Читать книгу Арфомор: погружение - - Страница 7

1

– Ещё раз: что произошло в вагоне? Повтори каждое своё действие, вспомни детали, которые упустил. Не может быть, что всё было так, как ты говоришь. – писарь в тёмных очках сидел с блокнотом напротив подозреваемого и требовал ответа.

Август молчал – то ли в горле пересохло, то ли рассказывать в шестой раз одну и ту же историю было уже невыносимо. Усталость тянула цепями на дно моря скуки при одной только мысли о том, что весь рассказ о поездке к центральному острову придётся пересказать вновь: слышать одни и те же уточняющие вопросы, видеть как стенографическая машина пишет с монотонным постукиванием, высасывая чернила из круглого прозрачного бака рядом, дышать спёртым воздухом комнаты для допроса, в которой пахло грязным тряпьём и ржавчиной. Члены Ордена словно бы хотели услышать от него что-то другое, но Август раз за разом удивлял пустотой и бессмысленностью своих показаний – партизанский опыт научил многому о вранье. В конце концов, разве мог он рассказать Ордену о Софии после того как увидел что бывает с теми, кто в неё верит?

– Я долго ещё буду ждать? Рассказывай.

– Послушайте, зачем мы это делаем? По-моему, я ясно дал понять, что больше мне говорить нечего. Вам самим не надоело слушать от меня одну и ту же историю?

– Конечно же! Ещё как надоело! Но пока я не пойму откуда взялось стекло, и как ты убил пожилую женщину, то ты даже со стула не встанешь, харя. Будем говорить правду?

– Господь всемогущий, смилуйся надо мной…

– Что-что? Кто там «смилуйся»? Это кто-то из ваших?

– Из кого, извольте? – Август исподлобья взглянул на допрашивающего.

– Из софиистов.

Август томно и тяжело выдохнул, съезжая ногами вперёд в попытке расположиться на стуле лёжа.

– Я не из софиистов. Я, быть может, скоро у вас милости просить буду. Я уже не могу снова и снова говорить про этот проклятый вагон. Ну да, сел я. Ну поехали, ну свет погас. По дороге я заснул, а когда проснулся, то бабка уже упокоилась. Всё.

– Самому врать не надоело? Ты где стекло берёшь, а?

– О-ох, ты просто невыносим… Можно я хотя бы просто помолчу, пока мы ждём Айрин?

– Для тебя она госпожа Кавáна.

– Откуда бы мне знать какая у неё фамилия? Пусть она будет кем угодно… – Август демонстративно уставился в потолок – Главное, чтобы, наконец, пришла.

– Не беспокойся, она придёт. А пока мы её ждём, ты расскажешь мне всю историю от начала и до конца. Итак, ты проснулся на помойке – дальше?

Писарь без всякой усталости нажал на кнопку, и пузатая зелёная машина, громко лязгая, зажевала новую упаковку бумаги, чтобы снова испачкать её ужасно надоевшим диалогом. Кто на самом деле вёл допрос: подозреваемый или допрашивающий? Спасительная металлическая дверь открылась за спиной Августа – Айрин всё же пришла на допрос к изнывающему от ожидания подозреваемому.

– Спасибо, Бадж, вы свободны. – сказала она рутинным командным голосом.

– Я могу остаться, если необходимо.

– Нет, спасибо, я хочу поговорить с Августом тет-а-тет.

– Стенограф отключить?

– Отключи, а бумаги оставь.

Писарь встал, поправил очки, вытянулся по стойке смирно и поспешил уйти. Затем, вспомнив про машину, он тут же вернулся, оперативно отключил её и, взглянув на Августа напоследок с глубоким презрением, удалился.

Дверь захлопнулась, и Август остался один на один с самым главным человеком в городе – главой Ордена, занявшей свой пост после смерти Основателя. Мало кто мог удостоиться такой чести – для этого надо было либо совершить что-то выдающееся, либо выдающимся образом напакостить. Вероятно, Август попадал в обе категории.

