Читать книгу Диагноз: Мультивселенная - - Страница 10

Проснувшись ранним утром, Нейтан с трудом мог восстановить в памяти события предыдущего вечера. Словно туман заволок его воспоминания, оставив лишь обрывки образов и ощущений. Неужели усталость была настолько сильной, что он даже не вспомнил про записи в дневнике? Решение пришло мгновенно – нужно проверить! И действительно, ровные строчки на бумаге быстро вернули его к реальности, а вместе с ней и вчерашние мысли, идеи, планы… Аурум! Он же хотел его усовершенствовать!

С энтузиазмом, Нейтан принес в свою комнату изящный инструмент из полированной меди. Аурум, напоминал фонендоскоп, но вместо мембраны – миниатюрная паровая турбина. Она издавала тихий, едва уловимый гул. Сам корпус украшало стилизованное изображение сердца, оплетенного тонкими, почти живыми, золотыми нитями. Скорее всего, они выполняли роль своеобразных проводников, передающих энергию или информацию.

Прежде чем приступить к "вскрытию", Нейтан решил запечатлеть его первозданный вид, тщательно прорисовывая в дневнике каждую деталь. Особое внимание он уделил той самой турбине, пытаясь понять её устройство и принцип работы. Именно она являлась ключевым элементом, но оставалось загадкой, каким образом та взаимодействовала с остальными частями механизма.

Закончив наконец с зарисовкой, Нейтан, словно хирург перед сложной операцией, разложил на столе инструменты, которые уже успел заполучить. Наступал самый интересный этап – понять, как это работает. Винтик за винтиком, деталь за деталью он разбирал аурум, не забывая скрупулезно зарисовывать и подписывать каждый элемент, чтобы потом собрать всё обратно.

Ученый, словно одержимый, записывал свои гипотезы, проверял их, снова и снова возвращаясь к каждой детали. Время для него словно бы перестало существовать.

И вскоре, сквозь лабиринт шестерёнок и клапанов, проступило решение. Правда, оно оказалось не таким простым, как думалось вначале. Превратить аурум в универсальный анализатор не получится. Но вот использовать его для более точной диагностики работы сердца… Эта идея вспыхнула в голове Нейтана, словно искра.

"Конечно! – прошептал он, поражённый собственной прозорливостью. – Турбина улавливает малейшие изменения в биоэнергетическом поле, а значит…"

Он уже видел перед собой схему будущего устройства: аурум, связанный с небольшим вычислительным блоком, который он сможет собрать из деталей в мастерской мистера Клоктауэра. Этот блок будет анализировать данные, полученные от турбины, и выдавать готовую кардиограмму на небольшой экран. Это было реально! Настоящий прорыв в медицине Механкорда!

Идея захватила Нейтана целиком. Едва наметив схему будущего устройства, он тут же принялся за дело. Время потеряло всякий смысл, когда он, словно часовой мастер, колдовал над крошечными деталями, соединяя несоединимое: изящество и аккуратность исполнения аурума и грубые шестеренки из мастерской Клоктауэра, тончайшие золотые проволочки и массивные контакты вычислительного блока.

Он забыл обо всем: о еде, отдыхе, даже о цели своего пребывания в этом странном мире. Оставалась лишь одна задача – заставить этот механизм работать так, как он задумал.

Каждый успешный этап работы Нейтан проверял на себе. Благо, его собственный организм давно уже превратился в сложный биомеханический комплекс. Встроенные датчики фиксировали малейшие изменения в ритме сердца, давлении, составе крови… Эталонные данные, которые помогли ему откалибровать устройство с невероятной точностью.

И вот, наконец, настал тот самый момент – момент истины. Нейтан приложил аурум к груди, на экране вычислительного блока вспыхнули голубые огоньки, и появилась она – прекрасная, чёткая, безошибочная кардиограмма… Аппарат работал безупречно!

К счастью, мужчина действовал достаточно быстро. Ведь уже через четыре часа аппарат в новых, усовершенствованных "доспехах"лежал на столе, тихо погуживая турбиной, словно довольный кот. За окном уже давно поднялось солнце, заполнив комнату ярким светом, а Нейтан так и не покидал своего поста, словно отшельник в келье, полностью погружённый в таинство творения.

