Читать книгу Шёпот древних - - Страница 6

Рассвет третьего дня пришёл с дождём.

Лиза проснулась на диване в гостиной, не помня, как заснула. Последнее, что она помнила – это было около четырёх утра, она сидела с дневником отца, перечитывая его записи снова и снова, пытаясь найти что-то, что они могли упустить. Мать дремала в кресле напротив, обёрнутая в одеяло, её дыхание было неровным даже во сне.

Теперь было светло – серый, унылый свет шотландского утра, пробивающийся сквозь задёрнутые шторы. Дождь барабанил по крыше, стекал по окнам, создавал лужи во дворе. Обычный осенний дождь, но для Лизы он был благословением. Он смывал следы ночи, очищал воздух, возвращал миру подобие нормальности.

Мать всё ещё спала. Лиза тихо встала, накрыла её вторым одеялом и прошла на кухню. Ей нужен был кофе. Сильный, горячий кофе, чтобы прогнать остатки ночных кошмаров и заставить мозг работать.

Пока вода закипала, она стояла у окна, глядя на сад. Дождь превратил его в размытое пятно зелёного и серого. Деревья качались на ветру, их ветви хлестали воздух, как руки, пытающиеся что-то схватить. Но днём они были просто деревьями. Днём всё было просто тем, чем казалось.

Почти всё.

На траве, там, где прошлой ночью стояли существа, были те же чёрные следы. Круглые вмятины, словно от очень тяжёлых шестов. Но на этот раз их было больше. Намного больше. Они образовывали почти полный круг вокруг дома, прерываясь только там, где была подъездная дорога.

Они окружали их. Методично, терпеливо окружали.

Лиза отвернулась от окна, когда чайник засвистел. Налила кофе в две кружки, добавила сахар и молоко. Мать не любила крепкий кофе, но сегодня ей понадобится вся бодрость, которую они могли получить.

Когда она вернулась в гостиную, мать уже не спала. Она сидела в кресле, глядя в пустоту, руки сжимали одеяло так крепко, что костяшки пальцев побелели.

"Мама?" – Лиза протянула ей кружку. "Ты в порядке?"

Мать взяла кофе, но не пила. Просто держала, словно грелась от его тепла.

"Мне снился сон," – сказала она тихо. "Твой отец был в нём. Не голос, не призрак. Настоящий Томас, каким он был. Мы были молодыми, только что переехали в этот дом. Он показывал мне сад, рассказывал о своих планах – розы здесь, овощная грядка там, может быть, маленький пруд в углу. Он был таким счастливым."

Слёзы потекли по её щекам.

"А потом я посмотрела на землю, и увидела, что она дышит. Поднимается и опускается, как грудь спящего великана. И я поняла, что мы стоим не на земле. Мы стоим на чём-то живом. На чём-то, что терпит нас только потому, что ещё не решило, что с нами делать."

Лиза села рядом с ней, обняла за плечи.

"Это был просто сон, мама."

"Нет," – мать покачала головой. "Это была память. Я чувствовала это тогда, в первый день. Что-то неправильное в этом месте. Но я проигнорировала это. Я хотела, чтобы твой отец был счастлив. И теперь"

Она не закончила, но не нужно было. Теперь отец был где-то между мирами, а они были в ловушке в доме, окружённом древними существами, требующими невозможного выбора.

Они пили кофе в молчании, слушая дождь.

"Мама," – сказала наконец Лиза. "Отец писал в дневнике о психиатре. Что он приезжал осматривать тебя. Расскажи мне об этом."

Мать вздохнула.

"Это было на второй неделе. После того, как твой отец исчез. Я позвонила своему врачу, доктору Фрейзеру, и сказала, что что у меня галлюцинации. Что я слышу шаги мёртвого мужа, вижу фигуры в саду. Я думала, может быть, это моё горе. Может быть, я действительно схожу с ума."

"И что он сказал?"

