Читать книгу Собиратель надежд - - Страница 4

Аммар сидел в стороне от толпы и смотрел, как люди тянутся к высокому человеку с посохом. Как жадно ловят каждое его слово. Как в их глазах зажигается то же безумие, что он уже видел раньше.

Вот, ещё один.

Дождь прекратился ровно тогда, когда чужаки поднялись на холм. Совпадение, конечно. Но люди уже шептались о чуде. Женщина с мёртвым ребёнком рыдала у ног незнакомца, называя его пророком.

Аммар устало потёр виски. Он это уже проходил. Рядом с новоиспечённым пророком уже суетился какой-то восторженный юноша, широкоплечий и сильный, которого, как узнал Аммар позже, звали Хаким. Он ловил каждое слово Назира. Еще один последователь, готовый умереть за красивые слова, – с горечью подумал Аммар. Он видел таких рядом с Мансуром. И знал, чем это кончается.

Сначала жрецы говорили, что засуха – испытание веры. Потом пришёл Мансур с чертежами и обещаниями эры знаний. Потом его жена, Фатима, предсказывала великий дождь. Всегда находился кто-то, кто объяснял страдания как часть великого замысла. А простые люди продолжали страдать.

– Он говорит правду, – тихо сказала Фатима, прижимаясь к нему. – Я знаю.

Аммар посмотрел на жену. Лихорадка спала, но глаза по-прежнему горели. – Почему ты так думаешь? – Писание говорит ясно. После великого дождя придёт новый вестник. Посмотри на него. Дождь прекратился, когда он пришёл. – Дождь бы всё равно прекратился. Рано или поздно. – Может быть. А может, нет.

Аммар прислушался к словам незнакомца. Он говорил о трудной дороге, о смерти в пустыне. О том, что многие не дойдут.

– Это как раз то, что сказал бы умный обманщик, – пробурчал Аммар. – Мансур тоже не обещал рая. Обещал справедливость и чистую воду.

– Мансур был безбожником. А этот… – Фатима всмотрелась в лицо Назира. – Этот несёт на себе отметку избранного. Видишь, как он устал? Как будто несёт груз всех наших бед.

Аммар видел. И его это пугало. Назир не выглядел как пророк из священных книг. Он выглядел как человек, на которого свалилось больше ответственности, чем может выдержать смертный. Как мастер, получивший заказ, который заведомо невозможно выполнить.

А пока Назир говорил с толпой, женщина с мечом начала свою работу. Аммар наблюдал, как она обходила лагерь. Не утешала, не вдохновляла – считала. Сколько способных идти, сколько больных, сколько детей. Припасы, оружие, вьючные животные.

Вот она, кажется, знает, что делает, – подумал Аммар с удивлением.

Женщина остановилась возле мужчины средних лет. Тот сидел, прислонившись к камню. Нога перевязана окровавленной тряпкой, лицо серое от боли. – Как сломал? – коротко спросила она. – Обвал. Дом рухнул во время потопа. Кость торчит. Аммар видел, как женщина присела, быстро осмотрела рану. На лице ничего не отразилось. – Ты не пойдёшь.

Мужчина заплакал – тихо, беззвучно, как плачут взрослые мужчины, когда ломаются окончательно. – Пожалуйста, – прохрипел он. – Пожалуйста, не оставляйте меня. Я буду терпеть. Я не буду жаловаться. Буду идти, сколько смогу, клянусь! К нему подбежали жена и сын. Жена опустилась на колени, взяла Самиру за край плаща. – Пожалуйста, – прошептала она. – Он может идти. Мы поможем. Я понесу его вещи, сын поможет.

– Нет, – спокойно сказала Самира. – На своей спине его я не потащу. И вам не советую.

Она строго посмотрела на мужчину: – У тебя есть несколько дней, пока мы готовимся. Можешь провести их с пользой. Помоги жене собрать вещи в дорогу, пока ещё в силах что-то делать. Дай сыну последние наставления, скажи что любишь его. Встреть смерть как мужчина, а не как скулящая собака.

Жена всхлипнула. – Ты не можешь нас разлучить. – Могу, – Самира встала. – И вы это знаете. Можете остаться все трое и умереть здесь через месяц от голода. Или двое из вас могут пойти и попытаться выжить. Если вы всё таки потащите его за собой, я оставлю вас здесь всех троих. Намёк понятен? Выбор за вами.

Она повернулась и пошла дальше. У неё было много дел. Аммар видел, как семья медленно обнимается. Как мужчина вытирает слёзы и начинает что-то тихо говорить жене и сыну.

Она была права, – понял Аммар. – Даже в этом. Дала ему шанс умереть с достоинством.

– Пойду поговорю с Рахимом, – сказал он Фатиме.

Кузнец сидел у своего костра и чинил подкову. Руки работали автоматически, но взгляд был устремлён на чужаков. – Ну что, Аммар? – спросил он, не поднимая головы. – Тебя тоже зацепили красивые речи? – Не знаю. А тебя?

