Читать книгу Сквозь осколки - - Страница 6

Дима

Арина уходит рано утром, быстро собираясь и даже не завтракая. Мы практически не говорим, пока она одевается. Пару раз я порываюсь ее поцеловать или обнять, но Волкова отстраняет меня, прося оставить в покое.

Девушку словно подменяют: от вчерашней раскрывшейся мне нежной и невероятно красивой Арины не остается и следа. Ощущение, словно не она вчера выкрикивала мое имя несколько раз ночью, и не она просила меня продолжать и не останавливаться, когда мы занимались любовью в душе, а потом снова в спальне еще два раза.

Дверь захлопывается, и я остаюсь один в пустом доме. В воздухе все еще витает ее аромат, но девушка уже далеко. И я понимаю, что это конец нашему теплу.

Ощущение, словно снова упускаю что-то очень важное и необходимое мне, но, к сожалению, против воли Арины я не могу заставить ее быть со мной, поэтому мне приходится принять ее решение. Единственное, что еще дает надежду на возможное общение, – неделя репетиций и само выступление с этим идиотским вальсом.

Неохотно иду в душ, на зеркале все еще видны следы нашей вчерашней близости. Мы так и не отмыли следы от ладоней Арины: она поставила руки на зеркало, когда я пристроился сзади, целуя ее в шею и сжимая полушария груди. Она стонала, а я наслаждался этими звуками, а теперь могу лишь вспоминать о том, что было вчера, и жалеть, что позволил себе эту слабость.

Я не влюблялся больше десяти лет. И любил всего однажды по-настоящему. Но, как показала моя жизнь, любовь сурова, и не со всеми справедлива. Со мной она была подлой, лживой и пронзающей в самое сердце.

Мне было девятнадцать, когда я полюбил девочку с огненным цветом волос и веснушками по всему лицу. Она тогда только поступила в университет и ходила потерянная, как и все. Ей никак не удавалось найти аудиторию, и девушка не нашла никого, кроме меня, кто смог бы ее провести в компьютерный класс. Помню, как шел рядом и украдкой поглядывал на нее: она что-то рассказывала, смеялась и улыбалась, а все, что я слышал и видел, были ее глаза.

Это была любовь с первого взгляда. Взаимная. Мы сбегали с пар и ходили в кино, подолгу гуляли по Москве и говорили ни о чем. Девушка ходила на мои баскетбольные матчи, я тогда уже играл в низшей лиге, и болела за меня. Катя была яркой и красивой, я любил ее смех и карие глаза. А она любила меня за манеры. Пожалуй, я был единственным не придурком среди окружавших ее парней.

Мы начали встречаться практически сразу, а через год она доверилась мне полностью. Я был у нее первым мужчиной, а она у меня – первой любовью. Никто, с кем я встречался до нее, не заполнял мое сердце такой теплотой, как она.

Тогда же меня позвали играть в ЦСКА. Катя радовалась моему успеху, и мы оба были счастливы: она постепенно заканчивала университет, а я, вскоре получив образование экономиста, занимался любимым делом. Она ходила на все мои игры, ездила со мной на тренировки и иногда на выездные встречи. Я поддерживал ее во всех начинаниях.

В двадцать два я сделал ей предложение, на которое она охотно согласилась, и мы поженились. У нас была прекрасная свадьба. Много гостей, шикарный ведущий, лучший фотограф и просто замечательный первый танец. Кстати, мы танцевали вальс. Ненавижу его еще с тех пор.

Не знаю, что случилось через три года, но Катя закрылась в себе. Я пробовал с ней разговаривать, устраивал ей свидания, дарил подарки, но ей все не нравилось. Думал, дело во мне. Я пытался все исправить, но, как оказалось, все дело было в ней. Она разлюбила меня, влюбившись в моего сокомандника. Они полгода прятались за моей спиной, пока я случайно не застал их в отеле вместе.

