Читать книгу Безмолвные осколки - - Страница 5

Тишина, наступившая после ухода Незнакомца, была оглушительной. Воздух больше не был сладким и ядовитым, но он все еще дрожал от недавней битвы воли и того, что ей положило конец. Кай первым нарушил молчание, вытерев тыльной стороной ладони пот со лба.

– Кто бы он ни был… его метод работает, – произнес он, и в его голосе звучало не облегчение, а твердое понимание.

– Он не уничтожает. Он изолирует.

– Но мы не можем призывать его каждый раз, как напасть, тем более неизвестно встретимся ли мы снова – мрачно заметил Корбин, все еще сжимая свой меч.

– Нам нужно научиться делать нечто подобное самим.

Значит, начнем тренироваться прямо сейчас, – сказала Айви, ее голос обрел новую силу. Она смотрела на пылающий контур Забытого Утеса вдали. – С Фениксом. Мы не будем его уничтожать. Мы попробуем его… успокоить.

Путь к подножию утеса был недолгим, но жар нарастал с каждым шагом. Воздух звенел от энергии, пахло озоном и раскаленным камнем. И тогда они увидели Его.

Птица не была просто существом из плоти и огня. Это был живой костер, пульсирующий в такт невидимому сердцу. Ее перья были языками пламени, а глаза – двумя угольками расплавленного золота. Она парила над гнездом из раскаленной лавы на самой вершине утеса, и от нее исходила не слепая агрессия, а глубокая, древняя скорбь. Это был вечный страж собственной боли.

– Он не нападает, – тихо прошептала Лира, и ее глаза наполнились слезами от переполнявших ее чувств.

– Он… горит от горя.

– Осколок Самопожертвования, – кивнул Финн, снимая с плеча свою сумку с инструментами.

– Теория подтверждается. Его цикл – это не атака. Это ритуал. Вечное повторение акта жертвы. Наша задача – не разорвать его, а… перенаправить.

– План? – кратко спросил Кай, поворачиваясь к команде.

План рождался на ходу, в шепоте и быстрых взглядах, в которых читалась общая решимость.

Первый ход сделала Айви. Она вышла вперед, закрыла глаза и подняла руки. В воздухе перед Фениксом заплясали марева. Но это были не обманчивые видения. Это были образы из прошлого Элис – момент, когда она, еще цельная, закрывала собой от падающих камней маленького щенка; как она отдавала свой паек голодающему старику в их деревне. Иллюзии Айви показывали не причину страдания, а причину жертвы – ту любовь и сострадание, что ее двигали.

Феникс замер, наблюдая. Пламя его крыльев вспыхнуло чуть ярче, но жар не усилился. Это был знак любопытства, а не гнева.

– Теперь я, – прошептала Лира.

Ее голос, поначалу тихий и неуверенный, окреп, наполнившись силой. Она не пела колыбельную. Она пела гимн продолжению. В мелодии не было грусти по утрате, а была благодарность за спасенные жизни, за свет, оставшийся в мире благодаря чьей-то жертве. Ее песня говорила:

Твой поступок не забыт. Он имел значение. Теперь можно отдохнуть

Птица издала пронзительный, скорбный крик. Она вспыхнула ослепительным светом, готовясь к ритуальному сгоранию. Жар стал невыносимым.

– Щит! – скомандовал Кай.

Лион, собрав всю свою волю, шагнул вперед. Его силовой барьер возник перед командой – не как монолитная стена, а как сложная, многослойная мембрана, которая не отражала жар, а рассеивала его, поглощая и преобразуя в безобидные всполохи света. Он не пытался победить огонь. Он просто держал его на безопасном расстоянии, и его лицо искажалось от невероятного усилия.

– Он не слышит нас! – крикнула Айви, чувствуя, как ее иллюзии начинают таять в огненной ауре.

– Его боль слишком глубока! Он заперт в своем цикле!

– Корбин! Финн! – Кай посмотрел на них.

– Ищем слабость в паттерне! Не для атаки! Для связи!

Корбин, прищурившись, наблюдал не за самой птицей, а за потоками энергии вокруг нее.

– Смотри! – он указал пальцем.

–Перед тем как вспыхнуть… пламя на мгновение меркнет. В его сердцевине! Это не слабость… это…

– …это момент сомнения, – закончил за него Финн, лихорадочно листая свои записи.

– Миг, когда жертва вспоминает, ради чего она это делает! Кай, теперь ты!

