Читать книгу Звезды над Кишимом. 2 том - - Страница 4

Почти каждый раз, когда прилетали вертолеты из полка, нам доставляли боеприпасы. Подразделения батальона периодически пополняли растраченный во время тревог, учебных и боевых выходов боекомплект.

Иногда привозили новые образцы средств, которые могли быть полезны в боевой обстановке. Сначала их выдавали нашему взводу для ознакомления и испытания в полевых условиях и только потом пускали в обращение в остальных подразделениях.

При очередном посещении склада боеприпасов нам доверили протестировать гранаты РГН-5, зажигательные пиропатроны-термиты с возможностью выстреливания на большое расстояние или ручного введения в действие.

Также мы, как обычно, доукомплектовали запас патронов для стрелкового оружия, а экипажи боевых машин получили снаряды для восполнения боезапаса своей техники.

Иван Решетников, будучи оператором-наводчиком БРМ, сделанной на базе БМП-1, получил выстрелы для орудия своей машины. Приведя количество израсходованных снарядов и патронов в соответствие с нормативами, мы пошли отдыхать в землянку.

Там с ребятами решили поиграть в дурака. Что-то мешало мне сосредоточиться. Перетасовывая колоду карт, я вдруг понял, что подспудно отвлекало мое внимание.

Ваня, пританцовывая в такт музыке, звучащей из радиоприемника, расхаживал по землянке с выстрелом5 от своей бээрэмки. Он держал его как дубинку за хвостовую часть и утолщенной передней стороной снаряда стучал по стойкам и дужкам кроватей. При этом раздавался глуховатый алюминиевый звон.

– Эй, Ваня! Тебе что, жить надоело? – запротестовали мы. – Если эта штука долбанет, нас потом со стен соскабливать будут.

– Та шо вы паритесь?.. – наивно оправдывался Иван, и не думая прерывать свое занятие. – Это учебный боеприпас. Глянь, какой легкий.

Он протянул снаряд мне. Я несколько раз подкинул его на ладони. Несмотря на внушительный размер, он действительно оказался невесомым. Пацаны тоже изъявили желание пощупать его.

– И какой умник в Афган отправил учебные снаряды? – резонно поинтересовался Саныч.

– Так и здесь нужно повышать свое мастерство! – с умным видом сказал Иван. – Как говорил Суворов: «Тяжело в учении – легко в бою».

Мы, расслабившись, продолжили играть в карты. Ваня между тем колотил своей игрушкой куда попало, но мы доверяли его опыту, ведь не зря он полгода учился на оператора-наводчика и получил звание сержанта. Неизвестно, чем это могло закончиться, но тут на улице раздалась команда дневального:

– Взвод, смирно!

И через минуту в землянку вошел взводный. Он окинул ее быстрым взглядом и направился было к своей кровати, но не сделав и пары шагов, резко развернулся и, обращаясь к Ваньке, громко произнес:

– Решетников, ты что, обалдел? Прекрати немедленно! Если он долбанет, мало не покажется!

– Не переживайте, товарищ лейтенант, – оторвавшись от игры в карты, поспешили мы все объяснить негодующему командиру. – Это учебный снаряд.

– Учебный, говорите?! – он подошел к Ивану и забрал у него выстрел. – Это же кумулятивный снаряд, вашу мать!

В этой ситуации мы не сомневались в правоте командира взвода и одарили Ваньку такими ласковыми взорами, под которыми ему явно стало неуютно.

– А шо я? – виновато улыбаясь и как нашкодивший школьник, пожимал плечами Иван. – Я в самом деле думал, что учебный…

– Ну, Ваня, ты даешь! – дивились мы выходке своего друга.

На следующий день мы вышли на тактические занятия. Погода стояла жаркая. Сопки были покрыты сплошным покровом высохшей колючей травы. Мы отошли от батальона на пару километров на северо-восток и там решили проверить эффективность выданных нам новинок.