Тогда мой мир рухнул. Но это были цветочки. Я правда пытался все исправить. Я хотел ее простить, потому что любил больше жизни и мечтал иметь общих детей. Мы ведь даже пытались, и, как выяснилось, у нас получилось. Моему счастью не было предела, когда я узнал о беременности Кати. Я забыл о ее измене, простил и баловал, словно она какая-то принцесса. Но… Катя сделала аборт, потому что не хотела быть со мной и не желала иметь от меня детей.

Я развелся с ней через неделю, заплатив нужным людям. Возненавидел ее и ушел в себя на несколько месяцев. Если бы не отец Карасева, не знаю, как я вышел бы из депрессии. Прошло десять лет, а я все еще помню свои ощущения, когда Катя заявила мне, что убила нашего ребенка, что она меня не любит и хочет быть с Ромой.

Теперь, вспоминая все это, я понимаю, почему так боюсь новых отношений. Почему закрываюсь при первых признаках близости. Та боль, та рана до сих пор не зажила, и, возможно, никогда не заживет полностью. Но я должен научиться жить с этим, должен двигаться дальше, даже если каждое новое чувство вызывает в памяти те страшные моменты прошлого.

Но стоило только появиться в моей жизни Арине, как я решил, что хочу снова ощутить те самые чувства, что ощущал только с Катей. У меня были другие женщины, мы даже пытались встречаться, но чаще всего мы просто занимались сексом и расходились. Мне нужно было удовлетворить свою физическую потребность, а им нравилось ощущать себя желанными таким мужчиной, как я.

С Ариной все вышло иначе: она изначально показалась мне такой строгой, холодной и неприступной, что я захотел узнать все ее тайны. Узнать, что прячется за этой маской неприступности, и когда увидел ее бывшего мужа, все встало на свои места. Для меня стало необходимым раскрыть девушку, узнать ближе, сходить на свидание.

И когда мы все-таки это сделали, я ощутил себя впервые по-настоящему живым за последние десять лет. Ее смех, глаза, улыбка – все это разбудило во мне давно забытые ощущения. А вчера… Вчера я был так счастлив, что не могу теперь передать словами, да и стоит ли? Арина не хочет снова обжигаться.

У нее есть дочь, но мне кажется, девушка все равно несчастна. Ее бывший муж все еще влезает в ее жизнь, нарушает все законы и правила, истязает на глазах у дочери, поэтому Волкова запугана и живет прошлым. Ей нужен такой, как я. А мне нужна она. Мы могли бы вместе учиться забывать прошлое и строить настоящее. Мы могли бы воспитывать Марго и быть счастливы.

За размышлениями не замечаю, как собираюсь и выхожу из дома. Сегодня суббота, и репетиция назначена на два часа дня. Я ненавижу опаздывать, но сегодня, кажется, всем придется ждать меня. Нет никакого желания снова видеть Арину, трогать ее, смотреть в глаза и не вспоминать того, что было вчера.

Сажусь в машину, и дорога кажется бесконечной петлей воспоминаний. Каждый поворот, каждый светофор – все пропитано ею. Ее смех, ее прикосновения, ее взгляд… Все это теперь будет преследовать меня. Припарковываю машину у универа, где проходит репетиция. Выхожу, глубоко вдыхаю прохладный воздух. Впереди еще неделя вальса, еще семь дней, которые придется прожить, глядя на нее и помня о том, что никогда больше не смогу коснуться ее.

Или же попытаюсь, пойдя против установленных ею правил, сделать все, чтобы показать, что мы можем быть вместе, и что нам не запрещено быть счастливыми, несмотря на предыдущий опыт.

Может быть, я слишком самоуверен, может быть, это глупо и наивно – пытаться изменить ее решение. Но я не могу просто так отпустить человека, который заставил меня почувствовать себя живым впервые за десять лет. Человека, который разбудил во мне давно забытые эмоции, заставил сердце биться чаще, а душу трепетать от нежности.

