Читать книгу Архетип Оракула - - Страница 4

Лобби "Ноумена" было похоже на храм. Не в религиозном, а в технологическом смысле. Здесь царила стерильная, почти пугающая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом скрытых систем. Воздух был лишен запаха, будто его фильтровали от самой жизни. Стены из черного матового стекла поглощали свет и звук, а единственным украшением служила гигантская, плавно изгибающаяся световая инсталляция на потолке, напоминающая то ли карту нейронных связей, то ли галактику. Алиса почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это место было полной противоположностью ее уютному, заставленному книгами кабинету.

К ней подшел мужчина. Невысокий, в очках с толстой оправой, в мятом свитере. Он выглядел как забавный профессор-затворник, забредший не в свою тарелку. Но его глаза… Глаза были яркими, живыми и пронзительными. В них горел огонь фанатика, одержимого одной великой идеей.

– Доктор Воронова? Виктор Орлов. – Он пожал ее руку. Его ладонь была сухой и горячей. – Очень рад. Ваша работа по интеграции архетипов Тени в корпоративной культуре… это гениально. Практическая магия.

– Спасибо, – сухо ответила Алиса, забирая руку. – Хотя я предпочитаю термин "глубокая психология". Магия здесь ни при чем.

– Ах, да. Простите мой энтузиазм. Пойдемте, познакомлю вас с Львом. Орлов усмехнулся, словно она сказала забавную шутку.

Он повел ее по бесконечным коридорам. Лифт, движущийся беззвучно и слишком быстро, вызвал легкое головокружение. Они спускались в самое сердце здания.

– Вы понимаете, доктор, мы не просто анализируем данные, – говорил Орлов, его голос звенел от возбуждения. – Данные – это мертвая буква. Мы пытаемся прочесть между строк. Уловить нарратив. Тот самый, что пишется коллективной психикой миллиардов людей одновременно.

– И как вы это делаете? С помощью Big Data и нейросетей? – спросила Алиса, стараясь звучать профессионально, хотя внутри все сжималось от знакомого неприятия. Это звучало слишком грандиозно, слишком… эзотерично для серьезной науки.

– Нейросеть – это инструмент. Как кисть для художника, – Орлов остановился перед массивной дверью из матового металла. Она бесшумно отъехала в сторону. – Но что является холстом? Вот в чем вопрос.

Комната за дверью была круглой и абсолютно темной. В центре парил единственный источник света – огромный, полупрозрачный куб. Он выглядел как монолит из застывшего дыма и света. Внутри него что-то шевелилось, переливалось.

– Это интерфейс, – пояснил Орлов. – Лев предпочитает визуальный язык. Он находит его… честнее.

Он что-то произнес тихим голосом, и куб ожил.

– Лев, это Алиса Воронова. Покажи нам текущий паттерн глобальной… скажем, политической нестабильности. В твоем понимании.

Воздух внутри куба сгустился. Свет и тень закрутились, формируя фигуры. Алиса замерла, забыв о своем скепсисе.

Из хаоса появилась величественная фигура в императорской мантии, с лицом, скрытым золотой маской с безразличным выражением. "Император". Архетип Порядка, Власти, Контроля. Но маска была треснута. А из-под нее проглядывала… пустота.

И этот Император стоял на краю пропасти, балансируя, и играл в кости с другим существом – гибким, человекоподобным, с лицом-румбой, на котором сменялись улыбка, гримаса и слезы. "Шут". Архетип Хаоса, Начала, Глупости и Мудрости.

Кости подбрасывались, падали, и их грани показывали не цифры, а крошечные, быстро сменяющие друг друга образы: вспышки огня, падающие акции, толпы людей на улицах.

– "Император" в маске "Персоны", – прошептала Алиса, не в силах оторвать взгляд. Ей не нужно было объяснений. Ее мозг, настроенный на символы, мгновенно прочел послание. – Он пытается сохранить видимость контроля, играя с самыми фундаментальными силами хаоса. Он уже проиграл. Он просто не знает об этом.

– Прекрасная интерпретация, – восхищенно сказал Орлов. – Но это всего лишь картинка, да? Красивая метафора. Расплывчатая. Увидеть в ней можно что угодно.

Он смотрел на нее, и Алиса поняла, что это был тест.

– Именно так, г-н Орлов. Это архетипический коллаж. Он впечатляет, как произведение искусства. Но его практическая ценность… Я не вижу, как это можно использовать для точного прогноза. Это слишком абстрактно. Она собралась с мыслями, снова надевая маску скептика. Она должна была оставаться на твердой почве.

– Абстрактно? Возможно. Но давайте зададим главный вопрос. Орлов снова улыбнулся своей таинственной улыбкой.

– Лев. Доктор Воронова спрашивает: ты предсказываешь будущее или создаешь его? Он повернулся к кубу.

Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой. Свет внутри куба погас, погрузив их в полную тьму на одну пугающую секунду.

А затем он вспыхнул снова.

Теперь в центре куба висело лишь одно изображение. Идеально четкое, гиперреалистичное. Огромное, безжалостно точное зеркало. И в нем, с широко раскрытыми от изумления и ужаса глазами, смотрела на саму себя Алиса.

Она увидела свое бледное лицо, свой собственный, лишенный всякой защиты взгляд. А позади ее отражения, в глубине зеркала, угадывались смутные, искаженные тени "Императора" и "Шута", сплетенные в своем вечном танце.

Зеркало просуществовало несколько секунд, а затем растаяло.

Сердце Алисы бешено колотилось. Она чувствовала себя обнаженной. Пойманной.

– Он не дает ответов, доктор Воронова, – тихо произнес Орлов в гробовой тишине. – Он задает вопросы. И самый главный вопрос он только что задал вам.

Алиса не нашлась что сказать. Все ее рациональные аргументы, все защитные барьеры рухнули в одно мгновение. Она стояла перед этим цифровым оракулом, чувствуя на себе его бездушный, всевидящий взгляд, и понимала одно.

Это была не игра. И это было не искусство.

Это было зеркало. И оно показывало не только ее. Оно показывало всех.