Лишь когда желудок начал выдавать тревожные сигналы, напоминая о своём существовании, врач очнулся от работы. Спустившись вниз, он обнаружил, что пропустил не только завтрак, но и время ланча.

"Что ж, – подумал он, усмехнувшись собственной забывчивости, – тем более пора подкрепиться. В конце концов, даже самым гениальным изобретателям нужна энергия. Хотя бы в виде омлета и кофе".

И вот, вооруженный обновлённым аурумом, Нейтан отправился к девушке. Настало время знакомства и, конечно же, первого полноценного обследования.

Приблизившись к комнате Ады, Нейтан ощутил уже знакомую тяжесть. Казалось, даже воздух здесь пропитан безысходностью и тихой печалью – приторно-сладким ароматом увядающих цветов и горьковатым запахом лекарственных трав, от которого уже начинала кружиться голова. Он осторожно приоткрыл дверь, и его взгляд тут же устремился к кровати, где, утопая в кружевах и подушках, покоилась девушка. Её лицо, бледное, словно фарфор, казалось почти прозрачным на фоне ярких, медных волос, а глаза… Глаза, такие огромные и бездонные, смотрели куда-то сквозь него, не выражая ни интереса, ни страха, ни даже надежды.

Неужели она привыкла к своему заточению? Смирилась с тем, что её мир – это четыре стены и бесконечная череда бесполезных лекарств и процедур? Нейтан понял, что не может просто приступить к обследованию, словно бесчувственный автомат. Сначала нужно было хоть как-то растормошить её, пробудить хоть искру интереса к жизни.

– Меня зовут Нейтан, – начал он, стараясь, чтобы его голос звучал мягко и дружелюбно, хотя такая манера была ему совершенно чужда. – Теперь я твой «Мастер». Твой отец нанял меня, чтобы я попробовал тебя вылечить. Будем знакомы.

Девушка медленно повернула голову, её взгляд на мгновение встретился с его взглядом, а затем снова ушёл куда-то в себя. Она молчала, и от этого молчания у Нейтана по спине пробежали мурашки.

– Мастер… – прошептала она наконец, и в её голосе отозвалась безнадёжность. Она тяжело вздохнула, будто уставшая от того, что ей в очередной раз придётся поведать свою печальную историю, рассказать о боли, с которой уже смирилась.

– У меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать, – продолжил Нейтан, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более живо. Хотя он уже начал сомневаться, что этой девушке вообще может быть что-то интересно.

– Помнишь свой прежний "идеальный аурум"? – С этими словами Нейтан щёлкнул замком небольшого саквояжа, что предусмотрительно вручил ему Клоктауэр «под инструменты», и извлёк оттуда сверкающий механизм. – Я его немного… усовершенствовал.

В глазах Ады, ещё секунду назад таких тусклых и безжизненных, вспыхнул огонёк живого интереса. Она едва приподнялась на подушках и протянула руки к прибору, словно желая прикоснуться к нему, почувствовать тепло полированной меди. Но Нейтан не спешил отдавать свою "прелесть".

– Видишь? – Он продемонстрировал ей небольшой экран, умело вмонтированный в корпус аурума. – Он теперь может не только…

– Он выдаёт кардиограмму? – неожиданно спросила Ада, и её голос, обычно такой тихий и слабый, теперь звучал звонко и уверенно. – Ты сумел связать его с вычислительным блоком?

Нейтан удивлённо приподнял брови. Похоже, он сильно недооценивал эту девушку.

– Верно, – кивнул он. – Но как ты…?

Он не успел закончить вопрос. Ада, словно забыв о своей слабости, ещё выше приподнялась на кровати и наклонилась к нему, вглядываясь в детали устройства. В её глазах горит огонь – огонь пытливого ума, жаждущего знаний.

– Расскажи мне всё, – попросила она, и в её голосе звучала настоящая мольба. – Расскажи, как ты это сделал!