"Он приехал на следующий день. Привёз с собой психиатра из Питлохри, доктора Кэмерона. Молодого человека, лет тридцати пяти, очень профессионального, очень рационального. Он задавал вопросы, делал записи, кивал в нужных местах."

Мать отпила кофе, её руки уже не дрожали так сильно.

"Потом он попросил осмотреть дом. Мы прошлись по комнатам, и я рассказывала ему обо всём – о шагах наверху, о звуках снаружи, о чувстве, что за нами наблюдают. Он был очень терпелив, очень понимающ. 'Посттравматическое стрессовое расстройство,' – говорил он. 'Совершенно нормальная реакция на потерю.'"

"Что изменилось?"

"Когда наступил вечер. Было около шести, начинало темнеть. Доктор Кэмерон собирался уезжать, но я попросила его остаться ещё немного. 'Подождите до темноты,' – сказала я. 'Подождите, и вы увидите, что я не сумасшедшая.' Он согласился. Доктор Фрейзер тоже остался."

Мать встала и подошла к окну, хотя не открыла штору.

"Солнце село. Я включила все огни, как делаю каждый вечер. Доктор Кэмерон сидел в гостиной, попивал чай, который я заварила. Он всё ещё был спокоен, всё ещё профессионален. И потом они пришли."

"Существа?"

"Да. Я услышала их сначала – шаги вокруг дома. Доктор Кэмерон тоже услышал. Он выпрямился в кресле, нахмурился. 'Что это?' – спросил он. 'Кто-то ходит там?' Я сказала: 'Посмотрите сами.'"

Мать повернулась к Лизе, и в её глазах была странная смесь торжества и ужаса.

"Он подошёл к окну. Я предупредила его не открывать штору полностью, только немного приоткрыть. Он приоткрыл. И увидел их."

"Что он сделал?"

"Сначала ничего. Просто стоял там, глядя. Минуту, может быть, две. Потом он очень медленно закрыл штору, отошёл от окна и сел обратно в кресло. Его лицо было белым. Руки тряслись. 'Я видел' – начал он, но не смог закончить."

Мать вернулась к креслу и села.

"Доктор Фрейзер спросил его, что случилось. Доктор Кэмерон несколько раз открывал рот, пытаясь говорить, но слова не шли. Наконец он сказал: 'Там что-то есть. Что-то очень высокое. Несколько вещей. Они стоят неподвижно, но я чувствую, что они смотрят на дом. На меня.' Его голос дрожал."

"Доктор Фрейзер тоже посмотрел?"

"Нет. Он отказался. Сказал, что это, должно быть, тень деревьев, игра света. Что мы все устали и видим то, чего нет. Но доктор Кэмерон покачал головой. 'Это не деревья,' – сказал он. 'Деревья не двигаются так. Не смотрят так.'"

Мать допила кофе и поставила пустую кружку на стол.

"Они уехали вскоре после этого. Доктор Кэмерон был бледен, молчалив. На следующий день доктор Фрейзер позвонил мне. Сказал, что доктор Кэмерон взял отпуск на неделю. Что он испытывает некоторые личные трудности. С тех пор я его не видела."

Лиза подумала об этом. Профессиональный психиатр, рациональный человек науки, увидевший то, что не вписывалось в его картину мира. И не смогший это принять.

"Но хотя бы он поверил тебе," – сказала Лиза. "Хотя бы ты знаешь, что не сумасшедшая."

"Иногда," – ответила мать тихо, – "я думаю, сумасшествие было бы легче. Если бы всё это было в моей голове, можно было бы принять таблетки, пройти терапию, выздороветь. Но это реально. И от реальности не выздоравливают."

Они сидели в тишине, каждая погружённая в свои мысли.

Снаружи дождь усилился, превратившись в ливень. Вода барабанила по крыше, хлестала по окнам, создавала потоки, стекающие по подъездной дороге. Мир снаружи превращался в размытое пятно серого и зелёного.

