Читать книгу Запасной аэродром закрыт - - Страница 7

Анна

После того как дверь в детскую комнату закрылась за Ольгой, в доме повисла оглушительная тишина. Анна стояла в коридоре, прислушиваясь к приглушенному всхлипыванию дочери за дверью, к гробовому молчанию из комнаты сына, к шорохам в гостиной, где Алексей, по всей видимости, собирался с мыслями.

Она чувствовала себя странно – как будто ее тело действовало само по себе, а разум парил где-то сбоку, холодно наблюдая за происходящим. Шок, наверное. Она читала об этом в медицинских журналах – защитная реакция психики, когда реальность становится слишком болезненной, чтобы ее воспринимать напрямую.

Нужно было вернуться к Алексею. Договориться о практических вещах. О том, как теперь будет устроена их жизнь – точнее, их жизни, потому что теперь это были разные жизни.

Анна расправила плечи, провела рукой по волосам и вернулась в гостиную.

Алексей сидел в том же кресле, опустив голову в ладони. Услышав ее шаги, он поднял глаза. В них читалась смесь вины, страха и странной надежды – как будто он ждал, что она сейчас бросится к нему, заплачет, станет умолять остаться.

– Ну что ж, – сказала Анна, садясь на диван. – Давай решим практические вопросы.

– Анна, я…

– Где ты будешь жить? – перебила она. – У нее? Или снимешь квартиру?

Он моргнул, явно не ожидая такого поворота разговора.

– Пока… пока не знаю. Наверное, в отеле. На несколько дней.

– Понятно. Когда заберешь вещи?

– Я… – Он потер лоб. – Анна, мне нужно кое-что сказать. Я не хочу, чтобы между нами была вражда. Мы же прожили вместе двадцать лет. У нас общие дети. Мы можем остаться… друзьями.

Друзьями. Анна на секунду представила, что это будет означать. Он будет звонить по воскресеньям и вежливо спрашивать, как дела у детей, а она будет так же вежливо отвечать, зная, что на фоне у него смеется другая женщина? Он будет приходить на дни рождения Ольги и Кирилла со своей новой «подругой», и она должна будет улыбаться и изображать радушную хозяйку? Они будут встречаться на выпускном у Ольги, на свадьбе Кирилла, и делать вид, что между ними нет этой пропасти лжи и предательства?

– Друзьями? – повторила она.

– Ну да. – Он оживился, видимо решив, что она готова к компромиссам. – Я всегда буду рядом, если понадоблюсь детям. Или тебе. Я имею в виду – практическая помощь, советы… Я же могу по-прежнему чинить кран или помогать с машиной. Мы же не враги.

Анна смотрела на него и не могла поверить в то, что слышит. Он хочет уйти к другой женщине, но сохранить все удобства прежней жизни. Быть свободным, но не нести ответственности. Иметь новую любовь, но не терять старых связей.

– Алексей, – сказала она спокойно. – Мы не останемся друзьями.

– Но почему? Я понимаю, что ты сейчас злишься…

– Я не злюсь. – Анна встала и подошла к окну. – Я просто объясняю реальность. Друзья – это люди, которые заботятся друг о друге, поддерживают, не предают. Ты сделал свой выбор. И этот выбор исключает дружбу.

– Анна, но дети…

– С детьми ты будешь видеться, если они захотят. Это их право. Но между нами все кончено. Окончательно.

– Ты не можешь так говорить, – в его голосе прозвучала нотка отчаяния. – Люди расходятся, но это не значит…

– Алексей, – перебила она. – Мы все выяснили вчера. Ты сделал свой выбор. Теперь живи с ним.

Память предательски подбросила картинку: неделю назад, вторник, он вернулся домой в половине десятого. Сказал, что были сложные переговоры с новыми партнерами. А она поверила. И только сейчас вспомнила – от него пахло незнакомыми духами. Тогда она решила, что это кто-то из коллег в лифте. Как же она была наивна.

– Собирай вещи завтра, – сказала она деловито. – Я попрошу детей не приходить домой раньше семи. Будет проще для всех.

Анна поднялась наверх. На втором этаже было тихо – из комнаты Кирилла не доносилось ни звука, но под дверью горел свет. Ольга больше не плакала.

