Читать книгу Стальной Амулет - - Страница 5

Вардлен зубочисткой выковыривал изо рта остатки мяса после бифштекса под трюфельным кремом. Местрикель доедал утиную ножку под апельсиновым соусом и запивал это приторным красным вином. Вардлен уже выпил четыре стакана и расправлялся с богомерзкой спаржей.

Они блаженно отвалились назад в чёрно-красных креслах с каретной стяжкой.

– Хорошо бы ходить сюда каждый день. – рыгнув, сказал Вардлен. – Кислые рожи слуг – единственное, что разочаровывает меня в этой харчевне.

– Язык проглотишь, – выдавил из себя Местрикель, оглядывая стол полный пустой посуды, перед тем как разразится громовым кашлем.

Отобедав в самом роскошном заведении на главной улице, друзья отправились за магом. Несмотря на жалобы Местрикеля по поводу его капитала, он всё равно захватил себе голубиное мясо, надеясь насладиться им позже.

Они заехали домой, чтобы взять необходимые вещи и отдать последние распоряжения слугам. Местрикель прихватил порошок от кашля – запас целый мешочек. Вардлен рассчитывал вернуться в особняк в дальнейшем, когда всё уляжется. В пути он успел рассказать другу о своей выходке, а Местрикель хранил молчание всю дорогу до дома, только кивнул в сторону паладинов, когда они проезжали мимо них, очень ясно дав Вардлену понять, что он хочет спросить. Однако лишь в своём поместье Ханнэм осмелился ответить на сей вопрос:

– Ха, паладины, – выбросил руку в сторону он, будто рассуждая о пустяках. – Да моё поместье защищено не хуже королевского дворца! А чугунная дверь ворот, – Вардлен выглянул в окно и посмотрел на литую массивную дверь из чугуна, у которой стоял сторож. – Выдержит даже вес дракона!

Местрикель скептически поднял бровь.

– Спрашиваешь! – Вардлен снова выглянул в окно и ужаснулся: чугунная дверь, выбитая из петель ударом ноги, упала на сторожа и тот застонал в предсмертной агонии. Во двор по двери вошёл закованный в железную пластинчатую броню паладин. Воин нечеловеческого роста двинулся к дому, Вардлен отскочил от окна, как от раскалённой сковороды, и отполз подальше. Местрикель выглянул вслед за ним, но ничуть не удивился увиденному.

Вардлен едва успел схватить украденный двуручник и побежал к лестнице. В последний момент крепкая рука схватила его сзади за плечо. Другой рукой Местрикель показал на окно.

– Точно! – отозвался он и выпрыгнул на кровлю второго этажа. В следующее мгновение в комнату через то место, куда хотел побежать Вардлен, вошёл паладин, поломав дверь к лестнице, дверной проём и сбив наличники. За ним вошёл сержант со словами:

"По указу Короля, мы должны задержать опасного преступника, предателя государева и ушлого еретика – Вардлена Ханнэма, где он находится?"

Местрикель Молчаливый удостоил их лишь пожимания плеч.

***

С мечом наперевес Вардлен добрался до обычных жилых районов, успешно скрывшись от преследования. Он повесил украденный меч, длина которого превышала весь корпус тела (от плеч и ниже бёдер) на плечо. Слуги успели сделать удобные неприметные ножны, которые позволяли носить длинный двуручник перекинув через плечо, при этом не выделяясь из массы людей.

Сейчас он был сильно вспотевший, еле передвигал ноги между низких деревянных домов бедного района.

Усталость свалила его на землю, но, чтобы не сидеть на грязи, он, превозмогая себя, поднялся и расположился на ступеньке ближайшего дома.

На пути по узким улочкам между домами из каменных блоков Вардлен всё больше отвлекался от пути. Вещи вокруг притягивали к себе взгляд. Он смотрел на дорогу, усеянную великим множеством крошечных вдавленных крапинок-камней; на непоколебимые кирпичные блоки, держащие многоэтажные дома; на коричневую пыль, вздымаемую сквозным ветром. Тёмно-синие, белые и пурпурные пятнышки были рассыпаны по дороге словно жемчуг. Ямки в форме клякс собирали особо толстые куски пыли и щебёнку. В них могла провалится нога младенца. По другим частям дороги разошлись трещины, которые на кончиках истончались и пропадали.

Наклонные стены делали дома ещё массивнее, но при этом теснили и без того узкую улицу. Беспорядочно разбросанные окна разных размеров говорили о несогласованности строителей, здания строили не по какому-то общему плану, каждое из них имело свою неповторимую деталь – прихоть заказчика. В целом дома были неправильной формы.