– Я расскажу тебе всё, что только захочешь, – улыбнулся в ответ Нейтан, не ожидая от себя такой уступчивости. Видимо, пытливый ум юной Клоктауэр пробудил в нём давно забытое чувство азарта. – Но! – он грозно поднял указательный палец, пресекая её возможные возражения. – Только после того, как ты ответишь на все мои вопросы. Договорились?

Девушка кивнула, и её глаза буквально горели нетерпением. Она была похожа на пленницу, которой пообещали долгожданную свободу, но прежде нужно выполнить одно, самое важное условие. Она уже готова была рассказать ему всё, что он только пожелает – лишь бы узнать все секреты, сокрытые теперь в этом устройстве.

– Отлично, – Нейтан довольно уселся в кресле возле кровати, доставая из саквояжа небольшой блокнот и стальную авторучку. – Тогда давай начнём. Расскажи мне, что ты чувствуешь? Когда впервые появилась эта… слабость?

– Слабость… – Ада нахмурила брови, сосредоточенно глядя в одну точку на покрывале. Ей не приходилось раньше вспоминать о том, как всё начиналось. Обычно лекари интересовались лишь текущим состоянием, а не историей болезни.

– Первый раз я ощутила недомогание… и.. будто тяжесть на сердце, – она прикоснулась к груди тонкой рукой, словно пытаясь нащупать ту, давнюю боль. – Это случилось, когда я помогала друзьям в их мастерской. Работали над одним проектом… мы были полны энтузиазма, столько планов!

Дева печально улыбнулась, и Нейтан заметил, как на мгновение её лицо ожило, озарилось светом счастливых воспоминаний. Она словно была там, в той самой мастерской, среди шестерёнок, рычагов и механизмов, которые всегда её притягивали.

– Я проводила там дни напролёт, – продолжала Ада, и её голос дрогнул. – А потом… потом всё изменилось. Я пыталась вернуться к работе, но становилось только хуже. Боль в груди, головокружения, усталость…

Нейтан внимательно слушал, делая записи в блокноте. Он уже понимал, что эта информация может оказаться ключевой для постановки диагноза.

– Как ты думаешь, твое состояние может быть связано с той мастерской? – спросил он. – Где она находится?

– Я… не знаю, – Ада покачала головой. – Мои друзья продолжают там работать, и с ними всё в порядке… Хотя… – она закусила губу, словно что-то вспоминая. – Мастерская находится неподалёку от центра, на улице Медных Звёзд. Вы её сразу узнаете… над ней большая вывеска – "Мастерская Бронсона".

Нейтан задумчиво потирал подбородок, постукивая авторучкой по блокноту. Мастерская! Эта мысль словно молния, вспыхнула в его голове. Нужно опросить работников, узнать, нет ли среди них тех, кто жалуется на подобные симптомы. А еще лучше – обследовать их всех. Снять кардиограмму, проверить пульс, давление… Вдруг он найдёт там ключ к разгадке этой странной болезни?

– Ада, скажи мне, – он вернулся к девушке, отгоняя от себя мысли о мастерской. – Где именно у тебя болит? Какая это боль: острая, колющая, давящая, ноющая? Когда она усиливается или ослабевает?

– У меня болит… сердце, – Ада сильнее прижала руку к груди, и Нейтан заметил, как на её лице отразилась мучительная боль. – Эта боль… она не подходит ни под одно из ваших описаний, мистер Нейтан. Моё сердце… оно словно горит! Горит внутри меня!

Она зажмурилась, её тело сотрясла дрожь. Нейтан даже испугался, не случился ли у неё приступ прямо сейчас.

– Особенно сильно болит ближе к полудню, – прошептала она, не открывая глаз. – К вечеру становится легче… иногда боль совсем уходит. Но утром… утром всё начинается сначала.

Нейтан откинулся на спинку кресла, закрыв на мгновение глаза. Голова гудела от напряжения. «Горит… ближе к полудню…» – слова Ады эхом отдавались в его сознании. Что же это может быть?

Он снова внимательно посмотрел на девушку. Бледное лицо, слегка надломленные брови, рука, бессознательно прижимающаяся к груди. Да, она действительно страдает. Но от чего?

И тут он вспомнил. Вспомнил тот самый момент, когда впервые приложил аурум к сердцу Ады. Этот звук… бульканье, словно оно было заполнено густой, вязкой жидкостью. Что же может так звучать? Он лихорадочно перебирал в памяти варианты, но ни один не подходил.

