Читать книгу Безмолвные осколки - - Страница 4

Холод пустоши был иным, нежели прежде. Он пробирался не сквозь кожу, а внутрь, оседая ледяной тяжестью в груди. Они разожгли костер на развалинах старой сторожки, но его тепло не могло разогнать мороз, принесенный их собственной победой.

Молчание было густым, как смола. Лион, свернувшись калачиком, смотрел на языки пламени, и время от времени по его щеке скатывалась слеза, оставляя блестящую дорожку на запыленной коже. Лира обняла колени, ее певчий голос был мертв, и она лишь качалась из стороны в сторону, словно от внутренней боли. Корбин не выпускал из рук тот самый осколок – холодный, почерневший уголечек, бывший когда-то частью живой души. Он перекатывал его в пальцах, его обычно твердое лицо было искажено тихим отчаянием.

Айви сидела рядом с Каем, ее плечо касалось его плеча, ища хоть какой-то опоры. Ее иллюзии, всегда такие яркие, сейчас казались потускневшими.

– Мы поступили правильно, – тихо, но четко сказал Кай. Его взгляд блуждал по лицам товарищей.

– Он был оружием. Он убил бы нас.

–Он был ребенком! – сорвавшись, выкрикнул Лион.

–Ребенком, привязанным к дереву! И мы его… мы его…

Он не смог договорить, снова подавив рыдание.

– Он был и тем, и другим, – глухо проговорил Корбин, не отрывая взгляда от осколка.

– И в этом был весь ужас. Они не посылают против нас монстров. Они посылают против нас нашу же жалость.

Тереза, достав свою серебряную иглу, принялась чистить ее, механически и тщательно.

– Эхо копировал не просто жесты, – напомнила она, и ее голос прозвучал как приговор.

– Он копировал намерения. Саму природу наших сил. Это не просто магический автомат. За этим стоит разум. Злой, изощренный.

Все взгляды невольно обратились к Финну. Ученый сидел поодаль, его лицо, освещенное огнем, казалось высеченным из старого камня.

– Финн, – мягко позвала его Айви.

–Этот «Голос», который они там упоминали… Ты думаешь, это просто метафора, часть силы Создателя?

Финн медленно поднял на нее глаза. В них не было страха, лишь тяжелое, безрадостное знание.

– Нет, – ответил он просто.

– Поведение Эхо, сама тактика… это не стиль Создателя. Аларик, судя по всему, воин, тактик. Он создает солдат. Но то, что мы видели… это не солдатство. Это садизм. Это тонкая, психологическая пытка. За Создателем стоит кто-то другой. Нечто, для которого наши страдания – не побочный эффект, а цель.

Ледяная тишина встретила его слова.

– Осколок? – тихо спросил Кай.

– Один из осколков Элис управляет им?

– Или использует его, – кивнул Финн.

– И это меняет все. Потому что если против нас действует не просто человек, а искаженная часть души, которую мы пытаемся собрать… то мы должны понять правила этой игры.

– Что будет, если мы продолжим их уничтожать? – спросил Корбин, сжав осколок так что костяшки его руки побелели.

Финн не спешил отвечать, делая паузу, давая ужасу этого вопроса проникнуть в их сознание.

– Представьте душу как мозаику. Каждый осколок – это фундаментальная часть целого. Эмоция. Воспоминание. Уничтожая осколок Страха быть покинутым, мы не просто убили монстра. Мы совершили акт насилия над самой душой Элис.

– Что будет, если уничтожить больше? – спросил Кай, отчеканивая каждый слово.

Финн вздохнул, глядя в темноту.

– Есть несколько сценариев, и все они ужасны. Первый: необратимый распад. Если мы уничтожим критическую массу, душа Элис будет стерта. Окончательно.

Лира тихо ахнула.

– Второй, – продолжил Финн,

– это создание Монстра. Если мы уничтожим все «слабые» осколки – Страх, Печаль, Нежность… что останется?

– Гнев, – прошептал Корбин, сжимая в кулаке почерневший осколок.

–Отчаяние. Ненависть.

–Именно. Останется квинтэссенция самой темной силы. Не душа, а чистая, неодушевленная деструкция. Пламя, которое сожрет все.

– А третий? – спросила Айви, почти не дыша.

– Третий… это то, чего, возможно, и хочет тот, кто стоит за Создателем, – голос Финна перешел на шепот.

– Он может желать, чтобы мы уничтожили всех его «соперников». Чтобы он остался единственным. И тогда он не просто вернется в тело Элис. Он перепишет ее под себя. Она будет жива. Но это будет не она. Это будет он.

