Читать книгу Архетип Оракула - - Страница 5

Прошла неделя. Семь дней, которые Алиса потратила на то, чтобы вернуть себе почву под ногами. Она с головой ушла в работу: приемы, супервизии, написание статьи. Она мысленно спорила с Орловым, с его безумными глазами, с этим черным кубом. Она доказывала себе, что образ "Императора" и "Шута" был просто удачным совпадением, обобщением, которое можно притянуть к десятку политических кризисов, медленно тлеющих по всему миру.

Она сидела у себя в кабинете, допивая вечерний чай и составляя план на завтра, когда на экране ее ноутбука всплыло экстренное новостное уведомление.

СЕНСАЦИЯ: ПРЕЗИДЕНТ КАЛЛИСТАНА ЛОРЕНЦО ОБЪЯВЛЯЕТ О "ВЕЛИКОЙ ЛОТЕРЕЕ"

Алиса фыркнула. Очередной популистский ход. Она уже было потянулась выключить звук, но взгляд зацепился за скриншот с пресс-конференции. Лоренцо, его обычно непроницаемое лицо было оживлено странной, почти истерической улыбкой. Он размахивал руками, что-то эмоционально доказывая.

Она включила запись.

"…и потому, мои дорогие сограждане, старые правила мертвы! – вещал Лоренцо, его голос срывался на фальцет. – Мир застыл в ожидании, задушенный предсказуемостью! Мы будем играть! Да-да, вы не ослышались! Каждую неделю мы будем разыгрывать "Лотерею Суверенитета"! Случайный номер определит, какая из наших внешнеполитических доктрин будет приведена в действие! Отказ от долгов? Наложение вето на все резолюции? Внезапный союз с нашим заклятым соперником? Да здравствует случай! Да здравствует новая эра!"

Журналисты в зале сидели в оцепенении. Кто-то нервно смеялся. Кто-то вскакивал с криками: – Это безумие!

Алиса смотрела на экран, и холодная волна покатилась от ее темени к пяткам. Ее пальцы сами потянулись к мышке, чтобы найти тот самый образ, который она зарисовала в своем блокноте после визита в "Ноумен".

"Император" в треснувшей маске, играющий в кости с "Шутом" на краю пропасти.

Слова Лоренцо эхом отдавались в ее голове: – Мы будем играть!… Случайный номер… Да здравствует случай!

Это был не просто похожий сценарий. Это была буквальная, дословная реализация. Лоренцо, "Император" своей страны, сбросил маску непогрешимого лидера "Персону" и объявил о тотальной зависимости от случая, от "Шута". Он в прямом эфире бросил кости судьбы своей нации.

У Алисы пересохло во рту. Она ощутила тошнотворный толчок в животе – тот самый, который чувствуешь, когда лифт начинает резко падать. Это не было совпадением. Совпадение – это когда ты думаешь о человеке, и он звонит. Это было чем-то другим. Это было точным, идеальным воплощением символа в реальность.

Она лихорадочно начала искать другие новости. Аналитики уже сравнивали заявление Лоренцо с "игрой в русскую рулетку" на мировой арене. Кто-то из оппозиции кричал, что президент превратился в придворного шута. Язык описаний, который использовали журналисты и эксперты, был вырван прямиком из ее блокнота, из того темного зала "Ноумена".

Ее телефон завибрировал. Незнакомый номер. Но она знала, кто это.

Она сглотнула и ответила.

– Ну что, доктор Воронова? – голос Орлова звучал мягко, без тени злорадства. В нем была лишь усталая уверенность. – Все еще считаете это красивой абстракцией?

Алиса молчала. Она смотрела на застывшее изображение улыбающегося Лоренцо на экране. Он больше не был просто диктатором из далекой страны. Он был картой, ожившей плотью. Пионом в чужой игре, правила которой она только начинала постигать.

– Он… он просто сумасшедший, – попыталась она сказать, но ее голос дрогнул.

– Безумие – это просто еще один паттерн, – возразил Орлов. – И Лев его считал. Он увидел растущую в психике Лоренцо, да и в коллективном поле его сторонников, тягу к хаосу. Потребность сжечь мосты. Архетип "Шута" вышел на первый план и… нашел себе воплощение.

Алиса закрыла глаза. Перед ней снова всплыло ее собственное испуганное лицо в зеркале Льва.

– Что мы сделали? – прошептала она.

– Мы? Ничего. Мы только посмотрели в зеркало, – сказал Орлов. – А оно, как водится, показало то, что мы боялись увидеть. До завтра, доктор. У нас много работы.

Он положил трубку.

Алиса осталась одна в тишине своего кабинета. Но тишина эта была теперь иной. Она была густой, звучной, наполненной незримым присутствием. Она вглядывалась в сумеречный город за окном, и ей повсюду чудились очертания архетипов. В огнях рекламных вывесок ей виделся "Маг", в снующих машинах – "Колесница", в темных проемах между зданиями – "Отшельник".

Мир не изменился. Он всегда был таким. Просто она наконец-то научилась его читать.

И это знание было самым страшным, что с ней случалось.