Читать книгу Кино вечером: 10 способов не сойти с ума - - Страница 1

«Франкенштейн», 2025

Как-то грустно все это. Но так и должно быть. Так и задумано.

Гильеромо дель Торо, великий и ужасный, подвел итог и поставил точку. То есть, многоточие. Шел к этому ровно 30 лет, нарабатывал, придумывал, искал. Говорит, что для него с этим фильмом окончилась эра. Это, разумеется, о «Франкенштейне».

«Франкенштей», США, 2025. Премьера на Netflix 7 ноября. Экранизация готического романа Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей». С Оскаром Айзеком, Джейкобом Элорди и Мией Гот. Премьера на Венецианском кинофестивале. «Торжество зрелища над нюансами». Рейтинг на Rotten Tomatoes – 80%

Вот при всей помпезности, запредельной красоте кадра, педалируемой театральности, достойной буквально греческой трагедии, да даже и куда ей, я смотрела фильм совсем иначе.

О его достоинствах и недостатках уже пишут и еще напишут, поскольку это и вправду – целая кинематографическая эпоха. Так редко снимают, а скоро и совсем не будут, AI станет сам рисовать. Но здесь – другое качество.

Качество, обеспеченное реальным трудом съемочной группы и всех причастных, не умозрительным. Не расстройство личности, типа – только подумал, а оно уже и есть. Это кино пока что еще не лишено сопротивления материала, что и делает его по-настоящему настоящим.

Сюжет всем приблизительно известен, он такой – архетипический. Безумный гений создает в условиях 19-го века, сплошной стимпанк, гомункула. Искусственное существо. Из подручного материала, а именно – рук и ног, и прочих частей убиенных на поле сражения солдат.

Пробовал было ваять из приговоренных к смерти, с виселицы, но – не то качество. Гнилые зубы, хромые ноги, сифилис. А тут, кстати, и война. Какая удача…

– И тогда я познал ужас правды. Я понял, что я – ничто. Негодный. Клякса, даже не той породы, что человек. Эта боль вцепилась в мое сознание – и никогда не отпускала.

– Я – дитя из гостехранилища. Помойка из отбросов и частей мертвецов. Чудовище.

Все получилось, искусственный разум (зачеркнуто) человек вышел совершенно как живой. То есть, живой, да. (И красивый, как совершенно антично красив актер Эрлоди). Но тупой, чем создателя своего совершенно вообще разочаровал. Знает одно слово и больше ничего.

И далее создатель пытается творение свое уничтожить, самыми нецивилизованными методами. А оно не уничтожается. Оно бессмертно. Страдает, кровью и слезами заливается, но восстанавливается.

В результате переживет своего творца, правда, и ему, и никому от этого не легче.

– Раса демонов, расползающаяся по земле. Непристойность, увековечивающая саму себя.

– Значит, все зависит только от твоей воли? Это ужасно. Ужасная воля, что породила меня, теперь осуждает. Я чудом научился говорить, но ты меня все равно не слышишь!

– Каждая капля – разрушение и безумие. То пламя, что пожрало все вокруг, все это – пришло от тебя. Ты и есть чудовище.

Это приблизительно – сюжет. Мери Шелли называют родоначальницей научной фантастики, хотя наука там понимается очень приблизительно и вполне себе романтически. На самом деле «Франкенштейн» – родоначальник триллеров.

Поскольку повествование основано на том, что напряжение все нагнетается и нагнетается. И облегчения не происходит, катарсиса. Тоска и ужас продолжаются и тогда, когда книга закрыта.

У Гильермо дель Торо история Франкенштейна – это о последствиях игры в Бога. Такая притча, со всей возможной поучительностью. И очень актуальная, а главное, прямо предупреждающая о том, куда эта вся игра заводит.

Полезно посмотреть нарциссам, которые у нас тут в массовом порядке на эту завидную роль всем кагалом претендуют, причем, даже не учитывая, что в таком количестве Создателей и Творцов просто и быть не может, мир пока что один. Кроме того, что они еще и ни хрена не создают, только разрушают и остальным нервы мотают, со своей этой грандиозностью. Соревнуются, кто поступит ужаснее.

– Может, ты и мой создатель. Но отныне я буду твоим господином.

– Я буду кровоточить, страдать, мучиться. Это не закончится никогда.

Виктор «Франкенштейна», правда, человек еще старой закалки. Ему пришлось не только в медицинском сообществе выпендриваться, но и что-то такое конкретное все же предьявить.

Но и он подтвердил слова Бродского о том, что «бесчеловечность организовать проще, чем что-либо другое».

Удивительно, как все эти самопровозглашенные боги мейнстрима выбирают всегда самый простой и легкий путь. Что подлинному Творцу вообще-то несвойственно. Посмотрите на этот мир, много ли вы в нем видите простых решений? На макро- и микроуровне?

– Бог дает жизнь и Бог ее забирает. – Может, Бог некомпетентен!

– В его глазах я увидела боль, а боль и есть доказательство разума.

– Вашего сердца? Этот орган дальше всего от вашего понимания. Лишь чудовища считают себя богами, барон.

В общем-то, роман Мери Шелли – он нравоучительный. Высокоморальный, при всем бунтарстве «авторки», жены Перси Биши Шелли и едва ли не первой суфражистки и феминистки, а также барышни передовых свободных взглядов. Насколько это было возможно в 19-м веке.

Судьба у нее, кстати, была невеселая. Роберт Грин в «Законах человеческой природы», книге весьма трезвой, приводит историю Мери Шелли как пример человека, пострадавшего от черной зависти. Своей же дорогой подруги и соседки Джейн Уильямс, которая буквально посвятила всю свою энергию тому, чтобы жизнь Мери разрушить. Действуя скрытно, но планомерно и безжалостно. В итоге ей это удалось.

Мери лишилась всего.

Роберт Грин говорил в одном из интервью, что некоторые люди являются просто-таки открытой мишенью для зависти. Просто потому, что они такие хорошие. Умные, красивые, добрые. Талантливые и справедливые. Любящие и любимые.

Ну и в самом деле, возможно ли такое рядом с собою выносить?

«Франкенштейна» Мери Шелли написала после смерти мужа, овдовев в 25 лет, воспитывая их единственного выжившего сына Перси. Больше замуж она так никогда и не вышла. Идеальную героиню романа, Элизабет Лавенца, она писала с юной себя.

Что-то об этом – о гордыне, о желании распоряжаться чужой судьбой, о желании властвовать и о зависти и ненависти можно в романе прочитать. Может быть даже в фильме увидеть.

Но Гильермо дель Торо немножко другое кино снял. Да и угроза гордыни с тех пор перестала быть частным делом и сюжетом научной/ненаучной фантастики. Она, скорее, распространяется, как чума и то, чего принято было в обществе стыдиться, платить налог добродетели, сегодня является предметом гордости и безостановочного бахвальства.

Кто уж там в это вложился, разбирать не будем. Режиссер в своем главном творении с самого начала вел дело к ужасному концу. Вполне себе неизбежному. В чем и состоит суть и достоинство его художественного высказывания.

– Но если мы хотим вести себя так же дерзко, как боги, мы должны творить чудеса.

– Голова одного мертвеца и рука другого, наполненные начатками сознания.– Это шарлатанство. – Это – будущее!

И – как итог:

– Этих гальванических фокусов недостаточно.

– Вновь наступила тишина. А затем – беспощадная жизнь.

Имеющий уши да услышит.