Читать книгу Стальной Амулет - - Страница 4

Септий подъехал к плотной стене из толстых каменных блоков, в ней был вырезан проход два на четыре метра. Лошадь с цоканьем прошагала внутрь, на мгновение его окутал мрак. Волшебника всегда забавляла такая простая, но такая эффективная защита магической аллеи от несвязанных с колдовством существ и просто непрошенных гостей: проход в стене видели только те существа, которые могли колдовать, то есть с рождения были чувствительными к магической силе.

"Интересно, может ли через него пройти не-маг? Или не-маги только не видят проход, но телесно пройти могут?" – размышлял он, пока многочисленные кольца с корундами, хризолитами и сапфирами сияли на его пальцах, снова встретив свет дня.

И всё равно, Аллея оставалась укромным, спокойным относительно Королевства местом без лишних ушей. Передав кобылу кентавру-конюху, он пошёл напрямик к главному корпусу Академии, где проходили занятия и располагались такие важные места как Глубокая Библиотека, Эфемерный Зверинец, Ладанная Лаборатория, Расколотый Зал и, конечно же, Ротонда Избранных – то самое место, где заседают колдуны Десяти и проводят отбор в свой узкий круг. Зайти в Ротонду не смел никто, ибо не доброй славой окутано это место, а пугающими слухами.

Септий же был в добром расположении духа. Он любовался падающими листочками и замедлял шаг, чтобы подслушать о чём говорят существа из других рас. На Аллее было слегка пустынно, слонялись лишь некоторые представители симаров и элементалей. Только эльфов Септий не видел: ни сегодня, ни за всё своё долгое посещение Академии. Он считал это странным, ведь все эльфы с рождения чувствительны к магии, и не может быть, чтобы в Королевстве с самым большим населением в Долине Брадхель не нашлось ни одного эльфа. Он поздоровался с тихой Исонией – застенчивой ученицей корпуса скульпторов жизни, что творят волшебство посредством своих прекрасных работ – оживающих изваяний или рассказывающих истории картин. Она поправила очки, убрав назад свои благородно медные волосы, и мило улыбнулась ему. "Ох, – подумал Септий. – А ведь она такая талантливая… и красивая."

– С другой стороны, может это и к лучшему, доброжелательные эльфы не выдержали бы и минуты на этой Аллее. – сказал Септий, когда на лестнице его толкнул плюгавый зверолюд с телом человека, но кошачьими ушами, острыми ногтями и рожей, напоминающей кота. Септий, являясь многолетним и на данный момент лучшим учеником Десятки Магов, мог в секунду сжечь уродца-недочеловека и спокойно пойти дальше, но, чтобы сохранить свою репутацию перед учителями, не сделал этого, ведь они непременно сказали бы: "Стоило ли тратить даже секунду своего внимания на это отродье, Септий?"

А магов из Десятки возмущать нельзя ни в коем случае. Однажды один недалёкий и дерзкий школяр какое-то время называл своего учителя волшебником, а не колдуном (ведь называться колдуном для мага намного респектабельнее, чем волшебником), отчего последний очень злился и даже после нескольких предупреждений школяр не перестал так делать. Тогда колдун наслал на него слабоумие, от которого тот вскоре умер, когда лошадь ударила его копытом в висок. Септий помнил этот случай, хоть и был намного младшего того кретина.

В Библиотеке он попросил три книги, кобольды-библиотекари торопливо забегали по залу, постоянно пропадая из виду. Оно и понятно: это место работало по принципам какой-то странной магии: стеллажи с книгами и сами этажи со стеллажами пропадали в пространстве, уступая место новым пристройкам, а потом снова появлялись, когда с них нужно было взять книгу. Такая уловка позволяла в некое количество раз увеличить первоначальное пространство, отведённое под Библиотеку.

"Место под Библиотеку вообще может кончиться?" – всплывали мысли у Септия в голове. "Её площадь скоро уже достигнет полтысячи шагов в диаметре, придётся кобольдам искать себе сембрантов".