Анна тихонько постучала в дверь дочери.

– Оля? Можно войти?

– Да, – донеслось тихое всхлипывание.

Ольга лежала на кровати, обняв подушку. Лицо красное, опухшее от слез. Увидев мать, она снова заплакала.

– Мам, это правда? Он правда нас бросает?

Анна села на край кровати, обняла дочь.

– Да, солнце. Правда.

– Но почему? – Ольга прижалась к матери. – Мы же хорошие дети. Ты хорошая жена. Почему он так?

– Не знаю. – Анна гладила дочь по волосам. – Иногда люди меняются. Иногда они принимают решения, которые трудно понять.

– А что теперь будет? Мы останемся жить здесь? А если у нас не хватит денег? А если…

А что будет? На мгновение Анну самому охватила паника. Хватит ли ее зарплаты врача на содержание дома? Сможет ли она одна справиться с подростками? А если что-то случится с ней – кто позаботится о детях? Но она заставила себя отогнать эти мысли. Сейчас не время для собственных страхов. Дочери нужна уверенная мать.

– Тише, – Анна крепче обняла дочь. – Послушай меня внимательно. Мы справимся. Я работаю, у нас есть дом. Ты закончишь школу, поступишь в университет. Кирилл получит образование. Все будет хорошо.

– А ты? – Ольга подняла заплаканное лицо. – Тебе же тоже больно.

– Мне больно, – честно признала Анна. – Но я сильная. И ты сильная. И Кирилл сильный. Мы из породы людей, которые не сдаются.

– Я не хочу с ним видеться, – прошептала Ольга. – Не хочу, чтобы он приходил, делал вид, что заботится. Он нас предал.

– Оля, он твой отец. Что бы он ни сделал, это остается фактом.

– Но я его ненавижу. – Ольга помолчала, потом добавила тише: – А помнишь, мам, как он учил меня кататься на велосипеде? Бегал за мной по двору, держал за седло. Он же не был всегда плохим, правда?

– Нет, не всегда, – тихо сказала Анна. – Люди сложные, солнышко. В них может быть и хорошее, и плохое одновременно. Хорошие воспоминания никуда не денутся. Но они не отменяют того, что он сделал сейчас.

– Знаю. Сейчас ненавижу. Может, и всегда буду. А может, когда-нибудь простишь. У тебя есть право на любые чувства.

Они посидели в обнимку, молча. Потом Ольга уткнулась матери в плечо.

– Мам, а ты меня никогда не бросишь?

– Никогда, – твердо сказала Анна. – Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой. И с Кириллом. Это обещание.

– Я тебя люблю.

– И я тебя люблю. Больше жизни.

Анна просидела с дочерью, пока та не заснула. Потом тихонько вышла из комнаты, прикрыв дверь.

Прошла мимо комнаты Кирилла. Свет еще горел, но стучать не стала. Но остановилась у двери, прислушиваясь. Тишина. Слишком подозрительная тишина для девятнадцатилетнего парня.

Как этот удар отразится на нем как на мужчине? Не потеряет ли он веру в семью, в любовь, в женщин? Не станет ли циничным, как некоторые дети разводов? Кирилл всегда был похож на отца характером – импульсивный, эмоциональный. А вдруг он решит, что все женщины лгут и предают, как лгал и предавал его отец? Не повторит ли он отцовских ошибок, не научится ли от него, что семью можно бросить, когда надоест?

Анна приложила ладонь к двери, как будто могла передать сыну свою силу через деревянную преграду. Завтра она с ним поговорит. Обязательно поговорит.

Внизу было тихо – Алексей, видимо, уехал.

Анна зашла в свою спальню – теперь уже только свою – и закрыла дверь на замок. Села на край кровати и посмотрела вокруг.

Их семейная спальня. Кровать, на которой они любили друг друга, ссорились, мирились, планировали будущее. Комод с их общими фотографиями. Его тумбочка, на которой до сих пор лежала недочитанная книга и стояла кружка с засохшими остатками кофе.

Сейчас это выглядело как музей погибшей цивилизации.

Анна встала и подошла к его тумбочке. Взяла в руки книгу – детектив, который он читал перед сном. Они даже обсуждали сюжет неделю назад. Он говорил, что не может понять, кто убийца, а она смеялась, что у него нет дедуктивного мышления. Обычный, домашний разговор. А он уже тогда встречался с другой.

