или попытка наладить коммуникацию?

– Или первая фаза вторжения в наш разум, – мрачно сказал Акиндеми. – Мы не знаем, к чему приведут эти изменения в долгосрочной перспективе.

Мира была вынуждена признать справедливость его опасений. Но мысль о возможности исцеления, о шансе не только сохранить зрение, но и увидеть то, что недоступно обычному человеческому восприятию, была слишком соблазнительной.

– Давай сделаем так, – предложила она после паузы. – Ты продолжишь мониторинг состояния членов экипажа. При первых признаках негативных последствий мы немедленно сообщим капитану. Но пока изменения безвредны или даже полезны, давай просто наблюдать и собирать данные.

Акиндеми колебался:

– Это противоречит медицинскому протоколу. Я обязан сообщать о любых необычных изменениях в состоянии экипажа.

– А как насчет врачебной тайны? – парировала Мира. – Ты не обязан раскрывать личные медицинские данные без согласия пациента, если нет непосредственной угрозы экипажу.

Акиндеми вздохнул:

– Хорошо, я дам тебе неделю. Но я продолжу тщательный мониторинг. И если появятся малейшие признаки негативного воздействия…

– Я сама пойду к Чен, – пообещала Мира. – Спасибо, Рэй.

После ухода Акиндеми Мира вернулась к изучению данных. Изменения в её мозге были слишком значительными, чтобы игнорировать их. Но что они означали? Действительно ли сигнал от J-1523 пытался установить контакт? И если да, то к чему это приведет?

Её размышления прервал сигнал коммуникатора:

– Доктор Кович, – раздался взволнованный голос Ляо. – Произошла серьезная неисправность в квантовом компьютере. Нужна ваша помощленемедленно.

– Что случилось? – спросила Мира, уже направляясь к выходу из лаборатории.

– Полный отказ системы, – ответил Ляо. – Все квантовые процессоры одновременно вышли из строя. Такого никогда не бывает при обычных неисправностях.

– Иду, – коротко ответила Мира и ускорила шаг.

Квантовый компьютер «Окулуса» располагался в отдельном модуле, защищенном от внешних воздействий многослойной изоляцией. Это было сердце научной аппаратуры корабля, способное выполнять вычисления, недоступные для классических компьютеров.

Когда Мира прибыла в отсек, там уже находились Ляо, Новак и несколько инженеров. Все они с тревогой смотрели на главную консоль, которая должна была отображать состояние квантовых процессоров, но сейчас показывала лишь красные индикаторы отказа.

– Что здесь произошло? – спросила Мира, подходя к консоли.

– Мы не уверены, – ответил Ляо, его обычное высокомерие сменилось искренним беспокойством. – Квантовый компьютер работал нормально, выполнял анализ данных интерферометра. Затем, без всякого предупреждения, все процессоры одновременно перешли в нестабильное состояние и отключились.

– Все одновременно? – переспросила Мира. – Это невозможно. Системы имеют независимое питание и изоляцию.

– Тем не менее, это произошло, – твердо сказал Ляо. – Я проверял диагностические логи. Отказ произошел в течение 0.003 секунды во всех пятидесяти шести квантовых ячейках.