Читать книгу Карта майора Торрена - - Страница 6

Стоунхарт-Хауз был оазисом, затерянным миром, живущим по своим собственным, неспешным и мудрым законам. Этот клочок земли, в два с половиной акра, достался моей матери, урождённой Исольде Стоунхарт, как родовое проклятие и благословение одновременно. Стоунхарты, как гласило предание, ступили на этот берег одними из первых, и древняя привилегия первооткрывателей – свобода от налогов – навеки приковала их к этому месту, сделав его неприкосновенным святилищем посреди растущего, шумящего Порт-Сандерса. Предложения продать его, подчас самые заманчивые, разбивались о молчаливый, стоический отпор моей матери, для которой этот дом был не собственностью, а частью души. Её отец, Оливер Стоунхарт, пожизненный сенатор от провинции Олденир, назначенный на этот пост указом губернатора лет двадцать назад, на острове с тех пор не появлялся. Он решал «важные государственные дела» в Аврелии, где и стал воплощением старческого маразма нашей политической системы, вечно голосуя против любых рациональных законопроектов и клеймя несогласных «республиканцами» – словом, которое, как он искренне верил, всё ещё кого-то могло оскорбить. Эта бурная деятельность не приносила семье ни гроша, но, по крайней мере, мои однокашники в корпусе не интересовались столичными политическими склоками, и мне не приходилось краснеть за его выходки. Единственным напоминанием о нём была присланная как-то на Рождество огромная, замысловатая модель железной дороги – подарок, который привёл в восторг моего отца, но оставил меня совершенно равнодушным.

Мой отец, Альдар Кроули, получив Стоунхарт-Хауз в приданое, не стал перестраивать его, а подарил ему новое сердце. Он превратил участок в волшебный парк, насадив здесь деревья, немыслимые для этого южного края, привезя из Аврелии саженцы дубов, клёнов, яблонь, и они, вопреки всему, прижились здесь, протянув к жаркому тропическому солнцу свои крепкие, чужеземные ветви. Теперь это был не сад, а самый настоящий лес – тенистый, прохладный, шелестящий листьями незнакомой, северной формы. Он пах не сладким цветочным ароматом острова, а горьковатым душком прелой листвы, древесной коры и влажной земли – запахом далёкой, почти мифической родины предков.