Читать книгу Страдá - - Страница 3

Завод Пагани сильно выделялся на фоне окружающих его безликих серых зданий и монструозных предприятий, выполненных в стиле конструктивизма. Это был по-домашнему уютный заводик с итальянской душой. Его окружала белая бетонная стена с красной черепичной крышей. Уже на территории, сразу за проходной простирался небольшой дворик, к которому примыкали три здания: слева – главный офис, в котором работали бухгалтеры и сотрудники отдела продвижения продукции, тут же находился кабинет Лоренцо; по центру, напротив главных ворот, виднелся торец главного производственного цеха, а сам он тянулся далеко вглубь территории, вмещая внутри себя гигантские конвейерные линии и сталеплавильню с высоченной трубой; справа от него – инженерный цех, он же цех разработок, где рождались на свет прототипы новых видов сельскохозяйственной техники, – собственно, там и трудился Виктор Ломов. Все здания были окрашены в молочный цвет, их венчали красно-оранжевые черепичные крыши, а оконные рамы, ворота и двери были зелеными. В итоге все здания и постройки были выкрашены в цвета итальянского флага – флага некогда существовавшей страны, разбитой и разграбленной в ходе Глобальной войны.

Опаздывать, работая у Лоренцо, было опасно. Виктор бежал, как мог, но все равно явился позже звонка, который раздавался на территории предприятия ровно в 8:00, призывая всех немедленно приступить к выполнению своих обязанностей. Виктор уже открывал дверь инженерного цеха, когда столкнулся лицом к лицу с Лоренцо. Круглая физиономия начальника с карими глазами и серыми, переходящими в седину волосами, носом-картошкой и постоянно сморщенным в раздумьях лбом начала краснеть от злости при виде Виктора. Он перегородил своим выпирающим пузом проход в инженерный цех и придержал дверь своей мясистой рукой.

– Так… На ловца и зверь бежит! Ты начинаешь выводить меня из себя, Виктор! – жестикулируя по-итальянски и тряся щеками, бросил Пагани в сторону инженера.

– Господин Лоренцо, вчера я засиделся допоздна…

– А сегодня я жду от тебя решение по комбайну.

– Да, господин. – Виктор опустил голову и покраснел.

– После обеда я уеду, но вернусь к шести, и ты лично доложишь мне о своих успехах. Именно успехах – я не хочу слышать ничего другого!

Лоренцо зашагал по направлению к офисному зданию, а Виктор вошел в инженерный цех. В помещении уже вовсю трудились его коллеги. Здесь испытывали на прочность материалы, проводили краш-тесты механизмов, вычерчивали на ватманах, собирали прототипы. Цех был достаточно большим, и в нем размещалось огромное количество образцов оборудования, несколько полусобранных комбайнов и прототипов будущих машин. Над этим пространством располагались кабинеты инженеров; их окна смотрели на цех, и они могли видеть свои разработки – новые модели тракторов и другой сельскохозяйственной техники.

Из-за прототипа, стоящего ближе всех остальных ко входу, выскочил коллега и приятель Виктора Гена Громов. Геннадий был уже в преклонном возрасте, дорабатывал последний год перед пенсией. Каждое утро он только и делал, что бодро подбегал к Виктору и пересказывал ему очередной выпуск «Райской жизни» на канале «ПП».

– Смотрел вчера лото? – с блеском в глазах спросил Громов.

– Да, из-за него и проспал.

– Победила женщина и еще два парня.

– Парня? Да там всем уже за семьдесят лет, Гена! – усмехнулся Виктор.

– Ну а что? Для меня они не старики – все же мои ровесники, а я не ощущаю себя на семьдесят. В душе мне, как и тебе, тридцать с хвостиком!

– Гена, прости, я не хотел тебя обидеть… А ты что такой радостный с утра?

– А вот надо было смотреть вчерашний выпуск до конца!

– Ну, я задремал…

– «Ну, я задремал»! А они, между прочим, потом поехали на машине в центр острова через хвойные леса. Их привезли в огромный дом, как в моей молодости, когда каждый мог позволить себе жить отдельно… Так вот, поселили в нем. А потом показали бани, грязевые ванны…

– Чай с ягодами был? – перебил друга Виктор.

– Еще как! И с медом – натуральным! – восторженно воскликнул Гена.

– Ого! Даже не верится…

– Да ты что? Я через месяц туда поеду! На остров. Понимаешь?

