Читать книгу Дурная школа - - Страница 1

Резкий порыв ветра, словно направляемый чужой злобной волей, с силой толкнул в спину бредущую по улице Олю Кравцову, едва не сбив с ног тоненькую, как молодой стебелёк, девочку. Она обхватила себя руками, ещё сильнее ссутулив плечи: ветер хоть и не заставил Олю потерять равновесие, но беспощадно разогнал тепло её разгорячённого под одеждой тела. Погода, по прогнозам синоптиков, обещала быть великолепной только в первой половине дня. Так и получилось: от дверей гимназии Оля шла быстрым шагом, иногда срываясь на бег, чтобы оторваться от своих преследователей, и весь отрезок длинного пути ей светило солнце, необычайно тёплое для середины октября. И это тепло, обрадовавшее горожан, многие из которых осмелились выйти на улицу в летней одежде, было уже последним прощальным подарком подмосковной осени. Оля не замечала ни яркого солнца, ни отсутствия раздражающего октябрьского ветра. Тревога и страх, прочно поселившиеся в душе девочки, словно укутали её непроницаемым коконом: какое дело может быть до приятной погоды, если за каждым углом мерещится объявившая ей войну Маринка со своей компанией?

Только оказавшись вдали от гимназии на безлюдной улице, Оля с облегчением поняла, что расправы удалось избежать. Как раз в этот момент небо потемнело и налетел штормовой ветер, едва ли не швырнув девочку на землю, а затем вынудив снова сжаться в дрожащий от холода и недоброго предчувствия комочек. Она даже не отдавала себе отчёт, что менее чем за год тело выработало привычку автоматически съёживаться, вздрагивать и отшатываться, реагируя так иногда по самым безобидным поводам.

Как раз во второй половине дня, как услужливо предсказывал сервис «Яндекс Погода», солнце уже сменит сильный ливень со штормовым ветром. После этого погода резко испортится на следующие несколько недель, взяв уверенный курс к зиме. Но в том, что шторм начался, стоило только Оле свернуть на улицу, где она хотела найти спасение, чудилось какое-то зловещее предчувствие. Оля оглянулась так резко, что взметнулась её длинная чёлка, и глаза девочки расширились от страха, увидев совершенно чёрную, закрывшую весь горизонт низкую тучу. Жутковатое зрелище.

Ветер снова подтолкнул Олю, но уже без прежней ярости: иди. За последний месяц она несколько раз навещала этот богом забытый район, считавшийся самым неблагополучным местом города и менее всего подходящий для одиноких прогулок 12-летней девочки. Жители Калинино редко сюда наведывались, а местные обитатели здешних домов были таковы, что сердце любой матери испуганно сжалось бы при мысли о встрече её родного ребёнка с подобной публикой. Вот и родители Оли пришли бы в ужас, узнав, что их единственная дочь нередко разгуливает в криминальном районе вдали от дома. Впрочем, что могут знать родители, чей разум опутан сетями иррациональных страхов и вымышленных угроз, о настоящих реальных чудовищах из плоти и крови, с которыми встречается их ребёнок в будничных обстоятельствах своего дня? В карих глазах Оли Кравцовой – обычной девочки с заострённым бледным лицом, хвостом тёмно-русых волос, стянутых резинкой, и длинной чёлкой, – плескалось отчаяние человека, узнавшего о существовании зла отнюдь не из новостных лент. Узнавшего – и изо дня в день отступающего перед его превосходящей силой, утрачивая живую силу духа.

Сейчас резкое похолодание заставило немногочисленных аборигенов вернуться в свои квартиры. На улице было совершенно безлюдно, и Оля, шагая по разбитому асфальту на одной из самых заброшенных улиц Калинино, словно отмеряла ногами метры внутри своей омертвелой, выжженной чужой злобой, души.

Девочка свернула за угол двухэтажного здания бывшего общежития. Мама Оли родилась и выросла в Калинино и рассказывала, что с середины 50-х годов в этом районе кипела жизнь. Юноши и девушки из разных концов страны приезжали сюда, в город ближайшего Подмосковья, устраивались работать на градообразующий военный завод, в то время функционирующий в полную силу; создавали семьи и рожали детей и вставали в очередь на жильё в других районах Калинино.

После распада СССР этот район омертвел, и сейчас невысокие обветшалые здания наводили тоску пустыми тёмными глазницами окон. В воздухе отчётливо пахло дождём, но ветер уже не наносил в спину резких ударов, а шумел в высоких кронах деревьев, злобно срывая с них листья.

Оля обошла разбросанный рядом с урной мусор – типичная для этой улицы картина. Крупная ворона, привлечённая смятой картонной упаковкой из-под бургера с остатками сыра и кетчупа, недоверчиво запрыгала в сторону, ещё больше увеличивая расстояние между собой и девочкой, и надсадно закаркала, ругаясь из-за прерванной трапезы.

