Читать книгу Вишневый сад - - Страница 5

«Вишневый сад», 4-й этаж, вход в детский парк «Альпы».

Игорь Снежин поднимается на последний пролёт лестницы – чуть запыхавшийся, но довольный, что успели ко времени, – и останавливается перед турникетом. В правой руке он держит пакет из «Детского мира», в левой – Надину ладонь, маленькую, тёплую, постоянно дёргающуюся, будто внутри неё живёт моторчик.

На нём тёмно-синяя куртка, уже чуть потерявшая вид на локтях; под ней – серый свитер с оленями, колючий, из той категории одежды, которую надевают «чтобы порадовать». Он почти забыл о нём, но сегодня утром Надя прижала ладони к его животу и сказала: «Пап, ну надень! Ты в нём смешной, как зимний волшебник». И он надел.

Надя – розовый комочек энергии: пуховик с жемчужным блеском, варежки на резинке, шапка с двумя огромными помпонами, которые подпрыгивают при каждом её шаге. Косички затянуты слишком туго, но она не жалуется. На ногах – белые дутики, которые она сама выбрала: «Потому что блестят!»

У турникета их встречает девушка-аниматор в костюме тигра – голова почти в полметра, внутри – крошечный вентилятор, который гудит тонко, едва слышно. Накладные лапы мягкие, но от них все равно пахнет поролоном и жарой. Она наклоняется, насколько позволяет костюм:

– Здравствуйте! На сколько берём вход?

– На два часа, – говорит Игорь, хотя уже знает, что останутся дольше, если Надя попросит.

Он протягивает две тысячи. Тигр нажимает что-то на терминале, сканер пищит, как маленькая птица. Она достаёт два браслета:

жёлтый – взрослый, плотный, чуть шершавый;

зелёный – детский, с мультяшным тигром на уголке.

Надя подпрыгивает так, что помпоны взлетают почти до уровня её бровей.

– Можно сразу в батуты? – спрашивает она, будто боится, что мир передумает.

– Нет, сначала раздеваемся и переобуваемся, – отвечает Игорь, и она делает вид, что это самое скучное правило на Земле.

Гардеробная – тесная, с зеркалом, заляпанным следами от маленьких пальцев.

Игорь снимает с Нади пуховик, стряхивает блёстку, вешает на крючок № 127. Помогает стянуть дутики, оставаясь в полосатых носках.

Из кармана выпадает бумажка – он поднимает: список покупок из «Перекрёстка». На обратной стороне – детский рисунок: солнце, человек, и подпись, выведенная печатными буквами: «ПАПА».

Он улыбается одними ресницами.

Снимает свою куртку. Перекладывает всё в карман джинсов: телефон со слегка паутиной трещин на стекле, ключи от машины, кошелёк с фотографией Нади на выпускном в садике, скомканный билет из автомойки.

Закрывает молнию на куртке, вешает рядом.

Оглядывается – Нади уже нет. Её цветные носочки только мелькнули за дверью.

– Надя! Подожди!

Он догоняет её у входа, где резиновый ковролин с рисунком джунглей встречает каждого, кто верит в чудеса. Пальмы вдоль стен – мягкие, преувеличенно гигантские. В углу – светящиеся грибы, подсвеченные голубым и сиреневым. Над головой – натянутые сети с диодной подсветкой, как ночное небо для тех, кто слишком мал, чтобы помнить настоящее.

Из колонок играет детская версия «В мире животных»: то, что обычно ставят в зоопарках, но чуть веселее, чуть быстрее, чуть фальшивее.

Надя останавливается посреди зала, поднимает руки:

– Пап, смотри! Это всё наше!

Игорь усмехается.

– На два часа – точно наше.

Она уже бежит дальше.

Он садится на красный диванчик: жёсткий, пластиковый, но выглядящий как мягкий. Кладёт пакет рядом, достаёт телефон, привычным движением большого пальца вызывает камеру.

– Наденька! Повернись ко мне!

Она оборачивается. Эти косички, эти котики на резинках, этот язык, торчащий в кадре – он знает, что полюбит этот кадр заранее.

Нажимает кнопку.

За фальшпотолком, где скрывается перепутанный клубок проводов, в тишине, недоступной для детских ушей, происходит маленький электрический удар – короткое, резкое «щ-щёлк». Как если бы воздух дрогнул.

Искра.

Самая первая.

Она гаснет, но оставляет после себя раскалённую точку – едва заметную, как укус комара, который ещё не начал зудеть.

Игорь в этот момент просматривает фото и думает, какой фильтр выбрать.

Надя уже несётся к поролоновой яме, как будто весь мир – это стартовый трамплин.

Игорь улыбается. Он даже лайкает фотографию – свой собственный снимок – будто ставит печать на идеальный вечер.