Читать книгу Дурная школа - - Страница 5

Оля из-под свисающей чёлки настороженно смотрела на Кристину Александровну. Женщина неторопливо допила чай, откинулась на скамейку и вынула из узкого футляра длинный серебряный мундштук. Вставила туда тонкую сигарету, достав её из белой пачки с затейливым рисунком и надписью «Capri Magenta» и закурила:

– Тебе не предлагаю. Общественность осудит нас.

– Я и не курю, – ответила Оля.

– А я раньше курила довольно много. Как раз в твоём примерно возрасте начала. Но в последнее время стараюсь не больше трёх сигарет в день: после еды. Иногда получается, – рассмеялась она.

– А вы давно здесь живёте? – Оля постеснялась сказать, что и внешний вид Кристины Александровны, её вычурный мундштук, странные сигареты, как и этот уютный уголок живой природы в целом никак не подходят для такого заброшенного района города.

– Давно? Пожалуй, на земле нет места, про которое я могла бы сказать, что давно там живу, – Кристина Александровна слегка улыбнулась, – постоянно переезжаю из одного места в другое. А этот район точно не хуже многих других, где я уже побывала.

– Родители говорят, что здесь живут только нищие, мигранты и маргиналы, – решилась Оля.

– Да-да, и люди, которым не к кому прийти. Ощущающие себя в ловушке, из которой им не выбраться, – сейчас Кристина Александровна уже без улыбки смотрела на сидящую перед собой девочку.

Оля принялась натягивать рукава тоненькой замшевой куртки на пальцы. Именно так она и чувствовала – ловушка, капкан, из которого нет выхода. Но что может знать об этом элегантная насмешливая немолодая женщина? Взрослые всегда принимают всезнающий важный вид, хотя на самом деле ни черта не разбираются в том, что происходит у них под самым носом.

– А вы считаете, что выход, конечно, всегда есть? – исподлобья глядя на собеседницу, спросила Оля.

– Сложно ответить, – Кристина Александровна медленно выпустила дым. Ее речь была немного странная, тонкий слух Оли улавливал еле различимый акцент, который бывает у иностранцев, длительное время разговаривающих только на неродном языке, проживая в чужой стране. Согласные звуки в конце слов она проговаривала отчётливо, чуть продлевая их звучание, как будто выдыхая их. – Люди все разные и ситуации у них тоже разные. Но найти выход, оказавшись внутри лабиринта, гораздо сложнее, чем искать его, разглядывая этот лабиринт сверху, как в детской головоломке. Но, как бы невероятно ни казалось со стороны, человек, оказавшийся внутри ловушки, всегда выбирает для себя наименее болезненный путь.

– Вы, наверное, психолог? – попыталась угадать Оля. Она недолюбливала психологов. В гимназии, где она училась, психологини – как их называли одноклассники Оли – были молодыми жизнерадостными женщинами как будто с приклеенными улыбками на лицах. Оле казалось их дружелюбие показным и натужным, словно сами психологини сомневались, что без этой своей радостной маски они смогут наладить контакт с детьми.

– Нет, просто внимательно наблюдаю за людьми и слишком долго живу, – Кристина Александровна снова улыбнулась, и в подтверждение этой фразы от уголков её глаз разошлись тонкие лучики морщин.

* * *

Артём вышел из дома и сел в машину. Было уже десять вечера, он только что закончил беседовать с одним из одноклассников Оли и его родителями. Поблизости жила мать Артёма, и он решил ей позвонить:

– Мам, я случайно недалеко от тебя оказался. Ты дома сейчас? Сможешь накормить меня ужином?

– Конечно, сынок, приезжай, хорошо, что предупредил, сейчас быстренько разогрею что-нибудь. Тебе сколько ехать до меня?

– Примерно минут десять, а вот место на парковке могу искать долго – вечер уже.

Только оперативник нажал отбой, как телефон завибрировал, звонил Никифоров:

– Ну что, Артём, предварительно накопали уже что-нибудь? – без церемоний спросил он.

– Пусто пока, Павел Викторович. Работаем. А что, есть какая-то информация? – осторожно спросил Долгов. Без повода начальник звонить бы не стал, чтобы не отвлекать от работы подчинённых, дождался бы утренней оперативки.

– По делу назначен Григоренко, он звонил, ждёт тебя завтра прямо с утра. – Это означало, что дело об исчезнувшей девочке передано постоянному следователю Григоренко Олегу Семеновичу, – Никита Романов вместо тебя на оперативке доложит о результатах за сегодняшний день, а ты сразу отправляйся к следователю.

– Понял, – коротко ответил Артём.

Олега Семёновича Григоренко он хорошо знал. Немолодой скрупулёзный следователь на первый взгляд производил впечатление медлительного тугодума, но Артём после совместной работы с ним сразу понял, что за видимой медлительностью и вязкостью скрывается острый ум и цепкая память. Григоренко никогда не суетился, не нагружал бессмысленной работой и не имел привычки нервно дёргать сыщиков каждые десять минут – ценные качества, особенно в расследовании дела о пропаже ребёнка, где каждая минута на вес не то, что золота, – какое уж там золото, кому оно нужно в такой ситуации? – а на вес человеческой жизни. Со следователем, можно считать, повезло, и Артём немного приободрился.