"Мне нужно съездить в деревню," – сказала внезапно Лиза. "Поговорить с людьми. Отец писал, что старожилы отказывались говорить, но, может быть, они поговорят со мной. Может быть, если они знают, что мы в опасности—"

"Они не помогут," – прервала её мать. "Я пробовала. После того, как твой отец исчез, я ходила в деревню, пыталась говорить с людьми. Но все они смотрели мимо меня, меняли тему, находили срочные дела. Как будто существует какой-то заговор молчания."

"Но почему? Если это происходит, если люди знают—"

"Потому что это происходило раньше," – сказала мать. "Я уверена в этом. Наш дом не первый. Это место оно забирает людей. Уже долгое время. И деревня научилась не вмешиваться. Не говорить. Притворяться, что ничего не происходит."

Лиза встала и начала ходить по комнате.

"Тогда я поеду в Питлохри. Или в Эдинбург. Найду того историка, с которым говорил отец. Или специалиста по фольклору. Кого-то, кто знает о древних легендах, о духах земли—"

"И что ты скажешь им?" – спросила мать устало. "Что наш дом окружён призраками? Что мой муж исчез в вспышке света и теперь его голос звучит из пустой комнаты? Кто поверит?"

"Доктор Кэмерон видел. Значит, другие могут увидеть. Значит, есть доказательства—"

"Доказательства, которые существуют только ночью," – мать покачала головой. "Днём всё нормально. Днём мы просто две женщины в старом доме, говорящие странные вещи. А ночью ночью никто не захочет быть здесь, чтобы увидеть доказательства."

Лиза остановилась перед матерью.

"Тогда что нам делать? Просто ждать? Ждать, пока они не потеряют терпение и не возьмут то, что хотят?"

Мать долго смотрела на неё. В её глазах была глубокая усталость, но также и что-то другое. Решимость. Сила, которую Лиза не видела раньше.

"Нет," – сказала мать тихо, но твёрдо. "Мы не будем ждать. Твой отец пытался бороться один. И проиграл. Но нас двое. И у нас есть то, чего у него не было."

"Что?"

"Ты," – мать взяла её за руки. "Ты писатель. Ты работаешь со словами, с историями, с легендами. Твой отец был инженером – он думал логически, рационально. Но это не рациональная ситуация. Это история. Древняя, тёмная история. И истории имеют структуру. Имеют правила. Имеют концовки."

Лиза почувствовала, как что-то щёлкнуло в её сознании. Мать была права. Это была история. У каждой истории есть структура – начало, середина, конец. У каждой истории есть поворотные точки, моменты выбора.

"Они хотят, чтобы я стала их рассказчицей," – сказала Лиза медленно. "Голос предложил мне это прошлой ночью. Служить земле, быть её памятью, её голосом."

"И что это значит, по-твоему?"

Лиза подумала. Рассказчица земли. Голос древних. Та, кто записывает истории, передаёт их.

"Они хотят, чтобы я написала их историю," – сказала она. "Настоящую историю. Не просто страшную сказку, а правду о земле, о них, о том, что происходит здесь."

"А если ты напишешь её?"

"Может быть" – Лиза посмотрела на дневник отца на столе. "Может быть, письмо – это и есть жертва, которую они хотят. Не кровь. Не жизнь. А историю. Память. Свидетельство."

Снаружи гром прокатился по небу, и дождь стал ещё сильнее.

Мать улыбнулась – первая настоящая улыбка за много дней.

"Тогда пиши," – сказала она. "Пиши, как будто от этого зависит наша жизнь. Потому что, возможно, так оно и есть."

Лиза поднялась в свою комнату, открыла ноутбук и начала писать. Не художественную прозу, не выдуманную историю, а правду. Всё, что она знала. Всё, что видела. Всё, что чувствовала.

Она писала о поезде и загадочной женщине. О дороге через лес и коридоре из существ. О пустой комнате и голосе отца. О шёпоте древних и их требованиях.