Айрин оказалась женщиной невысокого роста, средних лет и крепкого для её комплекции телосложения. Строгое сухое лицо украшал макияж, наличие которого в Арфоморе считалось признаком элитарности, а очаровательно вьющиеся волосы лишь немного уступали причёскам красавиц с французских журналов. Её сосредоточенность и деловитость сходу давали понять кто управляет ситуацией – она явно хорошо подходила на роль самой себя.

– Вы разрешите мне встать? – кокетничал Август – У меня от вашего подчинённого болит не только мозг, но и спина. Кажется, я скоро прирасту к этому стулу…

– Встань. Только ненадолго.

Август с облегчением принялся разминаться, стараясь лишний раз демонстративно прокряхтеть, однако Айрин излучала непреклонность и не отвлекалась на дешёвые манипуляции, продолжая готовиться к допросу. К концу прочтения составленных для неё бумаг она вновь пересобрала стопку документов, стукнула ею об стол и вопросительно посмотрела на подозреваемого.

– Всё, размялся? Садись. Давай разберёмся с твоим делом.

Август молча сел, расположившись на сей раз поближе к столу, за которым сидела Айрин. В свою очередь, она сняла с себя китель и повесила его на спинку своего кресла, оставшись в одной лишь полосатой чёрно-белой рубашке, на которой красовались неизвестные французу отличительные знаки. Ключом она открыла выдвижной ящик стола и достала оттуда совсем новенькую пачку сигарет «Уэсли: грифонские», с пикирующим крылатым чудовищем на обложке. Инстинкты вредных привычек бушевали в сердце пленного француза – тот с изнеможением смотрел на табак как на манну небесную. Глава Ордена взяла одну штуку и зажала её губами, пряча пачку обратно.

– Знал бы кто как я ненавижу эту привычку. – задумчиво сказала Айрин, поднося ко рту зажигалку – Я ненавижу табак, но Основатель настаивал на том, что «в порядочном городе он должен быть», так что я и по сей день вынуждена терпеть этот дым. Будто пыли нам мало.

– Прекрасно вас понимаю, Айрин, но вынужден не согласиться. Для меня две сигареты утром нужны не меньше горячего душа.

– Моя фамилия Кавана. Давай-ка ты всё-таки пока не будешь называть меня по имени, мы ещё не так хорошо знакомы.

Айрин сдержано посмотрела на него и взяла во вторую руку протокол задержания со стола. Август был очарован видом столь желанной сигареты в руках столь неприступной женщины, но всё же не смел просить её о любезности угоститься. При ярком свете настольной лампы он молча разглядывал её длинные шрамы на руках и на шее: порезам и ожогам было уже много лет.

– Скажи-ка мне честно, Август, – Айрин прищуривалась, читая текст – отчего тебе не сиделось на поверхности?

– Слушайте, я…

– Перед тем как ты начнёшь врать и выкручиваться – объясню: старший инспектор Керро доложил мне о тебе всё от и до.

– Мне пришло письмо о том, что некий человек желает купить у меня статуэтку. Совершить сделку было решено на острове, на поверхности, так что мы туда отправились по морю. Меня обманули, и статуэтку украли. Я погнался за похитителем и оказался здесь – предполагаю, что похититель был родом отсюда. Вот, пожалуй, короткий вариант.

– Итак, ты вёл здесь расследование, я правильно поняла?

– Не думаю, что это можно так назвать. Когда я вышел из лифта, то обратно он уже не запускался. В общем, я просто гулял по городу, хотел узнать про это место побольше.

– А ведь я столько лет боялась, что кто-то найдёт нас…

Айрин встала из-за стола и мрачно уставилась на висящую на стене карту города – десять островов Арфомора молчаливо глядели на неё в ответ.

