Читать книгу Дурная школа - - Страница 6

В пятницу утром Долгов сидел в кабинете следователя.

– Итак, Артём, давай подытожим, что нам известно на сегодняшний момент. Кравцова Ольга Юрьевна, 2011 года рождения.

Позавчера в четвёртом часу вечера Оля одна, без компании, покинула гимназию и направилась домой, но до места проживания не дошла. С семи вечера родители пытались найти девочку самостоятельно, прошли несколько раз по маршруту от дома до гимназии, поискали во дворах, звонили одноклассникам, учителям, писали в чатах, заглянули во все магазины по маршруту и так далее. Кто-то из знакомых им сказал, что в полицию можно обращаться только через три дня, язык бы этому советчику оторвать. Упустили время, но вчера утром всё-таки побежали с заявлением в местное отделение.

Мать – Кравцова Ирина Сергеевна, бухгалтер коммерческой фирмы «Орион». Отец – Кравцов Юрий Алексеевич, руководитель отдела продаж компании «Текстиль-Профи», оба работают в Москве. Опрос соседей, и участкового показал, что семья благополучная, дружная, по крайней мере, в шумных конфликтах не замечены. Есть бабушка и дедушка по линии отца, проживают в Минске. На всякий случай ориентировку по этому направлению дали, вдруг девочка подалась к ним. У Ирины Сергеевны есть старший брат, Стеценко Родион Сергеевич, активно участвующий в жизни семьи Кравцовых; на момент исчезновения девочки он с супругой пребывал в заграничном отпуске в ОАЭ, обратно они вылетели в четверг ночью. Проверили данные по рейсу, пассажирам – всё совпадает.

Девочка домашняя, ровный и спокойный характер, подростковые бунты практически не устраивала. Учится хорошо, на пятёрки с редкими вкраплениями четвёрок, с одноклассниками планами побега не делилась, ничего необычного никто не мог припомнить. Послушная тихая девочка.

Олег Семёнович побарабанил пальцами по столу.

– Ну что, версии у нас будут классические. Первая – побег. Возраст подходящий, а для поиска семейных скелетов одного дня недостаточно, бурить надо глубоко. По словам родителей ссоры иногда с дочерью возникали, но, если им, конечно, верить, – ничего серьёзного, типичные для возраста подростковые капризы без видимых причин и упрямство. Соседи характеризуют семью, как благополучную – приветливые, вежливые люди, скандалов, пьянок или мордобоев за ними никогда не водилось. В протоколах опросов учителей есть сведения, что девочка посещала разные кружки, студии и факультативные занятия в гимназии, но вчера она неожиданно покинула класс после основных уроков чуть ли не первая. Никого не предупредила, для неё это, по словам преподавателей, не характерно. Ещё не совсем понятен маршрут девочки. По камерам уличного наблюдения видно, что она вышла из гимназии, прошла немного по Владимирской улице и дальше уже повернула во дворы. Это у нас получается… – следователь задумчиво прищурился, – крюк она большой заложила, если считать, что шла всё-таки к дому, а не куда-то ещё. Убегала от кого-то? Или, наоборот, торопилась с кем-то на встречу? Большую часть маршрута она прошла там, где камер, к сожалению, нет, а те, что есть оказались неисправны. И судя по тому, что вчера удалось выяснить, пропала она в районе Октябрьской улицы. Дальше след обрывается, а улица-то немаленькая. В машину села? На руках её кто-то унёс? Вчерашний ливень как назло не вовремя, кинологи не смогли нарыть ни малейшего следа. Криминалисты сейчас работают с изъятым ноутбуком и смартфоном девочки, возможно, какие-то подсказки найдутся, ждём результатов экспертизы. Версия вторая – умышленное преступление: Оля Кравцова стала жертвой сексуального преступления или грабителей. Если говорить про сексуальных преступников и прочих маньяков – займись сводками за последние несколько месяцев, как полагается. У нас в городе ничего подобного не было, я бы не забыл, а по области и Москве надо запросить. Проверим «потеряшек» подходящего возраста и типажа девочки.