Гранаты РГН-5 были шарообразной формы с пластиковым запалом. Они предназначались для ведения боя в условиях гор. Обычные гранаты взрываются через три-четыре секунды после отделения чеки и при падении на склон горы могут скатиться в сторону от места назначения. В новых гранатах был установлен механизм, благодаря которому они должны взрываться сразу при попадании в нужную точку. Это позволяло бросать гранату по целям, которые были выше по склону, не опасаясь того, что она отлетит обратно и разорвется возле бросившего ее.

Мы взорвали с десяток этих гранат и убедились, что они были бы пригодны в горах и не только. Их взрыв показался мне мощнее, чем у РГД-5.

Потом мы приступили к испытанию зажигательного пиропатрона. Ручное его применение не представляло никаких проблем. Своей формой он напоминал сигнальную ракетницу диаметром около пятидесяти миллиметров. С обоих концов патрона имелись завинчивающиеся металлические пробки, под каждой из которых была веревочка с кольцом, точь-в-точь как у сигнальных ракетниц. Для ручного применения отвинчивали большую крышечку зеленого цвета, дергали за кольцо и бросали в объект, который необходимо было поджечь. Температура горения термита была высокой, и он горел ярким пламенем. Для того чтобы поджечь то, что находится на расстоянии до четырехсот метров, дергали за кольцо с другой стороны приспособления. Оно было красного цвета и располагалось под крышечкой меньшего размера. Однако в этом случае была чувствительная отдача.

В инструкции по применению этого инженерного чуда для запуска на дальнее расстояние изготовитель рекомендовал сесть на землю, подтянув колени, и прижать автомат одной боковой частью к передним поверхностям голеней обеих ног так, чтобы получилось некое подобие буквы «н». Затем следовало упереть пиропатрон в автомат, пропустив веревочку с кольцом сквозь дужку курка, плотно прижав всю эту конструкцию к голеням, а патрон направить на цель. Боец на глаз прикидывал угол навеса и дергал за веревочку.

Соловей, Коля Кулешин и Юра Низовский, изучив инструкцию, сумели-таки провернуть эти манипуляции и выпустили несколько зажигалок по окрестным сопкам. Там, куда они попадали, тотчас вспыхивали заросли сухой колючки, густо покрывающей все вокруг. Набирая силу, пламя двигалось по склону и широким фронтом оставляло позади сплошную черную как сажа поверхность.

Вволю поупражнявшись, мы возвращались в батальон. Когда наш взвод выходил на эти занятия, сопки были рыжими, как барханы. Теперь же языки пламени вылизывали склоны, подбрасывая в небо пепел от травы и превращая окружающий ландшафт в чернеющие громады холмов. Сизый едкий дым, змеясь и причудливо извиваясь, стелился по выжженной земле, воспаряя вверх и заволакивая воздух мутной прогорклой пеленой.

Увидев эту картину, мне вспомнились слова из песни Владимира Высоцкого «Солдаты группы „Центр“»:

В этой песне говорилось о немцах, которые по приказу своего правительства взялись за оружие, чтобы завоевать все страны и переделать в соответствии с внушенными им идеалами. Они поверили своим вождям и как могли старались честно выполнять свой долг, надеясь, что когда-нибудь будут жить в совершенном мире. Но в конце концов оказалось, что все, что им приказывали, было преступлением против человечества.

В любой войне обычный солдат всегда находится в незавидном положении. Если ты наемник, расклад простой: тебе платят – ты воюешь, не платят – не воюешь. Тебя не волнует, на чьей ты стороне и против кого, главное – деньги. Мерзко, конечно, не иметь своих убеждений, сделать убийство средством для заработка и воевать за того, кто платит больше. Но история существования наемных солдат стара как мир.

Принято считать, что если ты сражаешься за идею и свои убеждения, то это совсем другое. Только на поверку и здесь далеко не все однозначно. Идеология давно стала одним из самых тонких и изощренных инструментов для управления массами. Разрабатываются искуснейшие методы и тактики для манипуляций общественным сознанием. Есть даже специальный термин – политтехнологии. И куда обывателю тягаться с мощной пропагандистской машиной, призванной заставить поверить в то, что выгодно верхам и подчиняться ее нуждам.