– Уже через месяц?

– Да! Увижу Женю и Сашку – моих школьных друзей. Они уехали туда раньше – всего на полгода старше меня. Вот мы повспоминаем молодость! Понимаешь? Это же значит конец страданиям! Я заживу, как человек. Слышишь? Челове-е-ек!

– Слушай, Генка, а давай посидим сегодня вечером у меня? Расскажешь про свою молодость?

– Витя, сынок, да как мне потом от тебя домой добираться? Через весь город… Давай лучше ты ко мне?

– Ну, уговорил! – Виктор впервые за долгие месяцы работы над проектом улыбнулся и выдохнул с облегчением.

День прошел как-то легко, в мыслях об интересном пятничном вечере. Виктор даже смог рассчитать передаточные числа и крутящие моменты для нового редуктора, и по результатам вычислений тот казался надежным: мощнее, чем прошлый, и при этом чуть дешевле.

Так незаметно настало шесть вечера. Гена был уже собран и ждал Виктора, меряя шагами периметр квадратного дворика: от инженерного цеха мимо производственного, к офисному зданию и в обратном направлении. Его коллега тем временем как раз топтался в дверном проеме кабинета Лоренцо.

– Что у тебя? – буркнул Пагани, не отрываясь от бумаг.

– Я разработал удачный вариант редуктора для «Глинера 2800».

– Стоп, стоп, стоп… Модель 2800 уже очернила наше имя поломками. Новый комбайн не будет носить этот номер. Пусть будет «Глинер 3000»!

– Да, господин, – безразлично откликнулся Виктор.

– Ну, покажи свой выстраданный ночами чертеж и расчеты.

– Вот, посмотрите. – Виктор спешно прошел внутрь кабинета и развернул ватман с приколотыми к нему листами, которые были исписаны формулами.

Лоренцо внимательно все изучил, откинулся на спинку огромного черного кресла и, запрокинув голову, закрыл глаза.

– Сколько это будет стоить? – не размыкая век, спросил итальянец.

– На пять процентов дешевле предыдущего, – радостно ответил Витя.

– Мало.

– Но это потолок! Они требуют слишком высокий уровень мощности. Зачем такие мощные комбайны? Что ими срезать? Какую культуру? В техническом задании указаны пшеница и соя, но для них и предыдущего комбайна хватило бы с запасом!

– Слушай, Виктор, заказчик всегда прав. Нужно мощнее и надежнее. Понял? – Лоренцо опустил лист с формулами в стоявший рядом со столом шредер. Офисная техника жадно проглотила дневные труды Виктора и разрезала их на мелкие полоски.

– Слушайте, господин Лоренцо! – внезапно оживился Виктор. – Может, нам полностью переделать конструкцию по типу измельчителя для бумаг? Установим дополнительные ролики подачи, мощные ножи.

– Дорого.

– Зато какая будет производительность! Скорость увеличится в два-три раза.

– Продолжай. – Лоренцо поднял голову и придвинулся к своему письменному столу, глядя Виктору прямо в глаза своим предприимчивым взглядом.

– Гарантированно срезанные колосья, скоростная жатва! Итальянский бренд ассоциируется со скоростью и мощностью. Себестоимость будет выше, но можно попробовать удешевить шасси. Вы говорили, что земля там промерзает, значит, большие колеса не нужны: комбайн не провалится в землю и не увязнет.

– Интересно… Займись расчетами и подготовь модель через неделю.

– Хорошо, – тихо ответил Виктор и направился к выходу. Он был горд собой и своей прорывной идеей.

На улице его уже заждался веселый старичок Гена, полностью истоптавший весь внутренний дворик, попутно вылавливая проходящих мимо коллег и развлекая их бородатыми анекдотами и свежепридуманными шутками.

Когда Витя наконец вышел из главного здания, они вместе двинулись к проходной. Рамка металлодетектора, разделяющая территорию завода и улицу, несколько раз пропищала, когда через нее проходил Гена. Он поднял руки вверх и повернулся к охраннику, сидевшему за толстым стеклом слева.

– Магнус, поймал меня, молодец! – отшутился Громов, не опуская рук.

– Что-то ты сегодня чересчур звонкий, Гена. – Охранник Магнус улыбнулся в ответ.

– Зубы, зубы лечил! Пломбу металлическую поставил. Смотри. А-а-а-а-а! – Гена открыл рот и завертел языком, приблизившись к стеклу, отчего оно слегка запотело.