Место для парковки у дома Ларисы Евгеньевны удалось найти быстро и почти рядом с её подъездом, – Артём дождался, пока отъедет чей-то автомобиль, аккуратно припарковался в освободившемся «кармане» и уже через пять минут вошёл в квартиру матери, наполненную запахами жареной картошки и мяса.

– Привет, Тёмчик, – в коридор вышла Лариса Евгеньевна, вытирая руки полотенцем, – переодевайся, мой руки и иди за стол.

На кухне Артём с аппетитом приступил к ужину, Лариса Евгеньевна почистила себе грейпфрут и села на соседний стул.

– Наташа опять уехала? – спросила она.

– Да, в Краснодар на пару дней. В субботу вечером уже вернётся.

Девушка Артёма работала в event-агентстве и занималась организацией праздников, свадеб, корпоративов. Она часто проводила выездные мероприятия, в том числе и за границей. Весёлая, жизнерадостная Наташа обожала свою профессию и Артём иногда задумывался о том, могла бы девушка мириться с его непредсказуемым графиком работы в полиции, если бы не её собственный разъездной характер работы. Но не только любовь к своему делу превращала девушку в трудоголика – Наташа с Артёмом по мере сил копили деньги – они планировали со временем продать однокомнатную квартиру Артёма, и, добавив накопленную сумму, купить просторную двушку, а там уже можно было бы подумать о детях.

– Сынок, я завтра тоже уезжаю. Пригласили на неделю в питерское представительство нашей клиники, имей это в виду.

– Ничего страшного, Туся скоро вернётся, примет эстафету по вечерней кормёжке уставшего мента, – пошутил Артём.

– Кстати, слышала сегодня о пропавшей девочке, и объявления у нас везде развесили. – вдруг сказала Лариса Евгеньевна. – Не знаю, будет ли тебе это полезно, но Оля в начале года была у нас на приёме, и я хорошо её запомнила.

– Расскажи поподробнее. Запомнила ведь не случайно? Это когда точно было? – Артём внимательно посмотрел на мать, оторвавшись от еды.

– Точно не скажу, самый конец зимы, кажется, во второй половине февраля. Это я смогу потом посмотреть. Клиника у нас недешёвая, сам знаешь. Цены приличные даже по московским меркам, но и врачи высочайшей квалификации. Девочка пришла с родителями. Так я сначала подумала, по крайней мере, выглядели они как классическая семья – женщина, мужчина и их ребёнок. Мужчина был такой… – Лариса Евгеньевна поискала слово, – надменный и самоуверенный. Олю держал за руку, с порога заявил, что ему надо здесь самого лучшего врача, ведущего специалиста, со степенью не ниже кандидатской. Секретарь подумала, что с острой болью ребёнок, хотя, конечно, непохоже было, ну ладно, девочка молоденькая, не разобралась. В общем, я их приняла сразу в перерыве. Ничего существенного. Немного искривлён зубик, этот мужчина настаивал на брекет-системе, причём наиболее дорогой. Я осмотрела Олю, показаний не было даже капу ставить, настолько минимальна проблема. Пригласила их к нам в клинику через год-два, когда прорежутся седьмые моляры.

– А почему ты сказала, будто сначала решила, что это были родители Оли? Это всё-таки потом оказалось не так? Как понять твою фразу?

– Женщина точно была матерью. Оля называла её мамой при мне. К мужчине девочка никак не обращалась. А вот женщина его несколько раз поблагодарила. Когда он на ресепшене разорялся, что ему самого опытного врача подавай, и потом, уже в конце осмотра и консультации, начал опять петь песни из своего репертуара – мол, вот придём через год, лучшую систему поставим, дорогую и качественную. И женщина несколько раз ему сказала что-то вроде: спасибо, ну что ты, спасибо. Мужей обычно не благодарят. Когда люди живут в браке столько лет, Тёма, что у них вырастает дочь-подросток, в супруге уже и человека-то не видят, где уж там в благодарностях рассыпаться. Оглоблей могут родного человека зашибить и не извинятся даже. Поэтому я подумала, что это не муж. Сходство внешнее тоже было, может, брат с сестрой.

– А по имени она мужчину называла?

– Да, но я уже его не помню.

Артём для чистоты эксперимента не стал называть имя брата Ирины Сергеевны. Как знать, может, она в клинику с любовником приходила, это же всё только предстоит выяснять – наличие любовников, любовниц, бывших супругов и прочие тайные и явные связи родителей Оли Кравцовой. А фотографию Родиона Артём всегда успеет потом матери показать, если это окажется важным.

– Мам, постарайся вспомнить, ладно? Как получится, позвони мне. А что-то ещё необычное было? Как вела себя девочка?

Лариса Евгеньевна задумалась.

– Девочка была спокойная, молчаливая. От телефона не отрывалась, как это сейчас принято. Нет, ничего необычного больше не помню. Только вот мужчина этот с повадками нувориша из девяностых, я уж думала, таких не осталось.

– Я понял, мам, спасибо тебе. И за вкусный ужин, кстати, тоже спасибо, – улыбнулся Артём.