Она открыла его шкаф. Там висели рубашки, которые она гладила, костюмы, которые покупала ему в подарок. И старый серый свитер, который она сама ему связала двадцать лет назад, еще до свадьбы. Он был такой молодой тогда, такой милый в этом свитере. Говорил, что это лучший подарок в его жизни.

И тут до нее дошло по-настоящему. Не разумом – разум понял еще полчаса назад. А сердцем, всем существом.

Ее брак кончился. Двадцать лет совместной жизни превратились в пыль за один вечер. Мужчина, которого она любила, которому доверяла, с которым строила планы, оказался способен на предательство.

Она одна. С двумя детьми, с домом, с работой, с огромной черной дырой там, где раньше было будущее.

Анна сидела на кровати, и внутри нее что-то ломалось. Не со звуком – тихо, как ломаются сухие ветки под снегом.

Слезы пришли внезапно. Сначала тихие, почти незаметные. Потом все сильнее. Потом они хлынули потоком, который нельзя было остановить.

Анна плакала так, как не плакала с детства – всем телом, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Она прижала к лицу подушку, чтобы дети не услышали, и позволила боли выйти наружу.

Она плакала не о потерянной любви – любовь кончилась давно, она теперь это понимала. Она плакала о потраченных годах. О том, как отказалась от ординатуры в Санкт-Петербурге, потому что не хотела оставлять Алексея одного в этом городе. О том, как вкладывала все силы в дом, в детей, в его комфорт, отодвигая свои амбиции на второй план. О том, как могла бы стать заведующей отделением, но выбирала не слишком ответственные должности, чтобы больше времени проводить с семьей.

Она плакала о детях – о том, что им придется жить с этой травмой. Как Ольга будет строить отношения с мужчинами после такого примера? Будет ли она доверять, или всю жизнь будет ждать предательства? А Кирилл? Сможет ли он после этого создать крепкую семью, или повторит отцовский путь – будет бросать женщин, когда надоест?

Она плакала об Алексее – не о том, который ушел, а о том, которого она любила раньше. О молодом студенте, который дарил ей полевые цветы и читал стихи под окнами общежития. О муже, который держал ее за руку в роддоме и плакал, когда родился Кирилл. О отце, который учил детей ездить на велосипеде, читал им сказки на ночь, носил на плечах. О мужчине, который ухаживал за ней, когда она болела пневмонией, который поддерживал ее, когда умер ее отец, который был ее опорой и защитой.

Тот человек тоже умер сегодня. И его некому было оплакать, кроме нее.

Слезы текли, пока не закончились. Анна лежала на кровати, чувствуя себя выжатой, пустой, но странно освобожденной. Как будто вместе со слезами вышла вся накопившаяся за месяцы боль.

Она встала, подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Лицо опухшее, глаза красные, волосы растрепаны. Она выглядела как женщина, которая только что пережила катастрофу.

«Все,» – сказала она своему отражению твердым, чужим голосом. – «Это была последняя слезинка по нему.»

Анна умылась ледяной водой, расчесала волосы, привела себя в порядок. Потом снова посмотрела в зеркало и начала мысленно перечислять свои активы.

У меня есть профессия. Хорошая, нужная, которая меня кормит.

У меня есть мозги. Я умная, образованная женщина.

У меня есть дети. Замечательные дети, которых я вырастила.

У меня есть друзья. Коллеги, которые меня уважают.

У меня есть дом. Мой дом, который теперь никто не сможет у меня отнять.

У меня есть здоровье и силы.

И у меня есть будущее. Которое теперь принадлежит только мне.

Завтра начнется новая жизнь. Трудная, но честная. Без лжи и предательств. И она должна быть к ней готова.

Она больше не чья-то жена. Она мать, врач, самостоятельная женщина. У нее есть дети, которых нужно защищать. Есть работа, которую она любит. Есть дом, который теперь принадлежит только ей.

Анна выключила свет, легла в постель и закрыла глаза. Завтра будет трудный день. Нужно будет звонить родителям, объяснять ситуацию, решать юридические вопросы.

Но сегодня она сделала главное – пережила первый удар. И выстояла.