– Иди уже! Ты мне визиофон загораживаешь, ничего не видно! – Магнус замахал рукой в сторону выхода.

Друзья миновали проходную и направились к трамвайной остановке. Через пару минут прогремел по рельсам и остановился напротив товарищей трамвай. Они зашли в него и поехали в старый район, где проживал Гена.

Ехать было минут двадцать, и за это время мужчины особо не разговаривали, экономя слова и оставляя темы для беседы на вечер. Виктор сидел у окна, наблюдая за проносящимися мимо машинами, медленно сменяющими друг друга витринами магазинов и затесавшимися между ними перекрестками узких улиц, в глубине которых то тут, то там мигали проблесковые маячки полицейских машин, а сотрудники правоохранительных органов, ловко орудуя дубинками, заламывали руки подвыпивших нарушителей пятничной тишины, вытаскивая их из закоулков и двориков. За окном было все так же серо, как и вчера; как и весь последний месяц, а может, даже и полгода. Виктор давно потерял счет времени из-за того, что его голова была занята работой и иногда – состоянием матери, которую он намеревался навестить, ведь ее тоже скоро планировали забрать на остров.

Но вот трамвай скрипнул на конечной остановке, и Гена толкнул друга:

– Ты со мной или в обратную сторону поедешь?

Виктор слегка задремал в пути, поэтому не сразу понял, что происходит.

Они вышли из транспорта, и Гена предложил зайти в продуктовый за закуской. Товарищи направились к ближайшему магазину, где Гена купил соевые сосиски – мясных давно не было в продаже.

Затем коллеги направились в кластер, в котором проживал Геннадий. Он жил в типичном доме – один в один как у Виктора, – но комната была чуть больше, хотя и не настолько, чтобы можно было завидовать. На одной из стен чернел потухший экран визиофона, обязательный к установке для всех граждан Северной стороны.

Хозяин квартиры прошел прямиком к холодильнику и достал из него бутылку водки.

– Гена, ты чего? – с недоверием спросил Витя.

– А чего? Завтра выходной, отлежишься.

– Мне к матери надо!

– Ну, поедешь, как проснешься.

– Тогда наливай. А я сосиски пока разложу.

Они давно не собирались вместе – не было повода, а может, и времени. Гена налил по полной рюмке, товарищи чокнулись и насадили по сосиске на вилки в качестве закуски. Водка оказалась хорошей и пошла быстро. На половине бутылки Виктора совсем отпустили тревожные мысли, и он откинулся на стуле, опустив руки.

– Ну как, Гена, ты готов на остров-то отчаливать? – с наигранной улыбкой спросил он у товарища.

– А то! Жду не дождусь! Да и ты, смотрю, ждешь, когда я отчалю. Да, дружище? – ехидно ответил старичок.

– Нет, ты чего! Мне вот все непонятно, почему стариков туда свозят. Неужели наше правительство действительно так о них заботится?

– А что же нас не свозить туда? Там же рай на Земле, как говорят по визиофону. Ешь, пей, гуляй, дыши, живи! Одна отрада нам там пребывать! Ни забот, ни хлопот! – вдохновленно произнес Геннадий.

– Ну ты лирик! – засмеялся Виктор.

– А если честно, ну что же нас туда не свозить? Они концентрируют там стариков, чтобы меньше возиться с ними здесь, на большой земле. Очищают от нас город – мы же как плесень разрастаемся, как грибок-паразит на коже государственной экономики. Мы ведь иждивенцы на шее молодых и трудоспособных. Вот нас туда и свозят! Сделали санаторий, чтобы мы в нем смерти дождались, и все. А дальше крематорий. Они так дорогу молодым освобождают, ресурсы экономят, разгружают городской трафик. А остров – как склад невостребованных товаров. Знаешь, как склад просрочки, что ли. Но я с юмором к этому отношусь! Все равно другого пути нет. Мне система в голову вбила, что туда – надо. Поживу немного на острове, попользуюсь его благами – и на покой. А куда мне еще деваться? Государству я тут, на большой земле, уже не нужен… – Гена замолчал и опрокинул в себя рюмку водки.

– Ладно… Ты прав, наверное. Гена, переключимся на другую тему? Расскажи, как прошла твоя молодость!

