Читать книгу Шёпот древних - - Страница 4

Рассвет пришёл не как освобождение, а как медленное отступление осады.

Лиза и Маргарет всё ещё сидели на кухне, когда первые лучи солнца просочились сквозь щели в шторах. Серый, неуверенный свет октябрьского утра в Шотландском высокогорье. Но даже этот слабый свет изменил всё.

Шёпот прекратился первым. Один момент он был там – тихий, настойчивый, проникающий сквозь стены – а в следующий исчез, словно его и не было. Потом прекратились звуки движения вокруг дома. Шелест, который Лиза слышала всю ночь, затих.

И наконец, самое жуткое – шаги наверху остановились.

Мать выдохнула – долгий, дрожащий выдох облегчения.

"Они ушли," – сказала она, и голос её был хриплым от усталости. "До следующей ночи."

Лиза встала на негнущихся ногах и подошла к окну. Осторожно, словно ожидая ловушки, она приоткрыла штору.

Сад был пуст.

Никаких высоких фигур. Никаких теней. Только обычный осенний пейзаж – заросший газон, покрытый опавшими листьями, старые деревья на краю участка, туман, поднимающийся от земли. Всё выглядело настолько нормально, что Лиза почти усомнилась в том, что произошло прошлой ночью.

Почти.

Потому что на траве, там, где должны были стоять фигуры, трава была примята. Множество следов – если их можно было назвать следами. Не отпечатки ног, а что-то другое. Круглые вмятины, словно кто-то поставил на землю очень длинные шесты. И в каждом месте, где была вмятина, трава почернела, словно обожжённая.

"Они оставляют метки," – сказала мать, подходя сзади. "Каждую ночь. К утру следы исчезают, трава восстанавливается. Но на несколько часов они остаются. Как напоминание."

Лиза закрыла штору и повернулась к матери.

"Мне нужно увидеть комнату отца," – сказала она.

Мать покачала головой.

"Лиза, не надо. Там ничего нет. Я проверяла сотни раз."

"Всё равно. Пожалуйста."

Мать долго смотрела на неё, потом кивнула.

"Хорошо. Но будь готова. То, что ты услышишь это не легко."

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Дом при дневном свете выглядел менее зловеще, но не менее странно. Портреты на стенах – предки, которых Лиза никогда не знала – казалось, следили за ней взглядами. Деревянный пол скрипел под ногами громче, чем она помнила.

Комната отца находилась в конце коридора. Дверь была закрыта, но не заперта.

"Я перестала её запирать," – объяснила мать. "Замок не помогает. Звуки всё равно проходят сквозь него."

Лиза положила руку на дверную ручку. Металл был холодным.

"Когда я открою дверь," – спросила она, – "что я увижу?"

"Пустую комнату," – ответила мать. "Только пустую комнату."

Лиза повернула ручку и толкнула дверь.

Комната была действительно пуста.

Не просто пуста – абсолютно, полностью, невозможно пуста. Не было кровати, которая стояла здесь тридцать лет. Не было шкафа с одеждой отца. Не было письменного стола, за которым он работал. Не было книжных полок, заполненных его любимыми романами о приключениях и истории.

Была только комната – деревянный пол, белые стены, высокое окно с видом на лес. И пыль. Толстый слой пыли на полу, нетронутый, без следов.

Но при этом Лиза слышала их.

Шаги.

Медленные, размеренные шаги, идущие от окна к двери. От двери к противоположной стене. От стены обратно к окну. Звук был ясным, отчётливым, несомненным. Шаги взрослого мужчины в тяжёлых ботинках.

Шаги её отца.

"Отец?" – позвала Лиза, и голос её дрожал. "Ты здесь?"

Шаги прекратились.

Тишина протянулась долго – десять секунд, двадцать, полминуты.

Потом раздался голос. Не снаружи, не изнутри комнаты, а откуда-то между. Из пространства, которое не было ни здесь, ни там.

"Лиза." Голос отца, но отфильтрованный через что-то. Как будто он говорил из-под воды или сквозь толстое стекло. "Ты не должна была приходить."

"Где ты?" – Лиза вошла в комнату, несмотря на руку матери, пытавшуюся её остановить. "Отец, где ты?"

"Я я не знаю. Здесь. Везде. Нигде. Я в комнате, но комнаты нет. Я хожу, но никуда не иду. Это это сложно объяснить."

Лиза осмотрелась. Пустая комната. Пыль на полу. Никаких следов, хотя она ясно слышала шаги.

"Что они с тобой сделали?"

"Они показали мне правду," – ответил голос, и в нём была странная нотка – не страха, а чего-то похожего на удивление. "Правду о земле. О том, что было здесь до нас. О том, что будет после. Земля, Лиза земля живая. Она помнит. И мы мы построили на ней дом. Без разрешения. Без уважения. Мы просто взяли."

"Это не твоя вина," – сказала Лиза. "Ты не знал."

"Не знание не освобождает от ответственности," – голос стал тише. "Они ждали тридцать лет. Они давали нам шанс уйти. Но мы не ушли. И теперь теперь они требуют цену."

"Какую цену?"

Долгая пауза.

"Одного из нас," – наконец сказал голос. "Или всех троих. Выбор за вами."

Мать всхлипнула за спиной Лизы.

"Томас, пожалуйста," – взмолилась она. "Скажи нам, как тебя вернуть. Должен быть способ."

"Я не знаю, хочу ли я вернуться," – ответил голос, и эти слова прозвучали как удар. "Здесь здесь нет боли. Нет страха. Нет времени. Я существую в моменте, который длится вечно. Это не плохо, Маргарет. Это просто другое."