– Тогда уж не только «потеряшек», Олег Семёнович, – нахмурился Артём. – Трупы подростков тоже надо отрабатывать.

– Ну это само собой. Эту задачу ставлю в приоритет и надеюсь, что самый несчастливый билетик мы не вытащим. Серии нам в городе только ещё не хватало. Идём дальше. По грабителям тоже версия вполне подходящая: одежда, обувь, рюкзак Оли – совсем недешёвые вещи, тем более для населения района, где прогуливалась девочка. Злоумышленники вполне могли сделать вывод, что у ребёнка полны карманы денег или карточка с внушительной суммой на счету. Версия три – похищение. Мама у нас бухгалтер, хоть и рядовой, но может, понадобилось от неё что-то. Но самое главное – дядя девочки крутой бизнесмен, друг нашего мэра, и к племяннице относится, как к родной дочери. Дорогие вещи, скорее всего, его подарки. Собственно, Долгов, я тебя и вызвал с утра пораньше по поводу этого персонажа. Мне этот настойчивый Родион Сергеевич позвонил и напросился в гости. Как я понял по разговору, господин Стеценко к отказам не привык. Я-то с ним побеседую с удовольствием, добровольный свидетель – радость следствию, а заодно подготовлю его к вашему визиту, надо будет и мадам Стеценко не обделить вниманием. Ну что, всё мы учли?

– Олег Семёнович, ещё есть мысль насчёт похищения. Но, сразу скажу – сырая.

– Давай, Долгов, выкладывай. Посмотрим, что из неё можно приготовить будет.

– Как я понял, этот богатенький Родион девочку считал чуть ли не своей собственностью. Решал за родителей, как её лечить, где ей учиться. Думаю, во всех вопросах так, не удивлюсь, если он решал, куда и с кем ей отдыхать ездить. Могло это надоесть родителям? Или хотя бы одному из родителей?

– Так. А дальше что? – нахмурился следователь. – Ребёнка они куда-то дели, а потом что предпримут? Увезут в другой город и будут жить там вместе без жёсткой опеки Родиона Сергеевича? Маме-то, мне кажется, самый профит иметь богатенького братца. С такими, прости господи, страхолюдными мужиками бабы спят ради денежек, а тут – родная кровь, все заботы на себя взял добровольно, деньгами закидывает племянницу без счёта. Ты знаешь, сколько год обучения в этой гимназии стоит?

– Может, не вместе уедут, – продолжал настаивать Артём, – уедет отец, например. Допускаю, что моральные страдания у него всё-таки наличествуют, битву за звание альфа-самца он Родиону проигрывает, причём в собственной семье. А Ирина Сергеевна может быть и не в курсе.

Олег Семёнович потёр пальцами лоб.

– Чёрт его знает. Отец выкрал дочь? И такое бывает, конечно, даже чаще, чем кажется. Надо отрабатывать, Артём. Давай тогда, займитесь тоже. За вчера вы с ребятами многое сделали, но взяли пока количеством. А время идёт. Кого Никифоров пристегнул ещё к этому делу?

– Никита Романов из наших, а из районных оперов – Игорь Фоменко и какой-то новенький парень, Дима Прохоров. В первый раз его вчера увидел. Временно такой состав, а там уж как получится.

– Новенький из района? Без опыта, без агентуры? Странно, зачем его к такому серьёзному делу пристёгивать, хотя Никифорову, конечно, виднее. Ладно, дружочек, работайте. Держи-ка протоколы допроса. Я наберу потом, расскажу, как у нас прошла беседа с другом мэра, а с вас тогда допрос супруги этого господина Стеценко.