Выходя из библиотеки, Септий заметил одного из своих учителей – великого мага из Десяти. Совет премудрых Королевства основал Десятку Магов слишком давно, чтобы кто-то помнил, когда или как это случилось. Однако по сей день в неё входят десять самых искусных и неподкупных колдунов, каких только можно найти на территории Долины и необъятной земле за её пределами (из тех, разумеется, кто принял приглашение туда вступить).

Каждый маг, желающий стать одним из Десяти, подвергается нечеловеческим испытаниям от уже набранных колдунов. Поговаривают, что во время вступительных испытаний, за стенами Академии открываются порталы в другие измерения, а новопришедшие кандидаты сходят с ума от заданий и вопросов. Как бы то ни было, никто ещё не превосходил магов из Великой Десятки в мастерстве колдовства. Чего только стоит случай, когда во время покушения на одного лишь графа, маг из Десяти обрушил на отряд неприятелей целую башню, а три дюжины стрел, летевших на него, прямо в полёте развернул в сторону оставшихся врагов, не успевших даже осознать, кто их убил.

***

Мимо Вардлена шла группа воинов, ещё один ратный лежал в траве на животе, не двигаясь. Конь бойко подскочил к проходу через длинную стену, облегающую лагерь; стражи попросили его слезть, но, узнав бывалого рыцаря, с облегчением пропустили.

Изнутри лагерь был настоящим муравейником: туда-сюда сновали служивые, носили провизию и доски, ругались и курили. Орали командиры, и стрелы свистели. Вардлен подошёл к большому костру, с четырёх сторон которого лежали четыре толстых бревна. Заметив его, все сидящие на брёвнах встали, чтобы пожать ему руку. Один пожал руку крепче остальных – Местрикель – телохранитель Вардлена и его давний друг с турниров.

Вардлен сел рядом и, прежде чем начать свой рассказ, оглядел всех присутствующих, показывая взглядом и выражением лица нужду остаться наедине со старым другом. Когда ратные отошли на приемлемое для него расстояние, он начал:

– Опять травят байки о встрече с гроганами? – ехидно спросил он.

Ответом послужил ленивый кивок.

– А не хочешь создать свою?

Местрикель заинтересованно повернул голову и прищурился. Отряхнул пепел с чёрных холщовых штанов и явно приготовился слушать.

– Я отправляюсь в путешествие, ты нужен мне как друг и боевой товарищ. Опасное предприятие, без тебя не обойтись.

– Куда? – единственное, что вымолвил Местрикель Молчаливый.

Прежде чем отправиться за Септием, они вышли на тренировочную площадку, чтобы в последний раз предаться воспоминаниям давно минувших дней. Молодняк поспешил расступиться перед ними. Друзьям было привычно это место. Здесь всё было родное. Вардлен с закрытыми глазами прошёл вперёд и на душе его стало тепло, когда нога нащупала тот самый камешек, о который тот постоянно спотыкался. Он осторожно опустился и провёл рукой по лёгкой щербине, которую пробороздил его меч, в один из дней его тренировок с Местрикелем. Он всё ещё помнил. Да и как такое забыть? В тот раз Вардлен принял его удар вскользь, и клинок отскочил вниз, навеки запечатлев тот славный поединок в камне. Тренировочная площадка изменила их, но они также оставили на ней свой отпечаток. Теперь уже новые люди посещают её, порождая новые следы и пытаясь приблизиться к мастерству состоявшихся рыцарей. Крупица ревности кольнула его сердце, хотя Вардлен всегда радушно относился к новобранцам. Это Местрикель скептически оценивал любого, молча причитая, что, мол, никто из них не достигнет того же умения, как они с Вардленом. Ведь в своё время друзья проводили здесь бесконечные часы, практикуя фехтование всё свободное время. Жаркими днями, холодными утрами или пасмурными вечерами – в любую погоду, каждый день. Они буквально жили фехтованием и жили на площадке для фехтования. Так Вардлену удалось выиграть главный рыцарский турнир и стать уважаемой персоной среди военных, но вместе с этим стать ненавистным человеком для знати. Граф Де Портье, самый преданный лизоблюд Короля, тоже долго тренировался, чтобы выиграть турнир, но недостаточно для победы. Вардлен задавил его своим опытом и физической силой. Благо, турнир проводился под надзором магов из Десяти, что исключило договорной результат, хотя Король приложил много сил, пытаясь заполучить победу своему графу. В итоге Де Портье занял второе, совсем не почётное для него место. Местрикель тоже был готов побороться за призовое место и скорее всего занял бы его, если бы не травма колена, полученная накануне состязания.

