Читать книгу Собиратель надежд - - Страница 10

Хальдун покинул Аль-Мадир в самый подходящий момент – когда дым над городом еще вился столбом. Он узнал того бородатого странника, с которым встретился в пустыне, едва тот появился на городских улицах. И сразу понял: пришло время сматываться.

Слишком опасно оставаться, думал он тогда, поспешно укладывая пожитки. Если этот Назир узнает, что кто-то торгует от его имени, мне несдобровать. А если народ поймет, что я морочил им голову…

Но уезжая, Хальдун прихватил с собой кое-что ценнее золота – новые флаконы с дешевым парфюмом и готовую историю. Теперь он мог честно сказать, что видел пророка собственными глазами. Мог описать его лицо, голос, манеры. А главное – мог рассказать о том, как сбылись пророчества: храм действительно разрушился, дождь действительно пошел.

Три дня спустя после бегства из города Хальдун ехал по пыльной караванной дороге, напевая старую песню про купца, который продавал звёзды. Осёл Мудрец шел ровно, хромота почти прошла, а в седельных сумках позвякивали тридцать четыре флакона – три он уже продал в придорожных поселениях.

Первый успех пришел в Бир-эт-Тине, крошечном оазисе в дне пути от Аль-Мадира. И случился он совершенно не так, как планировал Хальдун.

– А от боли в спине поможет? – недоверчиво спросил местный старейшина Ибрагим, крутя флакон в руках. – Моя Хадиджа уже полгода стонет, то ли от радикулита, то ли от того, как я ей надоел.

Хальдун растерялся.

– Ну… то есть… конечно, о шейх, это масло обладает целебными свойствами, – Хальдун откупорил флакон, и в воздух потянулся сладковатый аромат миндаля и лаванды. – Видите, какого золотистого цвета? И как приятно пахнет?

– Вот и ладно! – обрадовался Ибрагим. – А то знахарь местный советует пиявок ставить, а жена боится. Сколько берешь?

Хальдун назвал цену в серебряную монету, ожидая торга, но старейшина тут же полез в кошель.

– Дешево! А расскажи-ка, как мазать-то. Всю спину или только там, где болит?

Господи, думал Хальдун, покидая оазис с серебряной монетой в кармане. Какие бездуховные люди.

Но деньги есть деньги.

* * *

К полудню показались шатры кочевого племени, раскинувшиеся у убогого колодца. Хальдун знал это место – здесь часто останавливались пастухи из племени Бени-Калб, которые гоняли свои стада между летними и зимними пастбищами.

У колодца стояло человек тридцать мужчин, женщин и детей. Верблюды жевали колючки, козы блеяли в загоне из ветвей. Запах костров и вареного мяса смешивался с ароматом кофе – верный признак гостеприимства.

– Мир тебе, странник, – окликнул Хальдуна седобородый мужчина, очевидно, глава племени. – Откуда держишь путь?

– Из Аль-Мадира, о шейх, – ответил Хальдун, спешиваясь. – Хальдун ибн Суфьян, торговец, к вашим услугам.

– Абу Талал из Бени-Калб. Присаживайся к огню, отведай нашего кофе. Какие вести несешь из города?

Хальдун принял чашку дымящегося кофе и осмотрел собравшихся. Лица усталые, обветренные. На женщинах простая одежда, украшения скромные. Дети худоваты, хотя и не истощены. Племя не бедствовало, но и богатством не избаловано.

– Странные времена в городах, о Абу Талал, – начал Хальдун, отхлебывая кофе. – Кристаллы угасают, жрецы ссорятся, люди мечутся в поисках истины.

– Так и есть, – кивнул старик. – Мы видели дым над Аль-Мадиром три дня назад. Что там случилось?

Вот оно. Идеальный момент.

– То, что и должно было случиться, – торжественно произнес Хальдун. – Исполнились древние пророчества. Пришел тот, кого ждали, пророк из пророков.

Разговоры у костра стихли. Дети притихли, женщины подались ближе.

– О каком пророке ты говоришь? – спросил Абу Талал.

Хальдун поставил чашку и откинулся назад.

– Я встретил его в пустыне, о шейх. Человека, которому боги открыли тайну воды. Он шел из священного храма в северных горах, где дождь не прекращается никогда. И сказал мне: "Время старых камней кончилось. Время живой воды пришло."

– Как его имя? – прошептала молодая женщина.