Сначала тебе забивают голову всякой патриотической ерундой, замешанной на ненависти к врагам твоего государства. Но зачастую главные вредители те, кто втюхивает всю эту чушь. Будучи одержимыми всякого рода безумными идеями по улучшению миропорядка, они заботятся в первую очередь о своем благополучии, а ты – один из миллионов исполнителей их замыслов. Без таких, как ты, они никто. И понимая это, они держат тебя на коротком поводке, беспощадно наказывая, когда ты противишься их воле, и бросая кость, когда ты осуществляешь то, что они от тебя хотят.

Просто втемяшить молодому человеку мысль о собственном превосходстве, о необходимости вооруженной борьбы с вселенским злом. Дать в руки оружие и отправить на священную бойню. А тут уже один шаг к тому, чтобы, следуя неведомо откуда взявшемуся долгу и повинуясь приказам, расстреливать людей за то, что они якобы относятся к низшей расе и не заслуживают жить на одной с тобой земле. Вершить правосудие, стреляя в беззащитных. И так немудрено усыпить свою совесть тем, что ты всего лишь солдат, верный своему долгу.

А откуда берется этот долг? Кому и за что должны были миллионы немцев с оружием в руках, идущие покорять мир? Для рядового солдата выбор весьма ограничен. Ты либо выполняешь приказ, либо становишься врагом своего государства. У тебя не может быть мнения, отличного от политики системы, которой ты служишь. И солдаты Третьего рейха отдавали жизни, свято веря вождям и навязанным ими идеалам.

Такая великая страна, как Германия, известная своими достижениями в разных областях, попалась на крючок своей мессианской богоизбранности, вдолбленной ей кучкой воинствующих психопатов во главе с Гитлером.

Фюрер сделал то, что до него не удавалось почти никому. Он объединил германцев, выбрав кратчайший и беспроигрышный вариант – убедить их в том, что они исключительная нация.

Идеологи фашизма разработали стратегию, основанную на придании благородного оттенка низменным качествам человека. Их движущим мотивом стало стремление к мировому господству. Многим немцам пришлась по душе роль избранной нации, повелевающей другими народами и к тому же полностью уничтожающей те из них, которые не вписывались в концепцию нового порядка. Поддавшись этому искушению и ощутив свою уникальность, немцы обрели огромную силу, и фашисты чуть было не воплотили свой замысел.

Оглядываясь на события недавнего прошлого, волей-неволей начинаешь задумываться о том, насколько правильную политику ведет руководство твоей страны. Мы не истребляем миллионы людей в концентрационных лагерях. Не губим их в газовых камерах и не сжигаем в печах. Напротив, мы стараемся принести народу Афганистана мир и процветание. Наша страна ратует за равные права для всех, за справедливое общество, где нет эксплуататоров и угнетаемых. Но как воспринимают нас афганцы? Одни как освободителей, связывая с нашим здесь присутствием свои сокровенные мечты. А другие видят в нас захватчиков и боятся распространения коммунистической чумы, ведя активную антисоветскую пропаганду и разжигая священный джихад. Но есть и третья категория – дети.

Афганская детвора – любознательная, как всякая ребятня на земле, при том что образованные люди встречаются в этой стране редко.

Местные подростки и дети помладше все схватывают на лету, а некоторые из них немного говорят по-русски, приправляют свою речь матом, подражая нашим военнослужащим. Иногда, стоя на посту, мы перекидываемся с афганскими мальчишками несколькими фразами. Они матерятся на русском, мы отвечаем им руганью на таджикском, и это безумно забавляет и их, и нас.

Как-то мы с Сашкой, сопроводив офицеров управления в Кишим, возвращались вдвоем по улицам этого захолустного селения, а за нами следом неслась ватага афганских мальцов. Они что-то озорно кричали, как обычно попрошайничали, дотрагиваясь до нас руками.

Нам казалось, они не считали нас врагами. Когда те, осмелев, цеплялись за нашу одежду и тянули за оружие, мы, состряпав свирепые лица, мигом разворачивались, делая вид, что вот-вот набросимся на них. Визжа от восторга, они пускались наутек, как стайка рыбешек от упавшего в воду камня. Но потом потихоньку снова подходили ближе.