Оля почувствовала неприятный озноб и ускорила шаг. Идти оставалось совсем недолго – впереди уже виделась стена из густых листьев не по-осеннему яркой зелени. Она подошла к зданию бывшего двухэтажного общежития, которое облюбовала ещё пару недель назад. С торца здания высокий густой кустарник огораживал небольшой прямоугольный участок земли, подчёркивая явно рукотворное происхождение этого палисадника, – кто-то из жителей расширил свои владения, высадив практически непроходимую живую изгородь. Место выглядело странно – высокие ухоженные кусты, высаженные будто по линейке, никак не вязались с облупившимися грязноватыми стенами дома, выкрашенного в светло-жёлтый цвет. Оля всего лишь за пару визитов успела привязаться к этому месту, от которого веяло безмятежностью и покоем, и как бы ни было тяжело на душе (а это случалось довольно часто для среднестатистической шестиклассницы), почему-то у этой живой изгороди ей всегда становилось немного легче.

Вот и сейчас – спазм, до боли сжимающий горло, прошёл, как только Оля подошла ближе к палисаднику. Она с удивлением увидела, что густой кустарник уже не смыкается так неприступно, как ей казалось раньше – более того, оказывается, кусты как будто чуть расступились и уже не прятали за собой невидимую ранее невысокую кованую ограду с гостеприимно открытой калиткой. Как жалко, что сегодня ей пришлось оставить дома смартфон и наушники! Провести здесь хотя бы час, слушая любимую музыку, было бы наслаждением и отдыхом для души. Оля шмыгнула носом, огляделась по сторонам и робко сделала шаг, другой, и уже не смогла отвести глаз от представшей внутри палисадника картины: оказывается, ограды – живая зелёная и кованая – скрывали аккуратно подстриженный газон и неширокую тропинку, выложенную по краям крупными камнями. Тропинка от калитки вела к небольшому столику и двум скамейкам. Стол был застелен бежевой скатертью, на нём стоял электрический чайник, приборы, салфетница. Пахло летом и корицей.

Из-за угла дома вышла высокая худощавая немолодая женщина с подносом. Очень элегантная, в тёмно-синем облегающем свитере и чёрных брюках, подкрашенные волосы уложены в стильную причёску. На груди – длинная подвеска серебряного цвета с каким-то этническим узором. Аккуратно поставив поднос на стол, женщина повернула голову к Оле и приветливо улыбнулась:

– Проходи смелее, приглашаю тебя на чай.

Оля оторопела. Она не ожидала увидеть здесь подобную картину. Девочку потряс ухоженный палисадник и эта появившаяся пожилая женщина. Оля была уверена, что в заброшенных двухэтажных зданиях общежитий уже давно никто не живёт. А если и живёт, то выглядит точно не так, как эта незнакомка.

Стильная стрижка выкрашенных в платиновый цвет волос, похожую причёску носила знающая толк в моде Миранда Пристли из фильма «Дьявол носит Prada». Оля напрягла память, но не смогла вспомнить имя актрисы. Высокий лоб, тонкие черты узкого лица. Строгую красоту незнакомки смягчал выразительный взгляд больших тёмных глаз – в нем не было ни удивления, ни протеста из-за неожиданного вторжения девочки. Наоборот, глаза сияли весёлым доброжелательным блеском, с каким обычно встречают людей, чтобы услышать от них приятные новости.

Оля сделала несколько неуверенных шагов по направлению к скамейке, а «Миранда» уже расставляла с подноса чашки и блюдца.

– Проходи, девочка, садись. Горячий чай тебя согреет.

Оля села на край скамейки, скинула с плеч рюкзак, поставив его рядом со скамьёй, и быстро оглянулась. Этот участок был надёжно защищён от прохладного осеннего ветра кустами с густыми листьями сочной свежей зелени, такой цвет у листвы бывает только в апреле, но уж никак не в середине октября. Оля, настороженно осмотревшись, привычно сгорбила плечи и просунула ладони между скрещённых бёдер – в последнее время это была её любимая поза. Здесь и правда было теплее, чем за пределами палисадника, почему бы не согреться немного перед дальнейшей дорогой? Заодно и подумать, а куда, собственно, ей теперь идти.

«Миранда» снова появилась, на этот раз у неё в руках была глубокая тарелка с домашним печеньем. Поставив печенье на стол, она протянула Оле руку:

– Давай знакомится. Меня зовут Кристина Александровна.

Оля из-под длинной, спадающей на глаза чёлки, недоверчиво посмотрела на женщину, словно прикидывая, не таит ли подвоха дружелюбие новой знакомой, и с небольшой задержкой протянула руку, пожав крепкую тёплую ладонь. – Я Оля… Кравцова.

– Чай с мятой и свежее печенье – хорошее средство, чтобы облегчить боль, верно? – Кристина Александровна лукаво улыбнулась и села напротив Оли. – Поэтому предлагаю для начала побаловать себя десертом, а потом поболтаем.

Над чашкой с крепким чаем поднимался пар, свежие печенья источали запах корицы, и Оля впервые за сегодняшний день почувствовала, что голодна.