Читать книгу Призрак Белграда - - Страница 10

Будильник сработал на третьем звонке. Матвей нащупал телефон и выключил его, почти не открывая глаз. Полежал еще пару секунд, а потом резко сел – как будто внутри что-то щелкнуло: пора.

Умылся холодной водой, оделся на автомате и сел за ноутбук. Первым делом открыл почту. Папка «входящие» обновилась. Пара уведомлений от служб бронирования, одно рекламное письмо от маркетплейса и автоматическая рассылка МВД.

Антипов не ответил. Ни строки. Ни намека на досье Сорокиной или информацию о ее семье.

Матвей закрыл ноутбук и задумчиво постучал пальцами по крышке. Если там действительно «важная фигура», то запрос могли завернуть. Или держат, чтобы понять, насколько серьезно он копает.

В вестибюле гостиницы было тихо, девушка за стойкой вяло перелистывала страницы какого-то глянца. Лука уже ждал у входа, как обычно – с телефоном в одной руке и сигаретой в другой.

Его Zastava стояла чуть накренившись, будто присела от усталости.

– Доброе утро, товарищ следователь, – сказал Лука. – Готов к новому витку бессмысленности?

– С утра ты особенно позитивен, – усмехнулся Матвей, садясь в машину.

– Сегодня дерби, – продолжил Лука, включая зажигание. – «Црвена звезда» против «Партизана». Город с ума сходит. Ты поставил?

– Нет, я про футбол забыл. Но я ставил вчера. Две ставки. И обе выиграли.

– Ого! Много заработал?

Матвей посмотрел в окно, будто собираясь с мыслями.

– Немного. Но… – Матвей почесал подбородок, – по большому счету это не важно. Я ставлю копейки. У меня система: если ставка проигрывает – значит, все движется в правильном направлении.

– Что? – Лука даже перестал щелкать поворотником. – В смысле?

– Проверка удачи. Если ставка выиграла – все будет плохо. Если проиграл – значит, дело идет в нужном русле. Это как барометр – странный, но работает. Главное – выбирать по ощущению, честно.

– Ты ставишь, чтобы проиграть?

– Ну… в идеале – да.

Лука фыркнул, покачал головой.

– Объясняет, почему ты работаешь в полиции, а не на бирже.

– Возможно, – усмехнулся Матвей.

Они выехали на улицу, влились в поток – серый, вязкий, сонный. Из динамиков что-то азартно вещал спортивный комментатор, и Лука тут же принялся спорить вслух, перебивая радио и размахивая рукой, будто его слышали. Матвей слушал вполуха. Город просыпался нехотя, словно после плохого сна – тянулся, зевал и никак не мог прийти в себя.

***

Совещание началось без кофе.

Жалюзи были прикрыты, на проекционном экране замер первый слайд презентации. Лука стоял у экрана с кликером в руке, в рубашке с закатанными рукавами, без пиджака. Петрович и Матвей сидели за длинным столом напротив друг друга. Вукович молча курил у окна, но не вмешивался – это был момент Луки.

– Начнем, – сказал он, щелкнув первым слайдом. – Сорокина Яна. Двадцать восемь лет. Убита на Цветочной площади, один выстрел в голову. Пуля – 7,62, как и в прошлых трех случаях. Ни гильзы, ни отпечатков, ни камер. Почерк чистый.

Он переключил следующий слайд – фотография с места преступления, вид с крыши напротив.

– Место стрельбы – вот эта крыша. Восемьдесят четыре метра по прямой. Выстрел произведен с этой площадки. Никто ничего не видел. И что важно: точку снайпер выбирает не по случаю, а заранее. Он знает, где жертва окажется.

– Версия о профессиональном конфликте отпадает, – сказал Матвей. – Коллеги говорят: тихая, безобидная, ничем не примечательная.

– И личная жизнь у нее не вызывает вопросов, – добавил Лука. – Все пересмотрели: ни угроз, ни любовников, ни долгов.

– Ответа из Москвы еще нет, – Матвей повернулся к спине Вуковича, – я запросил данные по линии МВД. Пока тишина. Либо не хотят копать, либо думают.

– У нас по Сорокиной тоже ничего нового, – вставил Петрович. – По баллистике, насколько возможно определить, – совпадений нет. Ни в армейских архивах, ни в гражданских. Но это не значит, что ствол не тот же. Просто он «чистый». Или, скажем, «невидимый».

На экране появился следующий слайд. Лука продолжил:

– Тогда переходим к старым делам. Давайте выстроим хронологию.

Он показал фото из дела №1: Фламур Тачи. Молодой, улыбающийся парень, позирующий у какого-то памятника. Следующий слайд – место преступления.

– Гражданин Албании. Турист. Прилетел в Белград на выходные. Застрелен днем, на площади у торгового центра. Один выстрел – в голову. С крыши жилого дома. Паника, десятки свидетелей. И ни одного, кто видел стрелка. – Он щелкнул кликером, на экране появился скан страницы досье. – Сначала отрабатывали версию на почве национальной розни. Проверяли фанатов, криминал. Но по нашей базе – чист. Тачи работал системным администратором в частной школе в Тиране. Ни судимостей, ни политической активности, ни связей с кланами. В Белграде был впервые, заселился с женой в хостел, ни с кем особо не контактировал.