Вокруг костра воцарилась гробовая тишина. Их «победа» обрела новое, чудовищное измерение.

– Значит, мы не можем их уничтожать, – заключила Айви с безысходностью.

– Но мы не можем и оставлять их этому… «Голосу». Он превращает их в оружие.

– Мы должны их исцелять, – сказала Лира, и в ее слабом голосе зазвучала надежда.

– Как я пыталась спеть тому дереву.

– А если не получится? – жестко спросил Сайлас.

– Если следующий Охотник окажется сильнее, и на кону будет наша жизнь?

На этот вопрос у Финна не было ответа.

Корбин наконец разжал пальцы и посмотрел на почерневший осколок.

–Тогда мы будем выбирать каждый раз, – прошептал он.

– Между быстрым путем воина и тернистым путем целителя. И с каждым разом этот выбор будет оставлять в нас шрамы. Но теперь мы знаем главное: наш враг не просто хочет нас убить. Он хочет, чтобы мы сами уничтожили то, за чем пришли.

Он поднялся и, подойдя к костру, бросил осколок в огонь. Тот исчез в пламени, будто его и не было.

– Мы не можем ему поддаться, – сказал Корбин, поворачиваясь к команде.

– Если мы станем бездумными разрушителями, мы проиграем, даже выиграв. Нам нужно найти способ спасать. Или мы погубим Элис своими же руками.

Они сидели у костра, объятые холодом и тяжестью выбора. Врагом был не только могущественный некромант, но и тень, прячущаяся в осколках самой души, которую они поклялись вернуть. И эта тень уже заставила их сделать первый шаг в ее пропасть.

Рассвет застал их все так же сидящими у догорающего костра. Бессонная ночь и тяжелые мысли оставили темные тени под глазами, но в их взглядах появилась новая решимость. Теория Финна о «третьем пути» – не уничтожения, но и не пассивности – стала тем спасательным кругом, за который они ухватились.

Они молча свернули лагерь и направились к ближайшему городу у подножия холмов – крупному торговому поселению под названием Каменный Перекресток. Надежда была на то, что в суматохе рынков и трактиров удастся подслушать хоть какие-то слухи о других аномалиях, похожих на ту, что они встретили в карьере.

Город встретил их гомоном, запахом специй и пота. Кай и Сайлас растворились в толпе, прислушиваясь к разговорам наемников и охранников караванов. Айви и Лира отправились на рынок, где болтовня торговцев и местных жителей иногда бывала ценнее любой разведсводки. Финн направился в чайную, где собирались ученые и любители старины. Лион и Тереза отправились в парк, подслушивая разговоры гуляющих мамочек.

Именно там, в облаках ароматного пара, за чашкой терпкого чая, Финн услышал это. Два пожилых картографа, разбирая свитки, оживленно обсуждали «чудо».

– …каждую ночь! Говорю тебе, старина, как по часам. Взлетает к самой луне, вспыхивает ярче сотни факелов и превращается в пепел.

– А на рассвете – снова цел и невредим. Парит над утесом, словно и не было ничего. Прекраснее птицы я не видывал. Прямо как в старых легендах, Феникс, ей-богу!

– Феникс… – фыркнул второй.

–Попытки были. И смельчаки, и охотники за диковинками. Никто даже близко подойти не может. Жара такая, что камень плавится. Не птица, а живой костер.

Сердце Финна учащенно забилось. Он не стал ничего выспрашивать, лишь отпил чаю с невозмутимым видом, запоминая каждую деталь.

Сгорает и возрождается… Неподступен… Живой костер…

Вечером, собравшись в углу постоялого двора, они поделились услышанным. Сведения сошлись воедино. В двух милях к востоку, на Забытом Утесе, живет мифическая птица. Никто не может к ней приблизиться.

– Это он, – тихо сказала Лира, и в ее глазах вспыхнула надежда, которой не было с самого карьера.

–Осколок. Тот, что не хочет, чтобы его трогали. Тот, что… возрождается.

– Осколок Надежды? – предположила Тереза, задумчиво вертя в пальцах иглу.

– Или… упорства? Жизненной силы?

–Или осколок Самопожертвования, – мрачновато добавил Корбин.

– Вечное сгорание и возрождение… это ведь форма жертвы. Цикл боли.

– Неважно, – решительно сказал Кай, его взгляд был твердым.

–Это наш шанс. Мы не можем убить его, даже если бы захотели, судя по слухам. И он не нападает на людей, просто защищает свою территорию. Это именно та возможность, которую мы искали. Мы попробуем поговорить. Успокоить. Спасти.

