Читать книгу Изумруд времени - - Страница 5

Ночь после портала была прозрачной, как дыхание, которое успели взять и не успели выдохнуть.

Туман тянулся за их спинами белой лентой, а впереди нарастала сухость – сперва в воздухе, потом в земле, в звуках, в паузах между шагами.

Когда они остановились у костра, Расул долго молчал, глядя на пламя.

Потом сказал:

– Ты спрашивала, кто я.

Он высыпал на ладонь горсть песка. – Послушай.

Песок зашуршал, будто вспоминал что-то очень старое.

– Я родился в городе, которого нет на картах, – тихо произнёс Расул. – На краю страны, где ветер и солнце давно заключили союз против людей.

Мы называли это место Землёй трёх ветров. Там не было ни моря, ни реки – только пересохшее русло, которое каждое лето умирало и каждую осень возвращалось.

Земля там не прощала ошибок, но позволяла тем, кто умел ждать.

Моя семья занималась гончарным делом. Мы не просто лепили сосуды – мы записывали в глину дыхание ветра.

Когда он проходил по сосудам, то оставлял в них музыку – резонанс, который можно было слышать только ночью, если приложить ухо.

Мы звали эти сосуды песенными.

Я был гончаром, как и мой отец. Мы делали сотни сосудов и расставляли их на барханах, чтобы знать, где собирается буря.

А потом однажды он сказал:

«У пустыни есть второе дыхание.»

И ушёл – без прощания, без дороги. Ушёл туда, где песок белеет даже ночью.

Долго я думал, что он просто устал от жизни.

Но годы шли, и каждый раз, когда ветер менялся, я чувствовал: где-то он ещё говорит со мной.

Я женился. Её звали Зара. У нас родились двое детей – мальчик, Арман, и девочка, Нури.

Арман ловил ветер ладонями и смеялся, когда тот вырывался.

Нури любила рисовать круги на пыли – и говорила, что в каждом круге живёт дорога домой.

Я работал, жил тихо, и всё казалось устоявшимся, пока однажды буря не принесла запах чужого металла.

После неё я нашёл обломки древних камней, словно когда-то здесь стояло святилище, разрушенное временем.

Сначала я думал, это просто место силы – таких у нас много.

Но когда я поставил вокруг камней свои песенные сосуды, ветер запел сам.

Сначала тихо, потом громче, всё сложнее – мелодия была многоголосой, будто сама пустыня пела всеми своими слоями.

Звук шёл из-под земли.

А когда я стал двигать сосуды, песня сменилась – и тогда в камнях дрогнуло дыхание.

Песок вокруг заколебался, поднялся спиралью, и я понял, что врата здесь.

Они были замаскированы под обломки, а сосуды, поставленные мною, пробудили их – как музыка, которую вдруг вспомнили.

Я хотел уйти, но ветер не дал.

Он потянул меня, как дыхание потока тянет пламя свечи.

Я попытался удержаться – но воронка уже дышала мной.

Я понял только одно: отец, возможно, ушёл тем же путём.

Не исчез. Не умер. Его просто позвал другой воздух.

Я крикнул – не словами, дыханием. Но крик не вернулся.

Земля подо мной стала прозрачной, и всё, что я успел – это увидеть свои сосуды сверху: они пели, пока тьма не сомкнулась.

Когда я очнулся – был не дом, не песок, не небо.

Я стоял на другой стороне – где ветер был тише, но глубже.

Я понял: меня засосало сквозь время, а не через расстояние.

Это место не имело запаха и не имело солнца.

Песок там дышал сам собой – без ветра, без шагов, без границ.

Я звал отца – тишина.

Следов не было. Ни куска одежды, ни кости, ни глиняного черепка.

Лишь камни, такие же, как те, что я пробудил, но мертвее, словно уже исполнили свою песнь.

Я жил там – не знаю сколько.

Иногда приходили сны, и в них я видел дом.

Зару, Нури, Армана.

Они смеялись, и смех этот был громче всего, что я слышал здесь.

Иногда ветер приносил запах хлеба, и я понимал: мир ещё помнит меня.

Но я не мог вернуться.

Портал признаёт только тех, кто приходит. Не тех, кто хочет уйти.

Так я остался.

Я стал частью ветра. Я научился слышать его, разговаривать с ним.

Песок слушает тех, кто умеет молчать.

Анна слушала молча.

Изумруд на её груди светился ровно, как дыхание.

Сергей сидел, глядя в огонь, и чувствовал, что каждая искра – будто слово, вырвавшееся из песка.

Расул опустил взгляд на ладони:

– Я не герой. Я просто ищу путь домой.

Может, ваш камень знает дорогу – ту, которой не вижу я.

Кошка подошла ближе, обвила хвостом его ногу.

– Дом не умирает, – сказала она. – Он просто учится ждать.

Расул кивнул, и впервые его глаза засветились не отражением огня, а надеждой.

– Тогда я всё ещё жив, – сказал он. – Пока меня ждут.

Ветер прошёл по пустыне, унося вверх сухие песчинки. Они засветились в лунном свете, как маленькие сосуды, в которых ещё звучит память о доме.