Полукруглая, обросшая мхом и травой арка нависала над дорогой, создавая маленький продолговатый тенёк. Всё остальное было залито светом, превращающим тусклые оттенки домов в сочные цвета жизни. Приятная прогулка по уютной безлюдной улочке навевала самые приятные воспоминания. Здесь, укрывшись от городской суеты оолитовым известняком и бутовым камнем, рыцарь не сбегал, он отдыхал. Как одних людей наполняет и восстанавливает природа, так Вардлена заряжает атмосфера города. Не того, без конца занятого и суетливого, больше сравнимого с хаосом колонии термитов, а другого: величественного и непоколебимого. Просторного города, сложенного из камня и дерева, башен и стен, мостов и дворов, проспектов и переулков. Монументальное место, где каждый найдёт своё место. Также Вардлен обожал каменную кладку, господствующую в львиной доле сооружений. Он возвышал её над остальными техниками строительства, видя в ней нечто особенное, вселяющее уверенность.

Рыцарь не видел конца этого туннеля из стен. Только голубое небо над головой, преграждаемое периодически поставленными лучковыми арками, и тянущаяся далеко вперёд мощёная дорога.

Он ладонью прикоснулся к стене, плотно прижал её. Холодная поверхность слегка крошилась от касания. Каменный блок с буграми и вмятинами передавал Вардлену многолетнюю историю улицы, одновременно покрывая руку тонким слоем каменной пыли.

Рыцарь вышел из узкой улочки к небольшой прямоугольной площадке, но всё равно находился глубоко в черте города, в просветах между строений были другие строения, очень большой лабиринт из жилых домов. Любезно поставленные перила от старости покрылись ржавчиной и птичьим помётом. Они ровным строем огибали площадку, разрываясь в одном месте – на лестнице.

Но вдруг из-за угла вышел отряд ищеек.

***

Расколотый Зал не пестрил красками и не менял своей структуры, как это делали Эфемерный Зверинец или Глубокая Библиотека. Таких вольностей это поистине огромное, самое большое в Академии помещение нефритового цвета себе не позволяло с тех самых пор, когда широкая трещина разделила его пополам.

Как и любое другое место в Академии Магии, Расколотый Зал имел своё особенное предназначение и был наполнен своим особым волшебством. После разлома пополам он не утратил своей функции – быть местом, где волшебники оттачивают своё мастерство, – но вся магия утекла через трещину, пролегающую по середине пола и дотягивающуюся до потолка, и теперь Расколотый Зал является магическим местом не больше, чем любой захолустный свинарник Королевства. Хоть такое происшествие и затруднило тренировочный процесс (теперь ученики прилагают больше усилий, чтобы колдовать, ведь раньше Зал подпитывал их своей энергией), помещение всё равно служит своей цели.

Септий левитировал над влажным гладким валуном. Он парил, скрестив ноги и закрыв глаза. Его бесшумные вдохи не были слышны Трифу, страдающий голос которого рождал громкие ругательства, разносившиеся эхом по Залу. Яркие лучи света пробивались через всякоразные трещины на всём потолке Зала, тем самым освещая его и редкие висящие лианы. Триф вставал с каменных плит, покрытых каплями конденсата, и садился вновь. Он считал, что дело в неправильной позе и таким образом у него получиться подняться над землёй как птице, но истинная причина неудачи заключалась в отсутствии должной сосредоточенности и спокойствия (между прочим, двух важнейших факторов для колдуна).

– Очисть свой разум. – умиротворённо произнёс Септий голосом таким мягким, словно пелена, но одновременно строгим, как говорят наставники.

– Если я очищу его, то как получиться у меня произнести заклинание? – запыхавшись от приседаний, бросил вверх Триф.

– Просто расслабься и сосредоточься. – повторил Септий ещё более мягко.

Триф вновь сел на каменный пол, подолы его бежевого одеяния слегка намочились, обретя вес. Щебёнка посыпалась сзади от Трифа, в очередной раз отвлеча его от дела. Он открыл глаза и восхитился своим учителем, висящим в воздухе вот уже который десяток минут. Септий не смотрел вниз, он уже забыл, что находится в Расколотом Зале и что он висит над землёй, утирая нос гравитации, сейчас в его сознании была чистая, кристальная пустота. Ничто не тревожило Септия снаружи и ничто не донимало его изнутри. В Зале в столь раннее утро сейчас были только двое магов. Они выбрали между долгим сном и плохой тренировкой, и мимолётным сном, но качественной практикой. Точнее, выбрал Септий, а Триф только безмолвно согласился со своим учителем. Они оба сидели: один на земле, другой над ней. Мёртвая тишина повисла в воздухе вместе с Септием, так что Триф слышал как копошатся черви где-то глубоко внизу и даже как бьётся его сердце и где-то капает вода. Амбиэнт Зала опустел, духи волшебников больше не витали в нём, каждый сосредоточился на самом себе. Так они и сидели, наслаждаясь спокойствием и отпустив все мысли, возникшие и возникающие.

Около семи часов провели они подобным образом, пока высокие двери Расколотого Зала не распахнули с силой, протащившей их по всей полуокружности петель и ударив об стены. Триф мгновенно открыл глаза, но увидеть вошедшего не смог, так как они с Септием были в дальней от входа части Зала. Валуны и стоячие каменные плиты заслоняли его.

– Септий! – громко раздалось под потолком Зала, будто сказал это не человек, а гигант.