– Аль-Райан, – ответил Хальдун. – "Утоляющий жажду". И он дал мне вот это.

Торговец достал один из синих флаконов и поднял его так, чтобы стекло поймало солнечный свет.

– Чепуха! – неожиданно выпалил подросток лет шестнадцати, сидевший у края круга. – Дядя, что ты за сказки нам рассказываешь?

В лагере воцарилась неловкая тишина. Абу Талал нахмурился:

– Малик, не перебивай старших.

– Но дедушка! – не унимался парень. – Если он правда встретил пророка, пусть расскажет, как тот выглядел. Какого он роста, какого цвета глаза, во что одет?

Черт, подумал Хальдун. Умный мальчишка.

– Высокий, – начал он осторожно. – С благородным лицом…

– А шрам есть? – перебил Малик.

Хальдун замер.

– Какой шрам? – спросил он.

Малик торжествующе усмехнулся:

– Ну вот! А все пророки должны иметь знак избранности. У Ибрагима родинка была, у Мусы – белые волосы. А этот пророк – какой у него знак?

Хитрый малый, подумал Хальдун с облегчением. Пытается поймать меня, но сам же и подсказывает ответ.

– Да, – торжественно произнес он. – Белые пряди в бороде, хотя сам он еще молод. Знак небесного огня, который коснулся его.

– А еще? – не отставал Малик.

– Еще у него глаза как горные озера – такие чистые, что видно дно. И когда он говорит о воде, от его слов веет прохладой.

Абу Талал кивнул с видом знатока:

– Это правильные признаки. Малик, не срамись больше перед гостем.

Подросток замолчал, но Хальдун чувствовал его недоверчивый взгляд.

– Масло из семян священных цветов, что растут только у подножия Первого Храма, – продолжил торговец. – Каждая капля пропитана его молитвами и благословениями.

– Что оно дает? – спросил молодой пастух.

– Тому, кто примет его с верой – защиту в пути, здоровье скота, благословение на все начинания, – Хальдун говорил негромко, доверительно. – А когда придет великий дождь, который смоет старый мир, это масло убережет праведных от бури.

К концу дня Хальдун продал пять флаконов и десять медных амулетов. Даже Малик в итоге выпросил у отца монету на амулет – "для проверки".

* * *

На второй день пути Хальдун догнал небольшой караван – семь верблюдов, груженных мешками с зерном. Караванщик оказался худощавым мужчиной средних лет с умными, усталыми глазами. Представился просто: Махфуз.

– Плохо дело, брат, – пожаловался он, когда они остановились на привал. – Везде одно и то же – кристаллы угасают, урожаи плохие, люди экономят на всем.

– А ты слышал про пророка Аль-Райана? – небрежно спросил Хальдун.

Махфуз поднял бровь:

– Какого еще пророка?

Хальдун начал привычный рассказ, но заметил, что караванщик слушает слишком внимательно. Не как обычный покупатель, а как… экзаменатор.

– Интересно, – сказал Махфуз, когда Хальдун закончил. – А скажи-ка, друг, в каких священных книгах упоминается этот Первый Храм?

Хальдун почувствовал холодок в животе.

– Ну… это древнее знание…

– В "Книге Капель"? В "Скрижали Рассвета"? – не отставал Махфуз. – Я довольно начитан в священных текстах, но что-то не припоминаю…

– Не во всех книгах написана вся правда, – осторожно ответил Хальдун.

– Да уж, это точно, – усмехнулся Махфуз. – Особенно в книгах, которые пишут сами люди. А вот скажи – этот пророк упоминал имена древних пророков? Лукмана, например? Или Сулеймана Мудрого?

Этот тип разбирается в теологии, понял Хальдун. Бывший жрец или ученый. Сейчас он меня раскусит.

– Он говорил, что пришло время нового откровения, – ответил Хальдун. – Что старые имена принадлежат старому миру.

– Ах, вот как, – Махфуз прищурился. – Значит, он отвергает предыдущих пророков? Любопытная ересь.

– Не отвергает! – поспешно поправился Хальдун. – Он… развивает их учение. Как ручей впадает в реку.

– Понятно. А масло это он сам делал? Или ученики?

– Сам, – соврал Хальдун. – На моих глазах.

– И какие слова произносил при этом?

Подозрительный тип, подумал Хальдун. Но деньги у него точно есть – караван хороший.

– Слова священные, на древнем языке, – уклончиво ответил он.