– Ого, что вспомнил! Прошла, да не вернуть…

– А что хорошего было, что интересного помнишь? – с любопытством опершись на кулак и покачиваясь от выпитого алкоголя, спросил Витя.

– Хорошее было здоровье. А интересного… Программы по телевизору интереснее были.

– Визиофону? – переспросил Виктор.

– Нет, тогда они назывались телевизорами, и никто тебе на него не мог позвонить. Для звонков были телефоны – их еще с собой все носили.

– Что-то припоминаю… Бабушка в детстве рассказывала.

– Так вот, раньше у всех свои дома были, собственность, недвижимость. Машину мог каждый купить – в кредит, правда: это значит «в долг». А потом как резко потеплело! Ну, это уже после американского ядерного удара по Ирану – страна такая была раньше, если ты знаешь историю. Помню, новости шли, а после них прогноз погоды всегда показывали. И однажды, значит, говорят: аномальное потепление. Ну, мы-то по привычке решили, что синоптики опять что-то привирают. А потом смотрим – зимы толком и не было. Через год вообще снег не выпал, а на юге так народ от жары и засухи умирать начал. Началось обострение, конфликты… В Африке и Азии и так-то все голодали, а теперь еще хуже стало. Ну, и они мигрировать начали к нам. Сначала приезжают, мол, устраиваться на работу. Думаем: «Хорошо, бери плуг да в поле иди». Потом они семьи подтянули, плодиться начали. Еще пара лет – и уже деревни этнические выросли, маленькие городки. Тогда правительство правильно сделало: ограничило время пребывания. Гражданство перестали им давать. Начали выселять обратно особо буйных.

– Никогда об этом не думал!

– Ага… Так они, представляешь, обиделись! И в какой-то момент шарахнули по нам из танков, так резко наступили – отхватили себе все южные территории нашей Северной Стороны: все пашни, все плодородные земли.

– А мы?

– А мы им устья рек перекрыли. Вода перестала поступать, и эта земля начала в негодность приходить. Ну, и тоже бахнули ракетами по ним. Вот так и началась война, которая идет до сих пор.

– Это сколько уже идет?

– Да вот мне шестнадцать было, когда все началось. Считай, пятьдесят четыре года уже. Ну, это я про войну между Северной и Южной Сторонами.

– Откуда у них деньги на войну, на технику?

– Так Свободный континент же спонсирует! Когда засуха началась и еды стало не хватать, американцы слились с Канадой и захватили всю Южную Америку. А там и пастбища, и сельва реки Амазонки…

– Чего?

– Ну сельва, то есть леса экваториальные. А в них и живность, и плодородные почвы. Природный запас воды и пропитания считай. Вот американцы и заняли все Западное полушарие планеты, захватили самую полноводную реку в мире. Им конфликт этот выгоден: они деньги и технику югу поставляют, а взамен свои вышки нефтяные понаставили по всей пустыне, тем и живут.

– Да уж, давно…

– Через два года меня в армию призвали. Я там на механика выучился. Танки ремонтировал, в основном в тылу был. А еще через три года по нашему ремонтному цеху Дрон ударил.

– Уже тогда дроны были?

– А то! Все новое – хорошо забытое старое!

– Никогда бы не подумал, – поджал от удивления губы Витя.

– Вот меня осколком ранило, и я на гражданку попал. А на гражданке меня Пагани к себе нанял, механиком, а потом я и до инженера вырос.

– Лоренцо?

– Нет, Лоренцо тогда совсем молодым был. Его отец – Франко. Кстати, я Франко по визиофону видел, показывали, как он на Острове играет в шахматы!

– Ничего себе!

– Да… хороший мужик, этот Франко. Инженером был грамотным. Все качественно делал, как немец, но любил еще и с шиком, как настоящий итальянец. Техника Пагани тогда очень популярна была. Надежная, крепкая, простая в обслуживании. А сейчас что – пластиковые шестеренки! Тьфу ты!

– Интересно рассказываешь, Гена! А друзья-то у тебя есть?

– Друзья…. – Гена налил рюмку и, тут же опустошив ее, продолжил: – Друзья уже все умерли или на острове живут. Вон, Женька и Сашка там. Скорее бы увидеться с ними! Помню, сидим в школе на уроке патриотизма, учитель просит продолжить ряд слов «страда, страдать, страдаю». А Женька ей: «Страдивари!» – и скрипку изображает: по воздуху линейкой длинной водит. Учитель как выхватит линейку, как шлепнет Женьку по затылку! Мы его с тех пор Первой скрипкой звали! Но он, кстати, музыкантом стал, когда вырос. Вот такое хобби!

