Читать книгу В гостях у людоеда - - Страница 3

На другом берегу реки рос Страшный лес. Когда-то в самые давние времена лес не был страшным. Говорили даже, что там есть одна из самых красивых полян на свете, где били родники и радуги сплетались друг с другом, отчего получались разноцветные сверкающие на солнце воротца. Можно было проходить через них и есть землянику!

Но потом об этом совсем забыли. Вот уже много лет никто в лес не ходил, ни за грибами, ни за ягодами. Все знали, что там живёт страшный человек – людоед. Правда, никто его никогда не видел, вернее, кто-то когда-то видел, но кто и когда – не могли вспомнить. Говорили, что любой, входивший в этот лес, обратно не возвращался: будто людоед его съедал. Правда, долгие, долгие годы в этот лес не ходили, поэтому никто толком и не знал, живёт ли там кто-нибудь вообще. Но на всякий случай наказывали своим детям туда не ходить, ни за что.

Так и стоял лес – дремучий, заросший и совершено нехоженый. И правильно!

Потому что в лесу и в самом деле жил страшный человек, хотя людоедом он не был. Звали его Гумус, был он угрюмым, необщительным, грубым. Попадаться ему на глаза не стоило. Скорее всего, Гумус накостылял бы по первое число.

Правда, он не всегда обитал в лесу. Когда-то Гумус был обычным мальчиком и жил в небольшом городке. От его отца-башмачника пахло кожей и вощёной дратвой[2], а мама пела сыну на ночь колыбельные песни. В семье к нему относились нежно, но Гумус никак не мог научиться дружить с другими детьми – он был очень стеснительным. За это его дразнили, а он, обидевшись, убегал за сарай. Никто из детей не умел разговаривать вежливо, Гумусу это не нравилось.

Когда мальчик подрос, отец отправил его работать подмастерьем на фабрику, и там-то ему пришлось совсем плохо. Хозяин так орал из-за всякого пустяка, что хотелось удрать. Поначалу Гумус старался не отвлекаться на крики и брань. Терпел, мучился, но однажды не выдержал, бросился на хозяина и стукнул его кулаком! В бок! А потом сам начал кричать на тех, кто был рядом.

Хозяин тут же выгнал его. Гумус пришёл домой и накричал на родителей. Он кричал на всех кругом. Родители сначала удивились, пытались его урезонить, а потом перестали с ним разговаривать.

Всё пошло наперекосяк, Гумус бранился, грубил и бросался на встречных. Люди стали его сторониться, и Гумус обиделся на всех. Да так страшно, что решил уйти, исчезнуть. Отправился в лес, построил себе шалаш и ждал несколько дней, пока его не начнут искать.

Но оказалось, что никто и не думал этого делать. Вернее, искать его начали, но не сразу. Сначала, когда Гумус исчез, все облегчённо вздохнули и несколько дней наслаждались тишиной. Потом забеспокоились родители, обратились в полицию. Та обыскала город, соседние посёлки, но никого не обнаружила. Через неделю все жители города пошли в лес, но было поздно. Гумус к этому времени обиделся окончательно. «Ах так, – думал он, – не хотите, чтобы я жил с вами, и не буду! Не желаю никого видеть! Выйду отсюда, только когда мне скажут: „Гумус, пожалуйста, мы тебя очень просим!“ Только тогда! Всех вас ненавижу и буду обижать!»

Он сдержал слово. Ушёл глубже в лес, в самую чащу, в большой пещере устроил жилище, а всякого, кто появлялся даже на опушке, забрасывал из засады камнями да палками. Поначалу некоторые смельчаки подходили к деревьям и кричали:

– Эй ты, Гумус, грубиян! Эй ты, выходи, людоед!

Но как-то раз он выбежал на опушку с огромной дубиной и заорал:

– Да, я грубиян, людоед! Всех вас сейчас поймаю и зажарю!

Обидчики испугались и бросились наутёк. А Гумус ещё долго стоял на краю леса и тряс дубиной.

С тех пор прошло много времени. В Страшный лес больше никто не ходил, некоторые думали, что Гумус умер, другие говорили, что он уехал, третьи верили, что он действительно стал людоедом… Сам Гумус постарел, стал ворчливее и драчливее. Но ворчал он теперь только на птиц, ежей и комаров. А «дрался» лишь с волками и лисицами. Он перестал бриться, стричься, мыться и стал таким страшным, что, едва завидев его, все опрометью бросались прочь.

Однажды он был на реке, ловил раков и вдруг услышал какой-то свист. Такой громкий, что рак, который было попался, вдруг подпрыгнул, шлёпнулся в воду и зарылся на дне. Гумус же обхватил голову руками, скрючился и в первый раз за много-много лет испугался.

«Что это? Что такое?» Он осторожно открыл глаза и посмотрел в сторону дороги.

– Бардак-кавардак, – прошептал Гумус. – Безобразие. Всех раков распугали.

Он взял корзину и подошёл к берегу. Слева за поворотом была отмель, и он повернул туда, чтобы перейти реку вброд. Поднявшись затем на высокий холм, он увидел картину, которая долго потом приходила к нему в страшных снах.

Бардак-кавардак!

Это было поле боя. Всюду лежали убитые мужчины и женщины. Павшие лошади, перевёрнутые кареты загораживали дорогу. Тюки и саквояжи были разорваны, распороты, перемешаны с обломками оглоблей, колёс, остатками конской упряжи.

– Сколько лет живу, впервые такое вижу!

Гумус подошёл ближе.

– Эй! Есть кто живой?!

Никто не отзывался.

«Бардак-кавардак, надо уходить, пока меня не заметили, – подумал Гумус. – Ещё подумают, что это я всех убил».

Он обошёл повозку.

– Только возьму кое-что для хозяйства.

И он склонился над колесом.

– Есть чем поживиться. Надо вон ту повозку за брать, она почти целая, одежду, сундук.

Он ходил от одной кареты к другой, прикидывая, что можно отнести к себе.

– Няня! Папа! – вдруг услышал он. – Няня! Папа!

Гумус обернулся и увидел маленькую девочку. Она сидела рядом с колесом, слёзы оставили на её грязных щеках две светлые полоски.

– Бардак-кавардак! – изумлённо произнёс Гумус. – Ты кто?

– Кто? – сказала девочка. – Ты кто?

– Я Гумус. А ты кто?

– Кто?

– Что ты ктокаешь, бардак-кавардак! Отвечай, кто ты такая?

– Такая, – повторила девочка и заплакала.

Гумус отвернулся.

– Только этого мне не хватало. Ребёнка! Прекрати плакать! – строго сказал он. – Как тебя зовут?

– Летика, – заикаясь, прошептала девочка, – Летика.

– Летика, – произнёс Гумус и задумался. – Как ты здесь оказалась?

Девочка молчала.

– Где твои родители? У тебя есть мама? Папа?

– Папа, няня, – ответила Летика и снова заплакала.

– Бардак-кавардак, ну и дела!

Гумус опять задумался. Нет, что за люди! Устраивают пальбу, убивают друг друга на глазах у ребёнка! Бардак-кавардак!

Гумус посмотрел на девочку.

– Что мне с тобой делать? Ты есть хочешь? Ням-ням? Кашу хочешь?

– Кашу, – согласилась Летика.

– Кашу! – проворчал Гумус. – Какую кашу, бардак-кавардак? Где я возьму кашу?! Нет у меня никакой каши! Есть раки, будешь? Будешь.