Флегматичный Олег Семёнович был профессионалом с огромным опытом следовательской работы, в которой ему значительно помогали особенности характера. В подростковом возрасте он прочитал произведение Даниила Гранина «Эта странная жизнь» и книга перевернула сознание юноши. Прямолинейно копировать героя книги он, конечно, не стал, но по-своему отточил своё умение управляться со временем, тем более такой подход идеально сопрягался с педантичным характером. С началом взрослой жизни Олега Семёновича каждый его день – неважно, рабочий или выходной – представлял собой тщательно структурированный план, в котором находилось место для каждой мелочи. Этот скрупулёзно составленный ежедневный список дел давал Григоренко ощущение контроля и порядка в собственной жизни, а галочки, которые он проставлял перед сном напротив завершенных пунктов, дарили ему настоящее удовольствие. Олег Семёнович никогда и ничего не забывал, задачи могли быть подвешены или сдвинуты, но незавершённых дел для него практически не существовало. Случайности, непредвиденные обстоятельства и форс-мажор в силу профессии происходили довольно часто, но Олег Семёнович благоразумно оставлял на эти неприятные моменты место в своём плотном графике. В состоянии цейтнота Олег Семёнович делал то, что лучше всего помогало ему справиться с такой ситуацией – максимально замедлялся, тщательно ранжируя по приоритетам не только мельчайшие задачи, но и мысли в своей голове, усилием воли отсекая всё ненужное и второстепенное. При этом в работе следователя Олег Семёнович старался лишний раз не лезть на рожон, но и запугать его было проблематично. Григоренко благополучно пережил разгул криминала девяностых годов, не утратив человеческого и профессионального достоинства, когда его, тогда ещё простого следователя, запугивали физической расправой, угрожали родным, устраивали демонстративную слежку. А в нынешнее время, когда последствия неаккуратных игр с законом солидных людей цивилизованно обсуждаются в тихих просторных кабинетах высшего руководства, Олег Семёнович чувствовал себя вполне вольготно. Чувство собственного достоинства было для него важнее работы, которую он обожал и которой посвятил свою жизнь, и Олег Семёнович не боялся быть уволенным. В конце концов, от голодной смерти в наши времена умереть сложно, рассуждал Григоренко, – дети уже выросли, за них можно быть спокойным, а человеку с интеллектом всегда найдётся чем заняться и на пенсии. Начальство Олега Семёновича вынуждено было считаться с этими неудобными особенностями характера, цепкий, занудливый следователь выдавал одни из самых высоких показателей раскрываемости, ему частенько поручались тягомотные сложные дела, – вытягивал непременно, – а уж на особые дела найдутся и другие специалисты, мало ли сговорчивых и не таких принципиальных сотрудников с гибкой совестью.

В соответствии с сегодняшним графиком дел Олег Семёнович не мог позволить себе ожидать визита дяди пропавшей Оли Кравцовой, если он опоздает более чем на двадцать минут, но, как ни странно, сегодняшний посетитель был предельно пунктуален.

Дверь кабинета широко распахнулась, и уверенным, быстрым шагом к столу Олега Семёновича подошёл мужчина. Загорелый, высокий, круглолицый; короткий ёршик тёмных волос без намёка на седину. От небольшого, чуть вздёрнутого носа (фамильная черта внешности Стеценко) спускаются глубокие носогубные складки. Слегка раскосые глаза в обрамлении чёрных густых ресниц, такие же, как и у сестры. Стеценко Родион Сергеевич собственной персоной. Идеально сидящая на полной фигуре серая сорочка, явно сшитая в дорогом ателье, левый рукав закатан до середины предплечья, обнажая массивные часы на запястье; потёртые светло-голубые джинсы – простой, лаконичный, весьма дорогой образ успешного человека.

– Добрый день, Олег Семёнович, я звонил вам насчёт нашей встречи.

– Здравствуйте, Родион Сергеевич. Располагайтесь.

Следователь снял очки, потёр переносицу и откинулся на офисном кресле, приготовившись слушать. Посетитель грузно опустился на стул напротив.

