Читать книгу Кино вечером: 10 способов не сойти с ума - - Страница 8

Главное кинособытие года.

Я понимаю, почему этот фильм в Каннах получил «Золотую пальмовую ветвь». Это прямо вот продуманное решение. Потому что в Каннах все еще пытаются отстоять, во-первых, реальное кино, а во-вторых – так называемые «европейские ценности».

На этот раз европейские ценности отразил и выразил фильм иранского режиссера, с иранскими актерами на актуальную для Ирана тему. О насилии. И его последствиях. О возможности решения в попытке исправить то, что уже произошло. О мере ответственности. И о том, как все это практически неразрешимо и очень-очень трудно.

«Простая случайность», (перс. یک تصادف ساده), иран, 2025 год. Режиссер и сценарист – Джафар Панахи, человек, критически настроенный по отношению к Исламской республике и самый знаменитый режиссер Ирана. Официальные власти не давали разрешения на съемку, Панахи несколько раз попадал под арест. Премьера состоялась в рамках 78-го Каннского кинофестиваля 20 мая 2025 года, фильм получил главный приз. Имена актеров никому ничего не скажут. Рейтинг, если здесь можно говорить о рейтинге – 83 процента.

Поначалу все не очень-то и понятно. В плане сюжета. И о чем этот фильм (да ни о чем). Ночная дорога, едет семья, сбили собаку, сломалась машина. Кое-как починили, один там человек водителя увидел, спрятался. На следующий день его нашел и похитил. Пытался заживо похоронить. Постепенно собралась целая компания – решать, что с этим «водителем» делать. Поскольку он – их палач.

Слуга режима. Садист. Бывшие его жертвы с трудом даже могут сформулировать, что именно он с ними в тюрьме делал. Какие-то буквально всхлипы, обрывочные детали. Они его толком даже и не видели, он всем завязывал глаза. Пытаются узнать наощупь.

При этом у палача – жена беременная и маленькая дочь. И пока он связанный и оглушенный лежит в фургоне, его же похитители жену везут в больницу – рожать и потом деньги с карты снимают, чтобы купить сладостей, поскольку при рождении младенца полагается сладости раздавать. Такая традиция. Отпраздновать.

И вот это все мучительно тянется, в другом бы кино мстители негодяя в первых же кадрах порешили и пошли геройствовать дальше, но тут все как и на самом деле . Все хотят справедливости, они – жертвы и они – правы, но вместо бодренькой киношной казни – сомнения, споры, истерики, конфликты. Жертвы эти, хотя они и мстители, но совершенно вообще не готовы сами стать палачами.

Мужчина средних лет по кличке «Кувшин», с отбитыми почками, красивая женщина, свадебный фотограф, невеста, изнасилованная в тюрьме и только-только собравшаяся с духом жить дальше, сирийский ветеран с посттравматическим стрессовым расстройством. Неважные люди в повседневной действительности.

Причем, мир вокруг настолько уже ограничен во всех своих проявлениях, что невозможно не взорваться. Не перейти к разрушению. Не послать все к чертям. Требуется буквально терпение святых, чтобы не начать возвращать Богу свои билеты. И тем не менее, люди это выдерживают. Пока что. Не получая за это никакой награды.

Предполагаемое, но не осуществившееся убийство – это даже не вопрос внутренней борьбы. А просто есть такие вещи, которых человек сделать не может. Если он все еще – человек. Справедливость – вещь хорошая, только вот ее невозможно, оказывается, добиться.

Потому что она ничего уже не изменит. Нанесенный ущерб нельзя исправить и нога отрезанная больше не отрастет. Ни при каких условиях.

Это такой очень честный фильм об объективной реальности. Который снять на самом деле очень трудно. Практически невозможно. Можно придумать любую сказку и камера возьмет, тем более, щас мы еще и дорисуем. Настоящее она не берет.

И это – правда. Есть несколько режиссеров, в восточной традиции, которые посвятили жизнь попыткам запечатлеть, например, смерть. Она не запечатляется! Дышит человек или не дышит, это снять можно. Что в этот момент с ним на самом деле происходит – это снять нельзя.

И нравственные мучения снять нельзя, и физические, и радость с счастьем тоже, одни только внешние признаки. Суть дела уклоняется, прячется за внешними проявлениями. Сообщить о ней можно только образно и еще – путем эмпатии. Поставив зрителя на место другого. Человека. Вот только таким способом.

Когда у тебя в этом месте не болит, но если болит у другого, это имеет значение.

Фильм Джафара Панахи – он не о технических, собственно, проблемах. Мирового кинопроизводства. Он, предположим, что о смирении. Как единственно возможном решении. Теперь уже.

Неважно, в Иране ли, не в Иране, можно подумать, что где-то все иначе. Ну, то есть, не везде так плохо, конечно. Чтобы уж до такой степени. Но достаточно посмотреть на случайный разговор героев с простыми местными охранниками, как тут же опознаешь до боли знакомые паттерны. И раскошелишься, как же без этого.

Реальность имеет одно такое свойство: то, что произошло, уже никак не отменить. Лучше было бы чего не надо, вообще не делать. Но смирение – это не трусливое соглашательство с тем, как оно есть, это глубокое осознание реальности. Радикальное принятие. Собственно, трезвость. В мире, полном навязчивых агрессивных иллюзий. Политических там, личных, киношных. Любых.

И нужно сказать, что трезвость – горькое лекарство. Спасать – спасает, но легче совершенно не становится. Просто принимаешь решение с этим дальше жить. Ну и все.