Рахим отложил молоток. Посмотрел на Аммара усталыми глазами. – Всё думаю об Асие. Моя дочь умерла, веря в справедливое будущее. Кричала лозунги Мансура, пока стрела не пронзила ей грудь. – Он помолчал. – Шестнадцать лет. Умерла за красивые слова о том, что жрецы нас обманывают. – И что теперь? – А теперь жрецы мертвы, храм разрушен, город затоплен. И приходит новый человек с новыми обещаниями. – Рахим взял подкову, покрутил в руках. – Но странное дело – этот не обещает справедливости. Обещает только дорогу.

Аммар сел рядом на камень. – Это плохо или хорошо? – Честно? Не знаю. – Рахим вздохнул. – Я разговаривал с ним. Спросил прямо: чем ты лучше Мансура? А он что сделал? – Что? – Просто объяснил свой план. Как мужчина – мужчине. Сказал, что путь будет тяжёлым, многие умрут, но у кого-то будет шанс дойти до места, где можно жить. – Рахим усмехнулся. – Мансур обещал нам рай на земле. А этот обещает смерть в пустыне. Кто из них врёт?

– Может, оба.

– Может быть. – Рахим встал, отряхнул руки. – Но если этот врёт – он очень странный лжец. Видел я его лицо, когда он держал мёртвого ребёнка. Видел, как ему было больно. Он не притворялся. Для Мансура люди были проблемой, которую нужно решить. А для этого… мы – груз, который он несёт.

– И это хорошо?

– Ну, наверное, быть грузом лучше, чем инструментом, – Рахим посмотрел на небо. – Важно, что у него есть план и воля его осуществить. А у нас нет ни плана, ни воли. Так и будем сидеть здесь и ждать.

Аммар молчал. Рахим был прав. – Иди к жене, Аммар. Решайте сами. Но помни – здесь мы точно умрём. А там… там кто знает?

Аммар вернулся к жене с ощущением, что решение принято. – Я думаю, идём, – сказал он. – Но сначала я хочу поговорить с этой женщиной. С той, что с мечом. Думаю, что она на самом деле главная.

Она стояла с пергаментом, записывая имена. – Моя семья готова идти, – сказал он, когда подошла его очередь. Она подняла усталые, внимательные глаза: – Как тебя зовут? – Аммар. Кожевник. – Хорошо. Кожа – это важно в пустыне. – Она записала его имя. – Сколько человек в семье? – Двое. Я и жена. – Жена здорова? – Да. Была лихорадка, но прошла. Женщина кивнула, сделала пометку. – Слушай, – сказал Аммар, собравшись с духом. – Ты правда думаешь, что мы доберёмся?

Она посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом. – Все? Нет. Может быть, половина, может немного больше. Если повезёт. – И ты это знаешь? И всё равно ведёшь нас? – Как ты сам понял, Аммар, выбор не велик, – она указала на затопленные руины. – Здесь шанс равен нулю. Там – может быть, пятьдесят процентов.

Аммар медленно кивнул. Простая арифметика. Без красивых слов. – А что с теми, кого мы оставляем? – Умрут. – Ты не похожа на пророчицу, они так не говорят, – сказал Аммар наконец. – Так и есть. – Женщина показала на Назира. – Он пророк. А я – просто человек, который знает пустыню. И знаю, что в ней можно выжить, если не жалеть о том, что приходится оставлять. – Как тебя зовут? – Самира. – Самира, – повторил Аммар. – А если Назир ошибается? Если никаких гор с водой нет? – Скажем так, Аммар-кожевник. У меня есть причины верить, что эти горы существуют. Достаточно веские, чтобы поставить на них свою жизнь и жизнь моих людей. Если тебе этого мало – оставайся здесь.

Аммар долго смотрел на неё. – Значит, идём, – сказал он. – Значит, идёте. – Самира записала его имя в список. – Добро пожаловать в караван, Аммар-кожевник. И ещё одно. – Она посмотрела на него серьёзно. – Собери столько воды, сколько сможешь нести. А лучше – ещё больше. В пустыне лишней воды не бывает.

К концу дня в списке Самиры было восемьсот имён. Восемьсот человек, решивших поверить в шанс. Оставшиеся двести сидели у своих костров и смотрели на тех, кто собирался в дорогу, с выражением, которое было смесью облегчения и зависти.

Аммар вернулся к Фатиме. – Она не стала ничего доказывать, – сказал он. – Просто сказала, что у неё есть веские причины верить. И я ей поверил. Не потому что она привела доказательства, а потому что она готова поставить на это свою жизнь. – А Назир? – Назир говорит правильные слова. А она принимает правильные решения. – Аммар обнял жену. – Думаю, нам нужны оба.

Фатима кивнула. – В Книге Капель сказано: "Благословен тот, кто идёт в неизвестность с верой. Но трижды благословен тот, кто идёт без веры, но идёт". – Тогда я трижды благословен, – усмехнулся Аммар. – Веры у меня нет.