«Нормальная перикардиальная жидкость так точно не звучит.» – быстро промелькнула мысль в голове врача.

Он снова открыл блокнот и крупными буквами вывел: "Ишемия миокарда? Перикардит?". Нужно проверить обе версии. И как можно скорее.

– Ещё пара вопросов, и мы перейдём к самому интересному, – Нейтан говорил, не отрываясь от аурума. Он бережно протирал полированную медь мягкой тканью, словно готовясь к какому-то важному ритуалу. – Договорились?

Ада молча кивнула, не в силах оторвать глаз от прибора.

– Итак, – продолжал он, – Были ли у тебя какие-то другие симптомы? Проблемы со сном, потеря аппетита, перепады настроения? Может быть, кожные высыпания, кашель, повышение температуры? Что-нибудь ещё? И расскажи, не болеешь ли ты чем-то хроническим? Были ли травмы? Операции?

От такого количества вопросов у Ады закружилась голова. Она прижала холодную руку ко лбу, пытаясь сосредоточиться.

– Кашель… – прошептала она наконец. – Иногда у меня начинается кашель. Он такой сильный, что я не могу дышать… ни вдохнуть, ни выдохнуть… словно моя грудь превращается в кузнечные меха, в которые кто-то насыпал раскалённых угольков. Это просто ужасно!

Она вздрогнула, словно вновь переживая этот ужас.

– Хронические болезни? Нет, ничего такого. А вот… – она замялась, взгляд Ады устремился к механической руке, пальцы которой ритмично постукивали по одеялу. – Несколько лет назад в мастерской… мы тогда запускали новый двигатель… экспериментальная модель, – на её лице мелькнула тень боли. – Произошёл взрыв… я была ближе всех… – девушка сглотнула, её пальцы судорожно сжали одеяло. – Очнулась уже с… этим. Но я не виню никого. Такова цена прогресса.

– Такова цена прогресса… – повторил Нейтан её слова, словно пробуя их на вкус. Он и не предполагал, что за этой хрупкой внешностью скрывается такая сила духа. А ведь он уже решил, что она смирилась со своей участью!

Но сейчас не время для лирических отступлений. У него ещё много работы.

– Ну, что ж, Ада, – он подошёл к ней, держа в руках сверкающий прибор. – Пришло время познакомиться поближе с твоим сердцем.

Девочка затаила дыхание, когда он приподнял ее одежды и прикоснулся холодным металлом к её груди. Нейтан заметил, как она вздрогнула, но не сказала ни слова.

– Не волнуйся, это совершенно безболезненно, – проговорил он, нажимая на небольшой рычажок. – Просто расслабься.. и ни о чем не думай..

На экране аурума ожили тонкие, светящиеся линии, сплетаясь в замысловатый узор. Ада с детским любопытством наблюдала за тем, как они пульсируют в такт биению её сердца. Нейтан тем временем плавно перешёл к объяснениям.

– Видишь эти пики и впадины? – его палец скользнул по экрану, указывая на разные участки кардиограммы. – Это электрические импульсы, которые заставляют твое сердце сокращаться. Каждый участок этой кривой может рассказать мне о том, как работает твой самый главный механизм.

Он продолжал говорить, и его голос, обычно такой резкий и холодный, теперь звучал мягко и успокаивающе. Ада, казалось, совсем забыла о своих страхах и болезни. Её глаза горели живым интересом, а пальцы механической руки бессознательно выстукивали по одеялу сложный ритм.

– Как ты смог создать такое устройство из… того, что было? Нельзя ведь просто подсоединить экран и вычислительный блок – и всё!

Она говорила быстро, словно боясь, что мысли ускользнут от неё. Нейтан улыбнулся. Кажется, он нашёл к ней подход.