Среди них были светловолосые. За внешнее сходство с русскими детьми мы дразнили их, называя шурави. Они, нахмурившись, ругались по-таджикски, а нам было потешно.

В какой-то момент они настолько потеряли страх, что мы, подхватив двоих ребятишек на руки, усадили себе на плечи и несли почти до КПП. Остальные тоже хотели прокатиться, но времени на игры у нас не было. Расставаясь, мы дали самому старшему сигнальную ракетницу в подарок, он с сияющей улыбкой побежал обратно в Кишим. Вся орава, чирикая что-то своими звенящими в ушах голосами, ринулась за ним, оставив после себя лишь следы босых ног в дорожной пыли.

«Дети войны» – ужасное, отвратительное словосочетание. Тем не менее, даже когда идет война, они умудряются сохранить свое непосредственное отношение к происходящему. Дети не понимают, почему надо бояться и ненавидеть кого-то, пока взрослые не растолкуют им, что к чему, или они не приобретут свой страшный опыт.

Родители рассказывали мне о войне. Они тогда были совсем маленькими.

В годы войны отец жил на оккупированной территории, и ему запомнилось, как немецкие солдаты обращались с детьми. Бывало, они угощали детвору конфетами и шоколадом, играли им на губной гармошке. Папе было больше десяти лет. И хотя его имя было Амза, немцы называли его на свой манер – Гамзаль. Отец говорил, что многие из немецких солдат и офицеров были довольно отважными. По ночам деревню часто бомбили советские легкие бомбардировщики, и подвыпившие немцы выходили из домов и, стоя в полный рост, стреляли по фанерным самолетам из своих вальтеров, люгеров и шмайсеров.

Несомненно, как на войне, так и в мирной жизни люди бывают разные: добрые и злые, смелые и трусливые, милосердные и черствые.

Однажды мама гуляла неподалеку от какого-то немецкого военного объекта. Там малолетнего ребенка подозвал один полицай. Стоило ей подойти к нему, он так ударил ее по лицу нагайкой, что та едва не лишилась глаза.

А как-то мама стала свидетельницей расстрела группы людей. Это были евреи или цыгане, которых заставили выкопать большую яму. Когда они закончили, их построили у ее края. Офицер, управлявший этой процедурой, отдал приказ солдатам открыть огонь. Мама, видя, как одни люди убивают других, во всю мочь закричала: «Не стреляйте!» – и упала без чувств. Но за грохотом выстрелов никто, конечно, не услышал отчаянного протеста маленькой девочки. Когда ее нашли родные, она долго не могла успокоиться и, сотрясаясь всем телом, испуганно повторяла: «Не стреляйте… Не стреляйте…» По прошествии многих лет мама помнила это.

После окончания Великой Отечественной войны прошло чуть более четырех десятилетий, и теперь мы здесь, в Афганистане, отстаиваем интересы своего государства.

А в самом Советском Союзе набирают силу непонятные нам процессы. Горбачев начинает диалог с Западом. Встречи на высшем уровне, договоры о сокращении стратегических наступательных вооружений. Запад выступает за немедленный вывод наших войск из Афганистана, и, похоже, новое политическое руководство СССР намерено к этому прислушаться и продолжать переговоры с представителями противоположного лагеря. Очевидно, что простому народу по обе стороны от железного занавеса это внушает надежду на прекращение холодной войны – многолетнего, изматывающего противостояния между Востоком и Западом и сопутствующей этому гонки вооружений.

Средства массовой информации сообщают о том, что накоплен запас ядерного оружия в шесть раз больше того, чем требуется для уничтожения нашей планеты. При этом мы не знаем, чего ждать от Запада с его разлагающим, тлетворным влиянием. В Союзе замаячил призрак капитализма.

Иногда, выходя на тактические занятия и не испытывая желания бродить по горам в полуденный зной, мы укрываемся в развалинах в нескольких сотнях метров от батальона. С тыла нас прикрывает Окопная, а вся окрестность перед нами просматривается ее часовыми и несущими боевое дежурство в батальоне. Для подстраховки мы выставляем на склонах Окопной еще пару наблюдателей, а остальные, укрывшись в тени дувалов, имеют возможность отдохнуть от службы.