Идея витала в воздухе, заряжая их новой энергией. После мрачной безысходности карьера, эта цель казалась светлой и чистой.

На следующее утро, запасившись провизией и – по настоянию Финна – несколькими амулетами защиты от огня, которые он спешно приобрел на рынке, команда покинула шумный город и направилась к Забытому Утесу.

Дорога вела вверх, по каменистой тропе. Воздух становился разреженным и, как им показалось, чуть более теплым, чем того требовало солнце. Они шли молча, но уже не под гнетом вины, а с сосредоточенной решимостью. Они не знали, как подступиться к мифическому существу, как до него «достучаться». Но они знали, что должны попробовать.

Они уже почти достигли подножия утеса, когда воздух сгустился и поменял вкус. Он стал сладковатым и приторным, как запах гниющих цветов.

– Стоп, – резко поднял руку Кай, но было уже поздно.

Из самого марева, из дрожащего воздуха, словно из искаженного стекла, возник он. Новый Охотник. Команда его даже не заметила. Его форма была менее угрожающей, чем у Эхо, более обтекаемой и плавной. Его черты были размыты, но в них угадывалась кажущаяся доброта, обманчивое понимание. Он не напал. Он просто стал обволакивать их, шепча прямо в душу.

Охотник повернул свою безликую маску к Каю.

– Ты хочешь спасти ее, Кай, – прозвучал в их сознании голос, нежный и убедительный.

–Ты прав. Уничтожение – не путь. Но и твой «третий путь» – иллюзия. Душа, разорванная на части, не исцеляется словами. Ей нужна сила. Моя сила. Я – не Гнев. Я – Цельность. Отдай мне осколки, и я верну тебе твою Элис. Целой и невредимой. Без страданий.

Видения захлестнули разум Кая. Он увидел Элис – не призрачный образ, а живую, улыбающуюся, с ясными глазами. Она протягивала к нему руки. Искуситель не атаковал, он предлагал. И в этом была его смертельная опасность.

– Не слушай его, Кай! – крикнула Айви, но ее голос словно тонул в медовой ядовитости голоса Охотника.

– Они не понимают, Кай. Они боятся. Но ты – ты сильный. Ты всегда ищешь самый верный путь к победе. Это он и есть. Быстро. Решительно. Без мучительных выборов.

Кай замер, его рука бессильно опустилась на рукоять меча. В его глазах бушевала война между долгом и обещанным избавлением от всех мук. Он видел, как остальные члены команды застывали в странных позах: Лира с надеждой смотрела в пустоту, Корбин с гневом отбивался от невидимых когтей, Лион плакал, прикрыв лицо руками. Искуситель играл на самых сокровенных струнах их душ, и он уже почти победил без единого удара.

В этот момент из-за скал вышел он.

Незнакомец в длинном, пыльном плаще с капюшоном, наброшенным так низко, что не было видно лица. Он шел спокойно, его шаги были бесшумны по раскаленному камню.

Охотник резко развернулся к нему, и его облик на мгновение исказился волной раздражения.

Незнакомец не произнес ни слова. Он просто поднял руку. Но это была не магия, к которой они привыкли – не щиты Лиона, не иллюзии Айви, не песня Лиры. Воздух вокруг Искусителя сгустился, превратившись в подобие текучего, прозрачного хрусталя. Охотник замер внутри этой внезапной тюрьмы, его соблазняющий голос оборвался, словно перерезанный.

Он не исчез, не рассыпался в пыль. Он был просто… изолирован. Отрезан от их разумов, от самой реальности, которую он пытался исказить.

Чары Искусителя рухнули. Кай судорожно вздохнул, отшатнувшись, будто очнувшись от кошмара. Остальные тоже пришли в себя, с недоумением и страхом оглядываясь.

Незнакомец стоял неподвижно, его рука была все еще поднята, удерживая хрустальную тюрьму вокруг бессильно бьющегося Охотника. Затем он повернул голову в их сторону. Из-под капюшона на них упал всего лишь луч тени, но они почувствовали на себе тяжелый, изучающий взгляд.

Он не сказал ни слова. Просто развернулся и, не опуская руки, словно ведя за собой плененного Охотника, шагнул обратно за скалы. Через мгновение его не стало, а вместе с ним исчез и Искуситель, и сама та хрустальная тюрьма.

Команда осталась стоять в гробовой тишине выжженной пустоши, с разбитыми сердцами и единственной мыслью, витавшей в раскаленном воздухе.

Кто этот незнакомец… и почему он сражается с Охотниками, но отказывается их уничтожать?