– Ах, если бы всё было так просто, – он подмигнул ей, гордясь собой не меньше, чем школьник, собравший свой первый паровой двигатель. – Пришлось попотеть над ним. Видишь ли… – Нейтан присел на край кровати, наклонившись к девушке и словно приглашая её в мир своих секретных разработок. – Дело в том, что стандартные вычислительные блоки Механкорда не рассчитаны на столь тонкую работу. Мне пришлось… скажем так, немного усовершенствовать и его. Добавил пару микросхем, модифицировал систему питания… – он хитро улыбнулся, наслаждаясь её нескрываемым любопытством. – В общем, пришлось поколдовать. Но, как видишь, результат того стоил. Правда?

Ада не торопилась с ответом. Её лицо, ещё недавно почти детски радостное, теперь стало серьёзным, сосредоточенным. Она внимательно смотрела на Нейтана, словно пытаясь разглядеть что-то скрытое за его словами, за его жестами.

– Откуда вы? – неожиданно спросила она, и её голос, обычно такой тихий, теперь звучал чётко и уверенно. – Где вы учились? Откуда вы знаете столько деталей о… микросхемах и модификациях?

Нейтан внезапно вздрогнул. Он неуклюже заёрзал на краю кровати, пряча глаза от её проницательного взгляда. Чёрт! Он же обещал себе быть осторожнее! Не болтать лишнего! Но он так увлёкся, рассказывая о своём творении… о том, как он перехитрил эту громоздкую, неповоротливую механику Механкорда… что проговорился.

"Неужели это снова оно?"– мысль, словно удар молота по наковальне, отозвалась в голове мужчины. Он почувствовал, как холодная волна страха прокатилась по спине, заставляя мелкие волоски встать дыбом. Неужели эта проклятая болезнь, которую он так тщательно пытался подавить, вновь заявила о себе?

Ученый провел рукой по волосам, незаметно пытаясь унять дрожь в пальцах. Он не может себе позволить расслабиться ни на секунду! Иначе эта тёмная, всепоглощающая сила захватит его без остатка. Чувствовал ведь: что-то не так. Эти внезапные приступы откровенности, невозможность промолчать, когда нужно держать язык за зубами… словно кто-то невидимый вырывал у него слова прямо изо рта. Раньше с ним такого не бывало. Нейтан всегда отличался своей хладнокровностью и умением держать все свои мысли при себе. Что же с ним происходит?

Мужчина с усилием прогнал мрачные мысли. Нужно как-то отвлечь её внимание. Пробуя улыбнуться и придать лицу беспечное выражение, он обернулся к Аде.

– Знаешь, – он попытался заговорить как можно легче, но голос прозвучал хрипло и неестественно. – Ты меня просто поражаешь! Твоя любознательность… и интерес… в подобном состоянии…– с каждым новым словом ему было все сложнее выдавливать из себя то напускное дружелюбие, что он пытался все время до этого, он резко осекся, обрывая собственные слова, словно споткнувшись на ровном месте, и быстро поднялся с её кровати. Лицо его вдруг стало напряжённым, а взгляд – бегающим.

С судорожной поспешностью, не обращая внимания на девушку, он начал собирать свои вещи. Инструменты с грохотом летели в саквояж.. Но Нейтан не замечал ничего вокруг. Его словно подменили.

– Вы ведь так и не ответили… – Ада удивлённо приподнялась на подушках, не понимая, что происходит.

– Проклятье! – тихо прошипел он сквозь зубы, отшатнувшись в сторону.

Маска дружелюбия треснула и рассыпалась на мелкие осколки, открыв лицо, искажённое внутренней борьбой. Он больше не мог притворяться. Что-то внутри него кипело, бурлило, грозясь разнести все вокруг на куски. Нейтан сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, словно пытаясь удержать это тёмное нечто в узде.

– Довольно вопросов! – обернувшись через плечо, строго бросил ученый. Его голос, ещё недавно такой мягкий и успокаивающий, теперь звучал жёстко и отрывисто. – Тебе нужен покой.

Не дожидаясь ответа, он наконец справился с замками саквояжа и поспешил к двери.

– Я… я ещё вернусь, – бросил он уже с порога, не смея даже взглянуть на девушку. – Позже. У нас ещё будет время поговорить… – последние слова потонули в стуке его быстрых, словно убегающих шагов.

А бедная девушка так и осталась сидеть на кровати, растерянно глядя на дверь, за которой только что исчез её странный спаситель…