– На каком именно? – не отставал Махфуз.

Хальдун почувствовал себя загнанной лисой.

– Послушай, брат, – сказал он с раздражением. – Он же не учитель мне. У него много дел, он не отчитывается передо мной, что да как он делает. Ты покупать собираешься или экзамен мне устраиваешь?

Махфуз рассмеялся:

– Прости, привычка. Двадцать лет в медресе преподавал, прежде чем торговлей заняться. Говоришь интересно, вот и захотелось подробности узнать.

Ну конечно, облегченно подумал Хальдун. _Бывший учитель.

– Так ты купишь флакон или нет? – спросил он.

– Куплю, – кивнул Махфуз, но тут же добавил: – Но не за три серебряные. За одну серебряную и мешок ячменя. Товар непроверенный, а жена действительно болеет – хуже от масла ей не будет.

– Две серебряные, – сторговался Хальдун. – И без ячменя.

– Договорились, – согласился Махфуз. – Но если не поможет, расскажу всем встречным, что ты торгуешь пустышкой.

* * *

В Хаджар-ас-Садике Хальдуна ждал неприятный сюрприз. На главной площади города уже стоял другой торговец – толстяк в ярко-красном плаще, который что-то продавал из большой корзины.

– …молоко священной козы из монастыря Святого Бишра! – кричал толстяк. – Исцеляет все болезни! Возвращает молодость! Обращает врагов в друзей!

Вокруг него собралась приличная толпа. Хальдун подошел ближе и увидел, что торговец продает маленькие глиняные горшочки с белой густой жижей, пахнущей прокисшим молоком и чем-то приторно-сладким.

– Сам святой Бишр доил эту козу! – продолжал толстяк. – Она паслась на травах Эдема и пила воду из райских источников!

Конкуренция, подумал Хальдун. И довольно наглая.

Он подождал, пока толстяк закончит продавать очередную порцию "молока", и подошел к нему.

– Коллега, – сказал он с улыбкой. – Как дела, идёт торговля?

– Пока да, – ответил толстяк, пересчитывая монеты. – А ты что привёз?

– Священное масло от пророка Аль-Райана.

Толстяк хмыкнул:

– Пророк? Сейчас каждый второй пророк. Вот у меня – святой. Это посерьезнее.

– Мой пророк принёс дождь и разрушил старый храм, – сказал Хальдун. – А твой святой что делал?

– Коз доил, – не моргнув глазом ответил толстяк. – Но каких коз! Особенных!

Хальдун понял, что спорить бесполезно. Нужно просто переиграть конкурента.

Он дождался, когда толстяк снова начнет свою речь, и вышел на край площади.

– Люди добрые! – крикнул он. – Не дайте себя обмануть! Я видел священную козу святого Бишра собственными глазами!

Толпа заволновалась. Толстяк побледнел.

– Видел! – продолжал Хальдун. – И скажу вам честно – это пророк Аль-Райан исцелил эту козу от хромоты! Она была простой, хромой козой, а стала священной благодаря ему!

– Врешь! – закричал толстяк.

– Не вру! – отвечал Хальдун. – И вот доказательство!

Он достал флакон своего масла.

– Вот масло из того же источника, что и молоко твоей козы! Только более сильное, потому что освящено самим пророком, а не его скотиной!

Толпа ахнула. Толстяк попытался что-то возразить, но люди уже перешли к Хальдуну.

К вечеру он продал восемь флаконов по четыре серебряные монеты каждый. Толстяк же уехал из города, так ничего и не продав после появления "коллеги".

Восемнадцать флаконов осталось, думал Хальдун, направляясь к следующему городу. И кошелек приятно тяжелеет.

* * *

Дорога в Умм-Каср вела через холмистую местность, где среди скал пряталась крепость местного эмира.

Эмир Фаиз ибн Кассим принял Хальдуна в своем дворце – скромном, но изящном здании с мозаичными полами и прохладными двориками. Сам эмир оказался человеком средних лет, с умными глазами и ухоженной бородой.

– Садись, торговец, – сказал он, указывая на ковер перед своим троном. – Мои люди говорят, ты рассказываешь интересные истории.

– О повелитель, я несу весть о пророке…

– Да, да, слышал уже, – махнул рукой эмир. – Аль-Райан, дождь, священная долина. А теперь расскажи мне правду.

Хальдун опешил:

– Какую правду, о повелитель?