– Хорошую историю ты придумал, Август. Но зря. Я ведь и правда хотела по-хорошему…

2

Боль стирала всякое ощущение времени: минуты, часы, а может и сутки Август провёл в застенках Немезиды, будучи допрашиваемым по делу о проникновении в город. С годами безделья его мышцы ослабли, отдышка измучивала после каждой пробежки, а спина ныла после каждого сна, но в одном бывший партизан никогда не старел – его воинский разум и стоическое терпение к боли. Ножницы, клещи, паяльная лампа – детский лепет перед застенками пыточных комнат Третьего Рейха, из которых партизан по прозвищу «Оптимист» бежал дважды.

Раздетый догола, Август несколько часов лежал на металлическом столе с одним электродом на груди и вторым на пальцах ног. Дознаватели сменялись один за другим, но француз из последних сил продолжал молчать, лишь иногда выкрикивая оскорбления в сторону горгон. Между ударами тока его обливали холодной водой, задавали вопросы, требовали признать вину в шпионаже, но Август отважно молчал.

Двери допросной распахнулись вновь – Айрин в сопровождении Керро отозвала из комнаты всех присутствующих и закрыла за собой дверь. Впервые почувствовав отсутствие ударов электрического тока, Август в бреду боли не смог высказать вслух ни единого слова, когда вновь увидел главу Ордена Горгоны – он лишь обессиленно стонал, крепко зажмуриваясь.

– Как долго длилась пытка? – встревоженно спросила Айрин.

– Двенадцать часов, госпожа.

– Я не давала согласия на такое, Керро. Твои методы заходят слишком далеко.

– Безопасность на первом месте. Что бы сказал Основатель, если бы видел перед собой шпиона с поверхности? Я уже давно намекаю вам на усиление охраны, разве нет?

– Это уже чересчур. Я люблю закон, а не вероломство. Сними с него эти электроды, нам нужно продолжить допрос.

Август с неистовой тяжестью открыл глаза – перед ним стоял Керро в медицинских перчатках, спешно снимающий с тела жертвы присоединённые проводки. Его лицо украшала поистине садистская улыбка, полная наслаждения процессом.

– Он сможет говорить? – спросила Айрин.

– Я думаю, что нужно его немного взбодрить.

Керро достал из-за пазухи длинный шприц, ловко провернул его в пальцах и с мастерством ввёл иглу под кожу француза. Тепло и жжение расползались по всему телу, расслабляя мышцы, успокаивая терзаемый ум.

– И давно ты стал таскать при себе целую аптеку?

– Госпожа Айрин, так было, в общем-то, всегда. Я думаю, что химия нам очень большой помощник.

– Итак… – Айрин подошла к жертве и положила шершавую ладонь ему на израненную грудь – Август, ты меня слышишь?

– Да. – тихо прошептал он.

– Я не хотела этого. Можешь мне не верить, но Орден не создан для тирании. Я просто пытаюсь защитить своих людей.

Давай тебя сюда подключим – тогда узнаешь побольше о методах работы своих людей, госпожа «невинная и добрая»…

– Да… – еле шевелил губами Август.

Нет! Я хотел сказать совсем другое!

– На выходе из лифта стоит наряд Ордена, охраняющий это место на случай, если объявится один из собирателей. Все эти люди исчезли без следа. Они погибли, Август. Где они сейчас?

– Иными словами, – добавил Керро – ты их убил, Авугст?

Что? Какие люди? Я не видел на входе никого!

– Да… Я…

– А я вам говорил, госпожа. Стоило мне только взглянуть на него…

– Подожди, Керро. Что случилось с ними? Что случилось с моими людьми?

– Ты их что, скинул в пропасть? – спокойные глаза Керро сияли от удовольствия.

Нет! Я никого не трогал! Когда я приехал в Арфомор, то никого на входе уже не было!

– Да… Скинул…

– Зачем, Август?..

