Читать книгу Диагноз: Мультивселенная - - Страница 8

Волнение ледяной змеёй обвилось вокруг груди, сдавив рёбра, не давая вдохнуть полной грудью. Сердце колотилось, отбивая бешеный ритм. Нейтан стоял на пороге дома, куда его привёл случай… или судьба? Дом казался настоящим медным гигантом, затаившим дыхание под серым, тяжёлым небом Механкорда. Он представился "Мастером"– так, он услышал в трактире, тут называли врачей. С дрожью в руках он продемонстрировал свою "визитную карточку": старинную шестерёнку – массивную, из потемневшей от времени бронзы, с изысканным узором на боковой грани. Он берёг её как зеницу ока, этот последний привет из мира, которого для него больше нет. Но, кажется, это было лишним… Отец девушки, на первый взгляд сломленный горем, казалось, был готов ухватиться за любую соломинку. Поверить уже первому встречному… Его глаза, тусклые и усталые, вдруг вспыхнули искрой надежды.

Нейтан переступил порог и оказался в просторном холле, который больше напоминал мастерскую гениального механика, чем прихожую жилого дома. Стены украшали сложные чертежи и схемы, поблескивающие медью и сталью, а вместо привычных картин здесь красовались коллекции инструментов и шестерёнок всех форм и размеров. Воздух, наполненный запахом масла и полированной латуни, словно вибрировал от скрытой энергии. Даже люстра под высоким потолком была собрана из сотен мельчайших деталей, напоминая фантастический механический цветок.

Хозяин дома, погружённый в свои тяжёлые мысли, проводил Нейтана по извилистому, тускло освещённому коридору. На стенах висели портреты предков – суровые, с металлическим блеском в глазах мужчины и женщины пронзительно смотрели на него из прошлого. Их пальцы – чьи-то грубые и мозолистые, а чьи-то удивительно тонкие и изящные – сжимали странные, почти волшебные механизмы, от которых веяло непостижимой силой. Каждый из них был хранителем знаний и тайн Механкорда.

Наконец, они остановились перед тяжёлой дубовой дверью, украшенной резьбой в виде золотых узоров, напоминающих часовой механизм.

– Вот сюда, – тихо, почти шёпотом произнёс хозяин дома, и в его голосе Нейтан уловил дрожь. – Ада… она здесь.

Он вошёл в комнату и замер, поражённый её необычностью. Комната Ады… О, это была не просто комната, а настоящая обитель творца! Повсюду – на массивных столах из тёмного дерева, на низких стульях, заваленных книгами, и даже на полу, усыпанном мягкими коврами, – лежали развёрнутые чертежи, детали каких-то неведомых Нейтану механизмов, стопки старинных фолиантов, исписанных убористым почерком. Но в этой атмосфере созидания, Нейтан с грустью подметил чуждые элементы – среди чертежей блеснула серебряная игла, а на одном из стульев он заметил деревянный ящик с отделениями, наполненный склянками с какими-то микстурами.

Но вот его взгляд достиг её… Ада лежала на широкой кровати под балдахином из тончайшей ткани, словно драгоценность, которую бережно укрыли от посторонних глаз. Нейтан тут же отметил неестественную бледность её кожи и заметил, как слабо, почти незаметно поднимается и опускается одеяло в такт её дыханию. Она была беспомощна, словно сломанная кукла, ожидающая своего мастера, способного вернуть её к жизни.

Нейтан осмотрелся и указал на лежащий на бархатной подушке инструмент из полированной меди. Казалось, тончайшая работа механиков превратила холодный металл в изысканное украшение: он был покрыт узором в виде сердца, обвитого сплетением золотых нитей настолько тонких, что, казалось, они живут и пульсируют.

– Простите мое невежество, – проговорил Нейтан, бережно беря устройство в руки. – Если я не ошибаюсь, этот механизм… позволяет услышать сердцебиение?

– Так и есть, Мастер! – воскликнул отец Ады. – Это наш личный аурум, лучшие механики Механкорда не создали ничего более совершенного!

Нейтан аккуратно, почти нежно, прикоснулся аурумом к груди девушки и замер, вслушиваясь в биение её сердца. Дом дрожал от ритмичного дыхания паровых механизмов, гул улицы проникал даже сквозь плотно закрытые окна, но для Мастера существовал лишь один звук – тихая пульсация жизни юной леди. И эта пульсация была хаотичной, сбивчивой, словно испуганная птица трепыхалась в ее грудной клетке. То ускоряясь до сумасшедшей скорости, то замедляясь, превращаясь в едва уловимую дрожь, сердце издавало глухие, хлюпающие звуки, словно каждый удар сопровождался тревожным «бульк». Оно не просто билось – оно захлёбывалось, боролось с чем-то вязким, мешающим, словно то была густая маслянистая жидкость…

В этот момент Нейтану как никогда не хватало привычного соноспира – того, что остался в Нейрополисе… Конечно, в этом мире, где царили пар и механика, никто и не слышал о таких устройствах. Придётся импровизировать. Благо, дом отца Ады производил впечатление места, где можно найти детали для чего угодно…

– Скажите, – обратился он к хозяину дома. – А у вас найдутся материалы для тонких работ? Мне нужно будет кое-что сконструировать… для лечения вашей дочери.

– Конечно, – сейчас он был бы готов отдать последние шестеренки из своих лучших механизмов. – Всё, что вам потребуется! Зовите меня мистер Клоктауэр. И… прошу вас, оставайтесь у нас столько, сколько нужно.

Взгляд его, полный тревоги, говорил о том, что он понимал: наблюдение – важнейшая часть лечения, и от того, насколько внимательно Мастер будет следить за состоянием Ады, зависела её жизнь.

Мистер Клоктауэр провёл Нейтана в комнату, приготовленную для гостя. Конечно, она не могла сравниться с мастерской его дочери – обителью творчества и механических чудес, – но была по-своему уютной: тихой, насколько это возможно в городе, что никогда не спит; с большим столом у окна, затянутого тонкой тканью, которая развевалаcь от порывов ветра. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь нее, создавали на столе причудливую игру света и тени – идеальное место для работы. Нейтан сразу представил, как разложит здесь свои инструменты, чертежи… а вечером, когда город за окном окутает густой фиолетовый туман, он сможет уединиться здесь и вернуться к ведению дневника, доверяя бумаге все свои наблюдения и мысли.

В доме Клоктауэров Нейтану предоставили не только уютную комнату, но и возможность привести себя в порядок – роскошь, о которой мужчина уж думал можно позабыть. Усталость, накопленная за этот день, словно свинцовый груз тянула вниз, не давая вздохнуть полной грудью. Но он не мог себе позволить расслабиться, пока не станет вновь выглядеть как человек, достойный звания "врача". Горячая ванна и чистая одежда творили чудеса, стирая с него пыль дороги и возвращая ощущение собственного "я". Вернувшись в комнату, Нейтан убрал Квантовый транслятор в ящик стола, словно отгораживаясь от внешнего мира, откопал где-то ручку и, удобно устроившись за столом, открыл дневник. Пришло время разложить все мысли по полочкам, прежде чем они превратятся в хаотичный клубок противоречий.