– Правду о том, сколько ты заработал на этой сказке, – усмехнулся эмир. – И сколько еще планируешь заработать.

Он знает, понял Хальдун. Он все знает.

– О повелитель, я не понимаю…

– Понимаешь, понимаешь, – эмир налил себе вина из хрустального кувшина. – Я сам в молодости кое-чем таким промышлял. Продавал крестьянам "лекарство от сглаза" – обычную воду с несколькими каплями розового масла. Неплохо зарабатывал.

Хальдун молчал, не зная, что сказать.

– Так вот, – продолжал эмир. – Твоя легенда неплоха. Даже очень неплоха. Пророк, чудеса, священная долина – все что надо. Но у меня к тебе предложение.

– Какое, о повелитель?

– Останься у меня на службе. Будешь развлекать гостей рассказами, придумывать новые легенды для торговцев. Хорошая работа, сытная.

Хальдун почувствовал ловушку:

– А если я откажусь?

– Понятно, – кивнул эмир. – Что ж, не буду тебя принуждать. Только вот незадача – мои дороги патрулируются особенно тщательно в последнее время. Много разбойников развелось, понимаешь. А торговец с тяжелыми сумками… – он многозначительно посмотрел на поклажу Хальдуна, – может показаться стражникам подозрительным.

Хальдун почувствовал холодок в животе:

– О повелитель, я же честный торговец…

– Конечно, конечно, – успокаивающе поднял руку эмир. – Но откуда стражникам это знать? Им ведь нужны доказательства твоей… благонадежности. Рекомендация от уважаемого человека, например.

– И что же хочет уважаемый человек? – осторожно спросил Хальдун.

– Ну, например, пару флаконов твоего священного масла.

– О повелитель, а зачем вам это масло?

Эмир усмехнулся:

– У меня завтра прием послов из соседних княжеств. Подарю им по флакончику "священного масла от пророка". Пусть думают, что у меня есть связи с… высшими силами.

Хальдун отдал флаконы без лишних слов и покинул дворец с тяжелым чувством.

Шестнадцать флаконов осталось, подсчитал он. И слава богам.

* * *

Но настоящий кризис поджидал Хальдуна в Кафр-Зейтуне, селении у древних масличных рощ.

Он рассказывал свою историю группе местных жителей, когда вдруг одна старуха воскликнула:

– Постой-ка! А вчера ты говорил, что пророк был в белом плаще! А сегодня – в синем!

Хальдун замер. Вокруг воцарилась тишина.

– Ты что, лжешь нам? – спросил молодой крестьянин.

– Нет, нет! – поспешно ответил Хальдун. – Просто… у пророка два плаща. Белый для молитвы, синий для путешествий.

– А еще ты говорил, что с ним триста человек, – добавила старуха. – А сейчас сказал – тысяча!

Провал, понял Хальдун. Меня поймали.

– Бабушка, – сказал он с улыбкой. – Ты, наверное, ослышалась…

– Я? Ослышалась? – возмутилась старуха. – Да у меня слух лучше, чем у молодых! Ты мошенник!

– Мошенник! – подхватили другие. – Обманщик!

Хальдун видел, как настроение толпы меняется. Еще немного, и его побьют или, хуже того, отведут к местным властям.

– Друзья! – воскликнул он, поднимая руки. – Я понимаю ваше недоверие! И знаете что? Вы правы!

Толпа притихла от неожиданности.

– Правы! – продолжал Хальдун. – Потому что пророк именно об этом и говорил! Он сказал: "Будут приходить лжецы и выдавать себя за моих посланцев. Но истинно верующие узнают их по противоречиям в словах."

Люди переглянулись.

– Вы прошли испытание! – торжественно объявил Хальдун. – Вы показали, что не поверите первому встречному! И потому я открою вам правду!

Он сделал паузу, собираясь с духом.

– Я – не его посланец. Я обычный торговец, который встретил пророка и решил нажиться на его имени. И вы поймали меня! Как и должно было случиться!

В толпе зашептались.

– Но! – поднял палец Хальдун. – Масло – настоящее! Я его украл из его шатра, пока он спал! И теперь мучаюсь угрызениями совести!

– Украл? – ахнула старуха.

– Украл! И потому продаю его так дешево! Чтобы поскорее избавиться от краденого! А деньги потом отдам бедным – в покаяние!

Гениально, подумал Хальдун.

