Читать книгу Вишневый сад - - Страница 2

Тем шестидесяти, кто зашёл в «Зимнюю вишню» и остался там навсегда.

Из них тридцати семи детям, которым было от трёх до четырнадцати лет, и которые просто хотели ещё немного попрыгать, посмеяться, почувствовать себя в безопасности – в розовых дутиках, с косичками и рисунками в карманах, не зная, что двери заперты, а сигнализация выключена.

Тем, кто до последнего закрывал детей собой —

в игровом центре, в кинозале, в зоопарке, в дыму,

когда уже не было воздуха, но было последнее «держись, малыш», и кто вытащил девятнадцать жизней, прежде чем упасть у входа.

Тем, кто вёл пожарных не тем коридором, кто выключал оповещение «чтобы не было ложных срабатываний», кто подписывал акты «всё в порядке» за семь миллионов рублей, кто игнорировал грубейшие нарушения – закрытые эвакуационные выходы, заваленные лестницы рекламными стендами и хламом, перегруженную проводку и пластик, который плавился, как воск, – и кто до сих пор говорит «я просто выполнял приказ», не признавая, что коррупция закрывала глаза на безопасность, но открывала карманы для наживы на чужих жизнях.

Тем пожарным, у которых не было дыхательных аппаратов на всех, у которых лестницы не доставали до четвёртого этажа, у которых шланги рвались, а вода не доходила из-за дырявых труб, но которые всё равно лезли в этот ад снова и снова, таща на плечах детей, игнорируя собственный кашель, и спасая более семисот человек.

И тысячам, чья жизнь в тот день раскололась навсегда: родителям, которые до сих пор ищут имена в списках, детям, которые до сих пор зовут папу и маму в пустой квартире, спасателям, которые до сих пор видят во сне розовые дутики и тлеющий поролон, врачам, которые до сих пор помнят каждую маленькую руку в ожогах, и всем, кто до сих пор не может пройти мимо детской площадки, не задохнувшись от боли и вопроса «почему?».

Эта книга – не суд. Суд уже был – с приговорами за халатность и взятки. Это то, что мы обязаны помнить, чтобы больше ни один ребёнок не остался в закрытом кинозале из-за чьей-то жадности, трусости и безразличия, чтобы лестницы доставали, а двери открывались, и чтобы героизм не был единственным спасением в стране, где безопасность покупается и продаётся.