Триф остался на месте, Септий тоже – медитация ограждала его от всех внешних раздражителей. Наконец пришедший вышел к магам, и Триф разглядел его: невысокий мужчина средних лет старше их обоих в фиолетовом балахоне, на котором изображены золотые солнца и шипастые круги; взгляд выдавал в нём пережившего многое колдуна, нетерпящего промедлений или непочтительного к себе отношения. Лицо его скорее скривится в недовольной гримасе, чем изобразит улыбку. Его пытливые глаза обгладывали висящего над землёй Септия.

Триф открыл рот, чтобы предупредить пришедшего о медитации своего учителя, но не успел, ведь тот, в свою очередь, сделал жест в сторону Трифа, от которого ученик ученика на время потерял дар речи. После незнакомец взглянул на Септия и на секунду закрыл глаза. В тот же момент Септий очнулся и, потеряв равновесие, неуклюже кувыркнулся в воздухе, а после упал на влажный валун под ним. Хоть расстояние между ним и камнем не было большим (порядка одного метра), Септий глухо вскрикнул от боли и неожиданного грубого разрыва хрупкой нити медитации. Такая внезапная психическая атака встревожила мага, он большими от страха глазами оглядел всё вокруг. Эту атаку можно сравнить с ударом под дых дремлющему вратнику, причём в то место, где у вратника нет брони.

– Мастер Кироальт, рад видеть вас здесь. – растерянно сказал Септий, глубоко вдыхая через каждое слово и оправляясь от перенесённого психического удара наряду с телесным.

– Чем это вы здесь занимаетесь? – надменно бросил Кироальт.

– Мы медитируем, господин. – ответил за своего учителя Триф, осознав что к ним пожаловал маг из Десятки. Он не хотел струхнуть пред лицом такого важного посетителя.

– Медитация важна лишь пока нет насущных проблем. А у нас проблема есть, – сказал он, медленно приближаясь к валуну Септия. – Известно ли вам о пропаже Алруданеса?

– Нет, господин. – ответил за Септия Триф, не осознавая, что сохранил своему учителю жизнь. Ведь если бы Кироальт сконцентрировался на точно таком же ответе, но из уст Септия, то он обязательно распознал бы ложь и обнаружил бы человека, непосредственно относившегося к краже. И никакие ментальные ловушки не смогли бы помочь Септию укрыть правду. В нашем же случае Септию крупно повезло, игра продолжалась, и он прямо сейчас прилагал невероятные усилия, чтобы сохранить внешнее и внутренне спокойствие перед лицом великого мага.

– Я не тебя спрашивал!

Последовала долгая испытующая пауза.

– Теперь-то знаете. Мне поручили найти вора и привести к Королю. Я, безусловно, найду этих несчастных глупцов, сколь бы их ни было и где бы они ни были. Но также я поручаю эту задачу вам, дабы ускорить процесс на сколько это возможно. – невозмутимо оттарабанил он. – Вам всё ясно?

– Да, господин. – промямлил Септий.

– Тогда к делу. – сказал Кироальт и запахнул голову широкой частью балахона, отчего в ту же секунду исчез.

Триф подбежал к месту, где стоял маг, и проверил землю ногой: Кироальт пропал, как будто его здесь и не было.

– У Короля украли меч?

– Да, – недовольно сказал Септий, слезая с валуна и потирая ушибленный бок. – Урок окончен, я должен идти.

По пути к выходу из Академии он отчаянно выбрасывал из головы мысли об Вардлене и том самом украденном мече, который он держал своими руками, ведь Кироальт мог сию минуту быть рядом, скрывшись в тени и читать мысли Септия, чтобы узнать недосказанное. А мог и следовать за Септием по пятам, запоминая каждую деталь языка его тела и присматриваясь к каждому его действию. Септий не позволял себе недооценивать способности магов из Десятки – своих мудрых учителей – и до дрожи боялся, что ему придётся встать с ними по разные стороны, а уж тем более противостоять им.

Но кошмар сбылся.

Септий уже состоял во вражеской для Королевства команде, даже если само Королевство и колдуны в частности не догадывалась об этом. Идти против обезличенных монстров – это просто страшно, но идти против своих же учителей – это страшно вдвойне и к тому же подло. Построенная по крупицам жизнь и карьера волшебника рушилась из-за выходки друга, пусть и лучшего и знакомого с детства.

Септий шёл по дороге к дому алхимика, сильно волнуясь, осмысливая каждый шаг. Все вещи из жилища он уже взял, теперь же хотел купить необходимых в дороге зелий. За Трифа он переживал не менее, чем за себя. Он ни при каких обстоятельствах не хотел втягивать его в эту клятую кабалу, затягивающую петлю на шее каждого причастного. Он допускал мысли о том, что ему придётся вместе с Вардленом покинуть Королевство, но Трифу – ученику ученика – предстояло ещё многому научиться, прежде чем отправиться в смертельно опасное путешествие по необъятным землям континента Медрагинис. Септий корил Вардлена за его легкомысленность и неугомонность. Вопрошал, почему нельзя остановиться, остаться с уже имеющимся, зачем нужно обязательно обрекать себя и окружение на погибель?