Сидим, прислонившись спиной к глиняным стенам, и размышляем каждый о своем. Говорить особо не о чем, – все новости обсуждены, анекдоты пересказаны. Мы знаем друг о друге все и уже представляем себе, чего ждать в трудную минуту от того, кто рядом. Жара утомляет и снижает умственную активность. Афганистан дышит в загорелые, обветренные лица солдат своим сухим, испепеляющим зноем, и даже тень спасает лишь отчасти.

На одном таком привале наблюдатели засекли группу афганцев – их было семь или восемь, которые, подойдя к камышовым зарослям на западе батальона, углубились в них. Мы сразу доложили о происшествии в штаб батальона и, получив указание обработать этот участок гранатами и огнем из стрелкового оружия, выдвинулись выполнять задание.

Раньше отсюда батальон прикрывала застава «Кулик». А теперь средь бела дня духи могли подходить почти вплотную к границам гарнизона, прячась за густыми камышовыми зарослями. Вообще этот район хорошо просматривался и простреливался с Окопной, да только наблюдатели заставы, видимо, считали, что днем ни им, ни тем более расположению 3-го МСБ не может всерьез что-либо угрожать, и уменьшали фокус в этом секторе.

Через несколько минут мы были на месте. Сначала обошли камышовый лес, осмотрев его. Пространство, где росли камыши, было залито водой и напоминало болото. С запада вглубь камышей вели ходы, похожие на кабаньи тропы в тугаях6. По этим ходам вполне могли перемещаться и люди.

Мы не скупясь забросали заросли ручными гранатами и обстреляли из автоматического оружия и подствольных гранатометов. Никаких признаков того, что в камышах кто-то есть, не было. Ни шороха, ни звука.

Во время забрасывания камышей гранатами одна из эргээнок разорвалась в воздухе. К счастью, она успела отлететь метров на тридцать. Столь непредсказуемое поведение гранаты озадачило нас. Также мы выяснили, что гранаты системы РГН легко взрываются при контакте с водой.

Заросли камышей были на западной границе батальона, и при всех наших действиях мы не могли допустить проникновения пуль и гранат на его территорию. Тем не менее находящиеся на другой стороне гаубичная и минометная батареи приняли разрывы в камышах за духовский обстрел и стали долбить из своих орудий по окрестным горам. Мы от души посмеялись над этим, вообразив себе, как они сейчас оголтело носятся на своих позициях, выискивая в горах точки, с которых ведется обстрел. Вскоре ответный огонь прекратился. Вероятно, неугомонным артиллеристам сообщили из штаба, что это мы обстреливаем камыши.

Закончив с камышами, мы не спешили возвращаться в батальон. Наше внимание привлек один феномен. Под каким бы углом ни вошла пуля в стоячую или медленно текущую воду, фонтанчик поднимается строго вертикально.

Поразмыслив, мы выдали кучу всяких теорий на этот счет. Потом дембеля показали нам, как можно метать Ф-1 с пешего хода. Такие гранаты имеют радиус разлета осколков около двухсот метров. Максимальная дальность их полета редко превышает пятьдесят метров, поэтому бросают Ф-1 обычно из укрытия. Чтобы метнуть ее, нужно быть как минимум в каске. Если же на тебе бронежилет, то тогда проблем нет.

Когда кто-то из своих, предупредив окружающих криком «Бросаю Ф-1!», кидает гранату, необходимо присесть на одно колено и развернуться вправо, сократив тем самым площадь возможного попадания осколков. Держа автомат вертикально перед собой рожком влево и удерживая его левой рукой за ремень в месте крепления ремня к цевью, прикрыть им левую часть корпуса и согнутую левую ногу. Бедро правой ноги, опирающейся коленом о землю, должно находиться строго за голенью левой. Далее наклонить голову с надетой каской в сторону взрыва, что позволит защитить от осколков голову и шею.

Мы испробовали этот способ, пару раз бросив гранату на ровной местности. Осколки, звеня, пролетели где-то над головами, никого не задев.

– Но применять его без особой нужды не стоит… – предостерегли нас дембеля.