Кай глубоко вздохнул. Он отбросил в сторону все мысли об атаке. Он представил себя скалой, о которую разбиваются волны. Он вышел из-за щита Лиона, чувствуя, как жар опаляет его кожу. Он не достал меч. Он просто поднял пустую ладонь в сторону Феникса, встречая его горящий взгляд.

– Мы не враги, – сказал он, и его голос, тихий, но стальной, был слышен даже над ревом пламени.

–Твоя жертва была не напрасна. Но Элис нужна целой. Ей нужна ты, а и твоя боль. Вернись к нам.

В этот момент мерцания, указанного Корбином, Айви вложила в свою иллюзию последние силы – образ улыбающейся, цельной Элис, протягивающей руки не для защиты, а для объятия. А песня Лиры стала тихой колыбельной, обещающей покой.

Феникс взревел. Огненный вихрь поднялся к небу. Но это был не взрыв ярости. Это было высвобождение.

Птица не просто сгорела. Она растворилась в миллионе искр. Эти искры, похожие на золотые слезы, не погасли, а понеслись по ветру, и затем, как железные опилки к магниту, устремились вниз – в маленький, мерцающий кристалл, который Финн успел достать и поднять навстречу этому огненному дождю.

Когда последняя искра поглотилась кристаллом, воцарилась тишина. Жар спал. На вершине утеса осталось лишь потемневшее от жары гнездо.

Финн бережно сжал в руке теплый, пульсирующий мягким золотым светом кристалл.

– Мы… сделали это, – выдохнула Лира, и по ее лицу текли слезы, но это были слезы облегчения.

–Мы не убили. Мы спасли.

Корбин тяжело опустился на камень, вытирая пот со лба.

– Да, – его голос был хриплым.

– Но это заняло у нас все силы против одного, неагрессивного осколка. Что мы будем делать с настоящим Гневом?

Они стояли там, у подножия утеса, ощущая сладость первой настоящей победы и леденящий душу груз понимания того, сколько трудных битв еще впереди. Но теперь они знали – их метод работает. У них появилась надежда.

В сотне ярдов от них, на гребне черной базальтовой скалы, стоял Он. Длинный плащ не колыхался на ветру, словно ткань была соткана из самой тени и неподвижности. Капюшон был наброшен низко, и из-под него не было видно ничего, кроме густого мрака.

Он наблюдал.

Его тяжелый, изучающий взгляд скользнул по фигурке Лиры, вытирающей слезы облегчения, по Корбину, сидящему в изнеможении, по Финну, бережно убирающему кристалл с осколком. Он видел, как Кай положил руку на плечо Айви, и как та слабо улыбнулась в ответ.

Они не чувствовали его присутствия. Ни магия Айви, ни чутье Корбина, ни бдительность Кая – ничто не выдавало его. Он был призраком, пятном небытия на фоне выжженного пейзажа.

Когда золотые искры Феникса устремились в кристалл, тень под капюшоном дрогнула.

Неодобрительно?

С интересом?

Этого было невозможно разобрать.

Он видел их слаженную работу. Видел, как щит Лиона рассеивал жар, а не отражал его. Видел, как иллюзии Айви показывали не ложь, а забытую правду. Слышал песню Лиры, что была не оружием, а лекарством. Он видел, как Кай, воин до мозга костей, убрал свой меч и говорил с пламенем с помощью телепатии.

И впервые с момента их встречи, Незнакомец проявил едва уловимое действие. Его голова, скрытая капюшоном, слегка наклонилась в сторону, словно в нем шевельнулась капля… уважения? Или, возможно, живого, неподдельного любопытства.

Он мысленно отметил их прогресс. Они были грубы, медлительны и тратили невероятное количество сил на простейшую операцию по стабилизации. Но они усвоили урок. Они выбрали трудный путь. И, что самое главное, он сработал.

Затем его взгляд, невесомый и неосязаемый, снова остановился на Финне, вернее, на кармане, куда ученый спрятал кристалл. Взгляд задержался на нем на мгновение дольше, словно оценивая не сам осколок, а сам факт его спасения.

Он не стал их преследовать. Не стал открываться. Его задача наблюдения была выполнена. Команда сделала свой выбор, и теперь ему предстояло сделать свой.

Незнакомец развернулся с той же неестественной, беззвучной плавностью. Он сделал шаг вглубь скалы, и его фигура растворилась в тенях, будто его и не было. Ни следа, ни запаха магии, лишь легкое ощущение пустоты на том месте, где он только что стоял, да единственная мысль, витавшая в раскаленном воздухе, мысль, которая, казалось, принадлежала ему:

Интересно… Смогут ли они устоять перед следующим искушением?