Лиза почувствовала, как слёзы текут по её щекам.

"Ты наш отец. Ты муж. Ты не можешь просто остаться там."

"Может быть, я уже не тот человек, которого вы помните," – сказал голос. "Может быть, когда они взяли меня, они взяли только часть. А часть оставили здесь, в этой комнате, ходить вечно, думать о том, что я потерял."

Шаги начались снова. Туда. Обратно. Туда. Обратно.

"Слушайте меня обе," – голос стал более настойчивым. "Они придут снова сегодня вечером. И каждый вечер после этого. Они будут ждать вашего решения. Кто останется. Кто уйдёт. И если вы не решите, они решат за вас."

"Сколько у нас времени?" – спросила Лиза.

"Они не сказали. Может быть, неделя. Может быть, месяц. Может быть, до первого снега. Но время истекает. Я чувствую это. Земля становится более нетерпеливой."

Мать зашла в комнату и встала рядом с Лизой.

"Томас, я люблю тебя," – сказала она в пустоту. "Я буду любить тебя, где бы ты ни был."

"Я знаю," – ответил голос мягко. "И я люблю тебя. Обеих. Именно поэтому я хочу, чтобы вы ушли. Покиньте дом. Покиньте Гленморган. Бегите, пока можете."

"А как же ты?" – спросила Лиза.

"Я уже ушёл," – сказал голос. "То, что вы слышите – это эхо. Память о человеке, которым я был. Настоящий Томас настоящий Томас уже в другом месте."

Шаги замедлились, становясь тише.

"Они зовут меня," – сказал голос, угасая. "Мне нужно идти. Помните помните меня таким, каким я был. Не тем, чем я стал."

"Отец!" – крикнула Лиза, но ответа не было.

Только пустая комната. Только пыль. Только тишина.

Мать и дочь стояли посреди комнаты, держась за руки, плача тихо.

Снаружи, за окном, ветер шелестел листьями. И в этом шелесте Лиза почти могла различить слова. Почти могла услышать шёпот древних, обещающий и угрожающий одновременно.

Остаток дня прошёл в странном полусне.

Мать легла в своей комнате, измученная бессонными неделями. Лиза осталась внизу, исследуя дом при дневном свете.

Она нашла дневник отца в его кабинете – толстую кожаную тетрадь, заполненную его крупным, неровным почерком. Последняя запись была датирована днём перед его исчезновением.

Сегодня вечером я выйду к ним. Я должен узнать, чего они хотят. Почему они пришли. Маргарет боится, и я не могу позволить ей жить в страхе. Если я могу остановить это – я остановлю. Если я могу договориться – я договорюсь. А если нет по крайней мере, я попытался.

Дальше шли страницы, исписанные более ранними записями. Лиза читала их одну за другой.

Первые упоминания о странных событиях датировались пятнадцать лет назад. Отец писал о звуках в лесу, о тенях на краю сада, о чувстве, что кто-то наблюдает за домом. Но тогда всё было мягче, менее агрессивно.

Может быть, это просто старый дом, – писал он. Может быть, это просто ветер и животные. Может быть, я слишком много читаю готических романов.

Но с годами записи становились более тревожными.

Сегодня видел фигуру в лесу. Очень высокую. Думал, что это дерево, но деревья не двигаются.

Маргарет слышала шёпот сегодня ночью. Она говорит, что это был ветер. Но я тоже слышал. И это были не ветер. Это были голоса.

Десять лет мы живём здесь. Десять лет счастья. Но теперь что-то изменилось. Что-то пробудилось.

Лиза перелистывала страницы, и картина становилась яснее. Отец понимал. Может быть, не сразу, может быть, не полностью, но он знал, что что-то не так с этой землёй. Что дом был построен на месте, которое не хотело дома.

Она нашла карту, вложенную между страниц. Старая карта Гленморгана, датированная 1823 годом. На месте их дома был только лес. И странный символ, нарисованный чьей-то рукой – круг с тремя линиями, исходящими из центра.

Под картой была записка отца:

Местный историк сказал, что это место называлось 'Кайрн нан Сиде' – Холм Фейри. Здесь были камни, очень старые камни, образующие круг. Когда строили дом в 1890-х, камни убрали. Разбили и использовали для фундамента. Историк сказал, что это было ошибкой. Что камни были границей. Защитой. И когда их убрали, граница исчезла.

Лиза положила дневник и посмотрела в окно. Туман поднимался от земли, становясь всё гуще. Солнце уже клонилось к закату, хотя было только четыре часа дня.

Скоро наступит ночь.

И они вернутся.

Она взяла дневник и поднялась в свою старую комнату на втором этаже. Комната была такой же, какой она её оставила четыре года назад – плакаты на стенах, книги на полках, старый письменный стол у окна.

Лиза села за стол и открыла ноутбук. Если они хотят историю, она даст им историю. Она начнёт писать. Начнёт документировать всё – от поездки в поезде до разговора с голосом отца в пустой комнате.

Может быть, через письмо она найдёт ответ. Может быть, через слова она поймёт, чего они хотят.

Или может быть, письмо само по себе будет ответом.

Её пальцы коснулись клавиатуры, и первые слова начали появляться на экране:

Дождь бил по окнам поезда с той настойчивостью, которая свойственна только британской осени.

Она писала. Писала свою историю. Писала историю дома. Писала то, что знала, и то, что чувствовала.

И пока она писала, снаружи начало темнеть.