Следующий слайд. На экране – тело, частично накрытое цветастой курткой. Рядом лежит телефон с разбитым экраном, а под ним – растекающееся темное пятно, впитавшееся в плитку.

– Фанатские группировки ответственность не брали, – добавил Вукович из-за спины. – И вообще, это не их стиль. Эти если дерутся – то толпой. Если мстят – то ножом. Но никак не с помощью снайпера.

Лука переключил слайд.

– Драго Жикич. Убит спустя год после Тачи. Подполковник, служил в нашем отделе тяжких преступлений. Не боялся делать грязную работу. Прямой. Опытный. Настоящая ищейка.

Он кликнул дальше. На экране – уличное кафе на углу Господар-Ефремова и Дубровачки. Под легкой тенью простой столик, пластиковый стул, пустая чашка.

– Сидел в одиночестве. Пил кофе. Было около десяти утра. Один выстрел. Со стороны крыши соседнего дома. Пуля 7,62. Ни гильзы, ни камер, ни свидетелей.

Лука снова кликнул пультом. На фото: мужчина, завалившийся набок, как будто просто задремал. Но кровь стекала с уха по воротнику, и на белом пластике стула остался темный след, словно лента.

Матвей прищурился:

– Такое чувство, что его ждали.

– Да, – кивнул Вукович. – И знали, что он будет один. – Он сделал паузу, посмотрел на фото. Потом продолжил тише: – Мы с ним работали в одном кабинете. Иногда – в одной машине. Это был хороший человек. Но я не смог ничего найти.

Лука переключил на следующий слайд. Фото женщины – уверенное лицо, резкие черты, журналистское удостоверение.

Светлые волосы, строгий взгляд. Ни улыбки, ни позирования – снималась на документ.

– Майя Златич. Убита год назад. Бывшая журналистка крупной газеты, ушла в свободное плавание – вела собственный блог, где писала про коррупцию, спортивные махинации, связи бизнеса и политиков. Иногда перебарщивала, но была упертой и умной. Считалась «неудобной».

Он показал следующую фотографию: летняя терраса кафе у воды. Набережная. Открытые столики, вид на реку.

– Убили вечером. Заказала бокал вина, села ближе к краю, спиной к парапету. Один выстрел – в затылок. Пуля 7,62. Стреляли с противоположной крыши – там стройка, краны, леса. Все открыто, но никто ничего не заметил. Ни следов, ни камеры. Ни шума.

Снова клик пультом: тело женщины лежит на боку, между двумя столами. Рядом упал ее телефон, экран погас. На полу – осколки стекла, потеки крови уходят под стол. Все выглядит так, будто она просто оступилась.

Матвей нахмурился:

– Она вела какое-то расследование?

– Не сомневаюсь, но в ее документах ничего неопубликованного не нашли. У нее есть канал на Ютубе. На момент убийства последнее расследование посвящено взяткам в детском спорте. В материале мелькали фамилии из городского совета. Но доказательств – ноль.

Петрович добавил:

– Пуля с ее тела тоже сильно деформирована. Та же баллистика, как у Сорокиной. И та же стерильность на месте.

– Четыре убийства. У жертв ничего общего. Но, похоже, один исполнитель, – подытожил Матвей. – Не могу придумать мотив… Ради чего все эти казни?

– На этот вопрос мы не ответили тогда, – заговорил Вукович, медленно оборачиваясь от окна. – И теперь он вернулся.

– Почему такие жертвы? – вслух задумался Матвей. – Не политики, не генералы. Ничем не знамениты. Может быть, знали что-то?

– Может быть. Но у меня нет идей, что может объединять албанского сисадмина и русского экономиста, – сказал Лука, садясь за стол и прикуривая.

– Так, ну нужно искать общее. Стрелок – кто это может быть? Может, поспрашивать по охотникам или военным? – предложил Матвей. – Или по стрелковым клубам?

– Хочешь искать человека, у которого осталась пушка после войны? Сербы сдают по миллиону стволов в год, – пожал плечами Лука. – А сколько не сдают? Никто не знает. Это как искать иголку в балканском сене.

– А по бывшим снайперам? – уточнил Матвей.

– Отрабатывались. Это должно быть в делах. – Лука кивнул в сторону двери. – Но если хочешь – проверь своими глазами.

– Может, стоит начать с албанца? Тачи. Он был первым. Может, он и есть ключ.

Вукович затушил сигарету в массивной пепельнице и, не поднимая глаз, сказал:

– Архив открыт. Смотрите все, что кажется второстепенным. Может, заметите то, чего мы не увидели. Хотя честно – я не жду, что там вдруг появятся ответы. – Он на мгновение замолчал и перевел взгляд на Матвея. – И еще. Если вас спросят – журналисты, кто угодно, – ничего не комментируйте. Ни версии, ни детали. Даже в порядке «неофициального» сообщения. Все, что попадет в эфир, вернется потом бумерангом. Поняли? – И добавил с уже знакомой хриплой досадой: – Эти с микрофонами только и ждут, чтобы выдернуть полфразы и сделать из нее заголовок. Вчера один спрашивал, правда ли, что у нас «русская зачистка». Что это вообще за формулировка такая? Им бы лишь кровь и сенсацию преподнести. Они не помогают, они мешают.

Матвей кивнул. Лука тоже, только сделал это с ленцой, как человек, который слышал эту тираду не первый раз – и в целом не спорил.