Вардлен и Местрикель смотрелись как богатеи рядом со строго одетыми служивыми (богатыми господами они и вправду были). Местрикель одевался изысканно и красиво. Многослойные, но при этом удобные наряды чёрного цвета, всегда обрамлял пояс, под завязку набитый всяким полезным добром: в основном кинжалами и склянками зелий.

Скорбь и верность – вот что источал его наряд.

Вардлен же одевался скромнее и в разы проще – в иной день его не мудрено было спутать с мирянином. Широкая белая рубаха да коричневые штаны – что ещё ему нужно? Может от силы накинуть меховую куртку – но не больше. Ханнэм к тому же подолгу мог не брить густую светло-русую бороду, а вот Местрикель делал это ежедневно, так что подбородок его стал похож на лимон.

***

Септий устало переставлял ноги по ступенькам вверх, через раз ударяясь носками об их углы. Лестницы и ступеньки, подъёмы и спуски, проходы и лазы, двери и просветы, потолки и полы разного градуса наклона – всё это как нельзя лучше характеризовало витиеватую структуру Академии Магии.

Каждый раз Септий находил всё новые пути в ней, так что можно было уже издавать книгу: "Как добраться из Глубокой Библиотеки в Расколотый Зал. Сорок три уникальных маршрута от давнего ученика Академии". И такие пособия можно было составить для каждого в ней места. Септий сам удивлялся, когда стены учебного заведения вновь показывали ему новые ходы, о которых он даже не подозревал, хотя ходит здесь как проклятый уже добрых пятнадцать лет.

Винтовая лестница кончилась, Септий толкнул дверь и очутился в своём скромном, по меркам колдунов, жилище: крючок, кровать, стул и стол. Полки с книгами и под ними сундук. Всё.

Дождливыми вечерами (на самом деле и утрами, и днями тоже) Септий обожал зачитываться драгоценными произведениями чаще всего неназванных авторов, которые, тем не менее, приносили ему большую пользу. А после Септий закрывал книги и проверял на практике все описанные там заклинания. Или, если это была книга об истории или легендах мира, то представлял, будто он учитель и с энтузиазмом рассказывал только что изученный предмет воображаемым ученикам. Когда же Септию ни с того ни с сего наскучивало поглощать информацию, он подходил к окну и наблюдал за происходящим на Аллее и территории вокруг неё, но продолжалось это обычно не очень долго, ведь Септий одёргивал сам себя в уме: "Зачем ты на это смотришь? Разве это имеет какой-то смысл? Великие волшебники не тратят своё время на метания обычных существ. Скоро экзамены, нужно ещё раз всё повторить. Маги из Десятки не держат бездельников". К тому же сами "обычные" люди теперь смотрели на него искоса.

"Он – маг, и этим всё сказано." – повторяли они.

И всё равно Септий возвращался мыслями к мирской жизни. Особенно в те моменты, когда он сидел совершенно один на своей кровати при свете одной свечи, в абсолютной тишине, такой, что слышно было стук сердца. Сидел, равнодушно смотря в одну точку на чисто белой стене пару часов подряд и вспоминая весёлое детство, которое он провёл в окружении других озорных ребят, а сейчас… Сейчас он сидит и смотрит на белую стену, пока его сознание в этой абсолютной тишине усваивает ещё одну порцию новой информации. Он сидит, не двигаясь, держа ровно спину, сложив руки на коленях и немного наклонив голову вперёд. Увидев его лицо сейчас, можно подумать, что Септий недавно пережил тяжёлое горе, вроде смерти родителей. Но нет, Септий же сирота, он просто снова задумался о своей жизни…