– А у тебя-то самого хобби есть, Гена?

– Хобби? Конечно! – Громов встал из-за стола и подошел к холодильнику, открыл дверцу, потянулся за второй бутылкой водки.

– Гена, я не осилю!

– Спокойно! Я помогу! – Он произнес это с энтузиазмом, уже разливая водку по рюмкам.

– Так какое у тебя хобби?

– Хобби?..

– Ну, я у тебя спросил о твоем хобби. Ты чего?

– А! Так я же оружием увлекаюсь.

– Что? – неподдельно удивился Витя, никак не ожидая подобного ответа.

– Оружием. Огнестрельным. У меня есть парочка образцов. Сам выточил.

– Ты что… Ты этот, как его…

– Тихо! Сейчас покажу.

Громов встал из-за стола и, пошатываясь, как медведь после спячки, подошел к дивану-кровати. Кряхтя, он поднял откидывающуюся часть, на которой обычно сидят; под ней оказался горизонтально лежащий сейф. Старичок открыл его ключом, вынутым из кармана, и достал из темной глубины металлического саркофага ружье.

Виктор был ошарашен. Еще больше он удивился, когда за ружьем из сейфа последовал пистолет.

– Гена! Что это? Откуда?

– Это оружие. Я сам его сделал – в нашем инженерном цехе, – гордо произнес старичок.

– Как ты его вынес? У нас же сканируют на металл, чтоб не воровали!

– Я по деталям выносил, а собирал уже здесь, в квартире. А по поводу сканера… Ну, не такой он и чувствительный, да и охрана на тебя не смотрит, когда ты всю жизнь на одном заводе работаешь. Я уже примелькался им, так без очереди пускали. Что возьмешь со старика? Вот, например, сегодня я вытащил шестерню от редуктора. Знаешь, есть у меня такое: вижу, что-то плохо лежит, я это хвать – и в карман. Второе мое хобби, кстати. Вроде это называется клептоманией.

– Да плевать на это, у нас многие тащат. Ты лучше скажи, а как же патроны? Тоже сам сделал?

– Ага!

– А порох где взял? – сыпал вопросами все никак не приходящий в себя Виктор.

– Он у меня со времен службы остался, – важно произнес Геннадий.

– Гена, ну ты и экстремал! А если найдут? Это же уголовное дело!

– Знаешь, мне до пенсии остался месяц. Перед отправкой на остров необходимо сдать квартиру государству, и в нее заселят следующего по очереди гражданина. Мне не унести это оружие с собой. Нужна твоя помощь. Я разберу его на детали. А ты поможешь мне раскидать его по мусорным контейнерам?

– Гена, ты пьян! Пора расходиться.

– Эх, Витя… Ладно, сам разберусь…

– Слушай, хорошо. Давай ружье ты выкинешь сам, а пистолет отдашь мне. Он вроде небольшой.

– Вот! Другой разговор. Спасибо!

Они допили водку, доели соевые сосиски. Гена обернул пистолет в ткань и передал Виктору. Тот надел пальто, положил сверток во внутренний карман и, попрощавшись, вышел в подъезд.

– Гена, как думаешь, если к комбайну спереди прикрепить что-то типа шредера, который бумагу режет, он сможет пни перемалывать?

– Да ты что! Вот кто точно пьян! А вообще да… Не то что пни, но и камни мелкие. Если еще дробилку поставишь.

– Дорого будет, – нахмурился Витя.

– А ты возьми шасси от старого трактора «Тратторе 2» – у нас их на складе штук пятьдесят стоит никому не нужных. Лоренцо их вроде разобрать хотел… Они уже списаны, и их шасси по сырьевой себестоимости продают, а оно при этом мощное – любую дробилку выдержит.

– А колея?

– А что колея? Не провалится он! Ты мотор и трансмиссию новые поставь – они же легче старых в три раза. Алюминий – не чугун. Понимать надо!

– Хм, интересно…

– Эврика! – воскликнул старичок.

Виктор пожал Гене руку, застегнул пальто и побрел, несмотря на ветер и моросящий дождь, в сторону дома: в темноте, пошатываясь, как мачта старого деревянного корабля, грозясь упасть на подмерзшую землю.