Айрин отошла в сторону, сурово уставившись в угол допросной комнаты. Её кулаки сжимались в приступе подкатившего к горлу гнева, но она продолжала держаться хладнокровно. Разум Августа из последних сил доносил действительность в реальность затуманенного мозга, но с каждой секундой это становилось труднее.

– Вы, Август Ревиаль, подтверждаете, что находитесь в Арфоморе незаконно на протяжении последних двух лет? – Керро наклонился над пыточным столом и вёл записи в своём блокноте.

– Подтверждаю…

Нет! Нет! Я не подтверждаю! Что ты со мной сделал?!

– Вы, Август Ревиаль, в трезвом уме и здравой памяти совершили тяжкие преступления с целью сокрытия улик, верно?

– Верно…

– Поломка ретранслятора, поломка «Солнца-14», угон драйканы №22 – это всё ваши преступления? Расскажите о них.

– Я не могу в это поверить, Керро. – вмешалась Айрин – Неужели этот человек и был тем самым шпионом?

– Я… Я совершил преступления… Потому что я… С поверхности… Les chiens nazis… Ils m'ont attrapé après tout… [Нацистские собаки… Всё-таки поймали меня…]

– Язык Софии, госпожа Кавана. – констатировал Керро.

– Значит софиисты действительно задумали прорвать нашу охрану и выйти наружу? Я просто слепая дура, Керро. Мне стоило прислушиваться к тебе почаще…

– Ничего страшного, Айрин. Основатель не мог предсказать все беды города. Что будем делать с Августом?

– Продолжай допрос.

– Август, ответьте на самое главное наше подозрение: вы работали один?

Шогголо! Вот за кем я гнался! Это он убил охрану!

– Один…

– Назови имя сообщника! – вмешалась Айрин.

Шогголо! Его звали Шогголо! Мы вместе приплыли на остров, и он попытался меня убить! Я невиновен! Я просто хотел забрать свою статуэтку!

– Статуэтку…

– Он опять говорит заготовленную легенду. И это после всех часов пыток, представляете? – Керро мастерски играл удивление.

– Август, мы всё ещё можем тебе помочь. Расскажи нам что знаешь, прошу.

Это не меня вам надо сейчас пытать! Боже, смилуйтесь…

– Смилуйтесь…

– Кажется, нужна ещё одна доза.

– Хватит, Керро! Август, просто скажи нам имя – кого нам нужно искать, если ты работал не один?

Шогголо – зрелый, невысокий, татуировка с горгоной, куриный нос, впалые щёки. Умеет водить катер, пользуется вашими вещами, наверняка умеет запускать лифт.

– Шогголо…

– Старое имя. Наверняка кто-то из софиистов. – отметила Айрин.

– София – это бредни журналистов. Богов не существует, а софиисты просто поклоняются выдуманному фольклору.

– Думайте как хотите, Керро, но я слышала в их словах разумность. Вам никогда не казалось, что в пустоте всё-таки что-то есть?

– Такие пустоты являются нормой для геологии. Не переживайте об этом, Айрин.

Так вы и не догадываетесь?! София нисколько не выдумана!

– Н-на…

– Впервые мне жаль преступника. Вы явно переборщили с пытками, Керро… Надо решить судьбу Августа.

– Не надо ничего решать – убить прямо здесь.

– Я не позволю попирать закон в моём присутствии. Даже вам, старший инспектор.

– Тогда под суд и на каторгу.

– Нет. Если будет суд, то придётся официально признать, что шпион действительно проник в город. Предлагаю отправить его в тюрьму к пожизненным прямо сейчас. Втайне.

– С удовольствием.

– И ещё кое-что, Керро: я надеюсь, что вам хватит сил унять вашу увлечённость. Август должен быть живым и здоровым.

– Зачем он нам?

– Сделаем из него собирателя. Сотрём память, выдадим задачу и пошлём его в одну из этих «стран» наверху. Пускай принесёт нам то самое «телевижение», о котором говорил последний собиратель.