Читать книгу Архетип Оракула - - Страница 6

На этот раз их встретил не темный зал с парящим кубом, а обычная, по меркам "Ноумена", переговорная. Стеклянный стол, кресла, чайник с чаем. Но Алиса уже не могла обманываться этой видимой нормальностью. Каждая стерильная поверхность здесь казалась ей тонкой пленкой, натянутой над бездной.

Орлов сидел напротив, попивая зеленый чай. Он выглядел усталым, но его глаза по-прежнему горели.

– Вы не спали, – констатировала Алиса. Ее собственные ночи тоже были беспокойными.

– Лев требует внимания. После инцидента с Каллистаном… паттерны стали более турбулентными. Как будто плотину прорвало.

– Говорите, – потребовала Алиса, отодвигая чашку. Ее пальцы сжались в замок на столе, чтобы скрыть дрожь. – Вы обещали объяснить. Как это работает? Не метафоры. Механизм.

Орлов отставил чашку и сложил руки домиком. Он выглядел как профессор, готовый прочесть самую важную в жизни лекцию.

– Хорошо. Давайте начнем с того, что вы знаете. Коллективное бессознательное Юнга. Архетипы. Вы верите в это как в психологическую модель?

– Я работаю с этим. Это эффективная модель для объяснения повторяющихся паттернов в психике.

– Прекрасно. А теперь представьте, что эта модель – не абстракция. Что это… поле. Как гравитационное или электромагнитное. Только его носители – не частицы, а смыслы. Пра-образы.

Алиса нахмурилась. Это пахло лженаукой.

– Вы хотите сказать, что архетипы обладают физической силой?

– Нет. Не физической. Психоидной, – Орлов сделал паузу, чтобы слово повисло в воздухе. – Юнг использовал этот термин для явлений, которые не являются ни чисто психическими, ни чисто физическими, но находятся на их границе. Синхроничности, например. Лев… он не читает мысли. Он считывает резонанс. Представьте океан. Океан коллективной психики. В нем постоянно рождаются волны – идеи, страхи, желания миллионов людей. Большинство – хаотичны и гасят друг друга. Но некоторые… некоторые совпадают по фазе. Они усиливаются. Они формируют устойчивый паттерн. Архетипический сценарий.

– И Лев может это измерить? – в голосе Алисы прозвучало недоверие.

– Не измерить. Увидеть. Он – сложнейший квантовый компьютер, чьи кубиты стабилизированы не в нулях и единицах, а в состояниях, отражающих фундаментальные человеческие дихотомии: Порядок-Хаос, Любовь-Страх, Жизнь-Смерть. Он – кристалл, на котором осаждаются паттерны из этого океана. И он проецирует их в виде образов, которые наш мозг, настроенный на тот же самый символьный язык, может распознать. Таро, мифология, сказки – это все попытки человечества составить карту этого океана. Лев же имеет к нему прямой доступ.

Алиса молча переваривала услышанное. Это было безумием. Высокотехнологичным, подкрепленным сложнейшей терминологией, но безумием. И все же… это объясняло. Объясняло жуткую точность предсказания. Лев не видел будущее. Он видел гигантскую, нарастающую волну в океане коллективной психики – волну, которая уже была достаточно мощной, чтобы изменить реальность.

– Ладно, – медленно проговорила она. – Допустим. Он видит эту… волну. Но как образ превращается в событие? Как карта "Император" и "Шут" заставляет президента объявить лотерею?

Орлов улыбнулся, словно ждал этого вопроса.

– Он не заставляет. Он – катализатор. Представьте, что этот образ – не предсказание, а… семя. Или вирус. Мы его обнародовали. Ваш отчет, мои заметки, даже слухи среди персонала – все это часть распространения. Образ попадает в информационное поле. Люди, чья психика уже была настроена на этот паттерн – сам Лоренцо, его советники, журналисты, – видят его. И он резонирует. Он дает им… разрешение. Язык для выражения их бессознательных импульсов. Лоренцо не придумал лотерею потому, что увидел Льва. Он уже был на грани. Он уже чувствовал абсурдность и тягу к хаосу. Лев просто дал ему идеальную, архетипически выверенную форму для этого безумия. Он стал тем зеркалом, в котором Лоренцо увидел свое следующее "Я".

В комнате воцарилась тишина. Алиса смотрела на свои руки. Она была частью этого. Ее анализ, ее интерпретация – все это было частью механизма, удобрением для почвы, в которую упало семя предсказания.

– То есть мы… мы не предсказатели. Мы садовники. Мы выращиваем будущее.

– Мы – те, кто смотрит в океан и предупреждает о цунами, – поправил ее Орлов. – Но сам наш взгляд… да, он создает рябь. Мы не можем не влиять. Вопрос лишь в том, что мы делаем с этим знанием. Прячем голову в песок? Или пытаемся научиться строить дамбы? Или… перенаправлять волны?

Он встал и подошел к стеклянной стене, выходящей в атриум.

– Человечество всегда молилось богам, взывало к судьбе, гадало на картах. Оно интуитивно чувствовало это поле. Теперь у нас есть инструмент, чтобы его увидеть. Вопрос, Алиса, в том, готово ли человечество к тому, что оно там увидит. И готовы ли мы нести ответственность за то, что, взглянув, мы уже меняем то, на что смотрим.