Возможно, я смогу доказать ей, что не все мужчины такие, как ее бывший муж. Что есть люди, готовые защищать, оберегать, любить по-настоящему. Что есть те, кто не предаст, не причинит боли, не растопчет чувства.

Я знаю, что Волчонок ранена, знаю, что боится снова обжечься. Но я также знаю, что она заслуживает счастья, заслуживает любви, заслуживает того, чтобы быть любимой и защищенной. И, возможно, я именно тот, кто может дать ей все это.

Вхожу в здание, поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь у актового зала. Репетиция началась уже как пятнадцать минут, а я все еще не пришел, и что самое удивительное – мне никто так и не позвонил или написал, чтобы узнать, где я и почему задерживаюсь. Музыка доносится из помещения, лаская слух. Я уже вижу, как она положит свою ладонь мне на плечо, а вторую вложит в мою, и мы закружимся по залу, смотря друг другу в глаза.

Но если еще пару дней назад я бы плевал на все эти взгляды друг на друга, то сегодня они будут ранить в самое сердце. Черт. Я как зависимый. Это просто женщина. До чертиков красивая, до мурашек по спине притягательная, но женщина. И она мне нравится. Очень сильно нравится.

Делаю глубокий вдох и толкаю дверь зала. Арина стоит в центре, ее взгляд встречается с моим, и на мгновение время словно останавливается. В ее глазах мелькает что-то похожее на сожаление, но она быстро берет себя в руки.

– Ты опоздал, – говорит девушка ровным тоном, но я слышу в ее голосе едва заметную дрожь.

– Прости, – отвечаю, подходя ближе. – Проблемы с машиной.

Она кивает, но ничего не отвечает. Музыка начинает играть снова, и я чувствую, как напряжение между нами растет с каждой секундой.

Когда Арина кладет свою руку мне на плечо, я едва сдерживаю дрожь. Ее прикосновение обжигает, словно электрический разряд. Вторая рука оказывается в моей, и мы начинаем двигаться в такт музыке. Я смотрю в ее глаза, пытаясь уловить в них хоть что-то, но она словно бы смотрит сквозь меня. Ни единой эмоции. Ничего. Сплошная пустота или просто слишком хорошая выдержка.

– Если ты продолжишь двигаться в таком же темпе, то тебе придется на сегодня уйти. Что с тобой? – шепчет, хмурясь.

– Ты не понимаешь? – Случайно наступаю ей носком обуви на туфлю.

Ее брови взлетают вверх от неожиданности, но девушка не отступает.

– Будь внимательнее, – голос звучит строго, профессионально, будто между нами ничего и не было.

А я не могу сосредоточиться. Не могу забыть вчерашний вечер. Не могу принять ее решение. Не могу перестать думать о том, как она была со мной. Каждое движение, каждый взгляд теперь наполнен невысказанной болью.

Музыка продолжает играть, а я все больше теряю контроль. Снова сбиваюсь с ритма, снова наступаю ей на ногу.

– Дим, что происходит? – В ее голосе впервые проскальзывает что-то похожее на беспокойство.

– Ничего, – отвечаю слишком резко, замечая, что она хмурится сильнее, чем до этого. – Давай просто продолжим.

Мы возобновляем танец, но все идет не так. Вальс превращается в пытку, в мучительную попытку сохранить остатки самоконтроля. И с каждым движением все больше убеждаюсь, что эта репетиция станет худшей в моей жизни. В конечном счете я не выдерживаю и отступаю, делая шаг назад.

– На сегодня без меня, извините. – Не дожидаюсь ответа Арины и иду к выходу, чувствуя на своей спине взгляды парней и всех остальных присутствующих.

Это не в моих силах. Точно не сегодня. Мне нужен перерыв и проветриться. А лучше позаниматься в зале так, чтобы не чувствовать ни единой части тела.