– Так вы покупать будете? – спросил он. – Последний шанс получить настоящее масло пророка по цене обычного!

Люди переглядывались, колеблясь. Тогда местный староста – пожилой мужчина с хитрыми глазами – хмыкнул:

– А что, любопытно. Никогда не держал в руках краденое пророческое масло, – он достал монету. – Возьму один флакон. Для… исследования.

Как только авторитетный человек сделал покупку, остальные подтянулись. К концу часа Хальдун продал остальные флаконы. Люди как овцы, думал он. Стоит одному решиться, остальные следом пойдут.

Всё! Товар кончился, думал Хальдун, покидая селение. Но какие деньги! И главное – теперь я знаю, что могу выкрутиться из любой ситуации.

* * *

После Кафр-Зейтуна Хальдун чувствовал себя непобедимым. Он не просто освоил ремесло обмана – он превратился в его художника. Любую неудачу он мог обратить в успех, любое подозрение – в довод в свою пользу.

Деньги текли рекой. В кошельке звенели монеты.

Еще один городок, думал он, направляясь к каменистому плато. Совсем маленький. Просто для закрепления успеха.

Но успех опьянял. Впервые в жизни Хальдун чувствовал себя не мелким мошенником, а великим человеком. Люди смотрели на него с благоговением, слушали каждое слово, считали за честь просто поговорить с ним.

А главное – его история обрастала такими подробностями, что он сам начинал в неё верить. Долина Небесных Источников казалась ему почти реальной. Пророк Аль-Райан виделся так ясно, словно они были близкими друзьями. Две тысячи последователей превратились в его воображении в живых людей с именами и лицами.

Может, это и есть настоящее призвание? размышлял он. Дарить людям надежду? Ведь я никого не убиваю, не граблю. Просто рассказываю красивые истории и беру за это деньги. Разве это не честная торговля?

* * *

* * *

Дорога вела через каменистое плато, где редкие акации цеплялись корнями за трещины в скалах. Солнце палило немилосердно, и даже Мудрец начал похрапывать от жары.

В полуденной дреме Хальдуна посетило странное видение. Он стоял на вершине горы золотых монет, а внизу расстилалось море людских лиц – всех тех, кто покупал его масло. Они тянули к нему руки, но вместо благодарности в их глазах светилось что-то голодное, жадное. "Еще!" – кричали они. "Расскажи еще!" И Хальдун понял, что не может остановиться, что должен врать и врать, пока… пока что-то не случится. Что-то плохое.

Он встряхнул головой, прогоняя дурацкие мысли. Просто жара, решил он. И усталость.

Впереди, в тени большого валуна, показались всадники. Человек пятнадцать, с верблюдами и лошадьми. Некоторые сидели у маленького костра, другие возились с поклажей.

Караван. Или торговцы. Хорошо.

Но чем ближе он подъезжал, тем больше деталей его смущало. Слишком много оружия для обычных купцов. Лица жесткие, настороженные. И еще – лошади слишком хорошие для пустынных бродяг.

Может, развернуться?

Но тут же одернул себя. Да брось! Где наша не пропадала? За месяц я выкрутился из десятка ситуаций. Эмир грозил стражниками – а сам дал мне рекомендательное письмо. В Кафр-Зейтуне меня обвиняли во лжи – а я продал последние флаконы. Я уже не тот мелкий жулик, каким был. Я – мастер.

– Мир вам, путники! – крикнул он, подъезжая к лагерю.

– И тебе мир, – ответил высокий человек с черной бородой, очевидно, предводитель. – Присаживайся, отведай нашего чая.

Хальдун спешился и сел у костра. Мужчины молча изучали его – не враждебно, но внимательно. Словно оценивали.

– Хальдун ибн Суфьян, торговец, – представился он. – Из Кафр-Зейтуна держу путь. А вы куда направляетесь, братья?

– На восток, – коротко ответил предводитель. – Ищем работу. Времена трудные, честным людям приходится искать хлеб где придется.

Наемники, решил Хальдун. У таких всегда есть деньги.

– Действительно, времена странные, – согласился он. – Везде смута, люди мечутся в поисках истины…

– А ты чем торгуешь? – спросил рыжий мужчина с татуировкой на лбу.

– Разным товаром, – уклончиво ответил Хальдун. – Что потребуется.

Предводитель улыбнулся:

– Не стесняйся, брат. Мы люди бывалые, всякого навидались. Что у тебя интересного?