– Мы с вами, Олег Семёнович, люди занятые, поэтому я сразу к делу. Я, как вы знаете, родной дядя Оленьки Кравцовой. Она и моя сестра – самые близкие для меня люди. Ближе их у меня практически никого нет. Я кровно заинтересован, чтобы Олю нашли как можно быстрее, тем более, о важности первых суток поиска после пропажи человека я прекрасно осведомлён, как и о том, насколько катастрофически уменьшаются шансы на благополучный исход с каждым последующим днём. И я готов поднять все связи и использовать всё своё влияние, если это потребуется. Вы понимаете меня, Олег Семёнович?

«Сплошное «я» да «я», со счёта сбиться можно», – подумал про себя следователь, посетителю же он ответил:

– Не совсем.

– Что же вам непонятно? – снисходительно улыбнулся Стеценко, чуть подняв брови.

– Родион Сергеевич, поиск пропавшего ребёнка – для нас приоритетное дело. Кстати, даже если у этого ребёнка нет такого… гм, влиятельного дяди. Конкретно поиском Оли Кравцовой сейчас занимаются десятки опытнейших сотрудников и волонтёров, причём в прямом смысле слова круглосуточно. Отрабатываются все возможные версии. Мне, признаться, не понятно, что вы имеете в виду под использованием связей и влияния. О вашей дружбе с мэром я наслышан. Если вы под связями понимаете оказание давления на оперативно-следственные органы, то поверьте моему опыту, поиск вашей племянницы это не ускорит, а совсем даже наоборот. Увы, – развёл руками Григоренко. – Если меня начнут по десять раз в день вызывать на ковёр к вышестоящему руководству и требовать отчёта, это просто отнимет время у следствия. Разумеется, вы вправе использовать любые свои возможности. А если под связями вы понимаете оказание содействия и помощи следствию, то в этом ключе я готов продолжить наш диалог.

В кабинете повисла пауза. Стеценко хрустнул пальцами.

– Вы действительно меня не поняли, Олег Семёнович. Именно о содействии и помощи я и говорил.

– Вот и славно. Я вообще душевно признателен вам за визит, это уже огромная помощь с вашей стороны, экономим драгоценное время, – с этими словами Олег Семёнович придвинул к себе клавиатуру компьютера, изготовившись заполнять протокол допроса, – сейчас мы побеседуем, я задам вам вопросы касаемо Оли Кравцовой. И отнеситесь, пожалуйста, с пониманием, если нам с вами придётся пообщаться несколько раз. И, разумеется, хотелось бы сегодня, не откладывая в долгий ящик, поговорить с вашей супругой. Один из оперативников, который занимается поисками Оли, подъедет к вам.

– Может, требуется ещё что-то? Я не про болтовню, а нечто более существенное. Техника какая-нибудь, ну я не знаю… Вертолёт, может, для поиска?

«О-хо-хо, – весело подумал Олег Семёнович, – вот теперь сразу понятно – человек солидный. А то вдруг я не догадался. Может, пользуясь случаем, попросить, чтобы с мэром поговорил насчёт увеличения окладов сотрудникам органов юстиции?»

– С вертолётом пока погодите. Есть вертолёт. Да и ребёнка в лесу практически невозможно с него разглядеть, насколько я знаю. А насчёт помощи… – Григоренко порылся в визитнице, и протянул Родиону Сергеевичу карточку, – вот возьмите. Это координатор штаба «Лиза Алерт». Они от помощи не откажутся. Аккумуляторы, спальники, оргтехника, скотч…

– Что? Какой ещё скотч?

– Обыкновенный. Липкий. Вы внимание-то обратите – по всему городу уже висят объявления о пропаже вашей племянницы. Не думали, сколько на это уходит клейкой ленты? А картриджей для печати?

Стеценко поднялся со стула, молча, самыми кончиками пальцев, стараясь не коснуться руки следователя, взял визитку, положил её в задний карман джинсов.

– Итак, Родион Сергеевич, приступим. – Кисти рук Олега Семёновича зависли на клавиатурой, – расскажите подробно, когда вы в последний раз видели Олю и при каких обстоятельствах?