Читать книгу Лаборатория «Денто-Генезис» - - Страница 4

Манты, как и обещала мать, были безупречны: нежные, сочные, с тонко раскатанным тестом и идеальным соотношением мяса и жира. Домашний стол, застеленный синей скатертью, ломился от еды: здесь были и салаты, и лепёшки, и фрукты. Оазис привычного тепла. Но атмосфера за столом была странно натянутой.

Артём чувствовал это напряжение. Оно витало между ним и отцом, как невидимая перегородка. Станислав ел медленно, вдумчиво, изредка бросая на сына оценивающие взгляды. Мать, Аида, старалась заполнить паузы безобидными новостями о родственниках, но её взгляд тоже беспокойно метался между мужем и сыном.

– Ну как, полёт нормальный? – наконец спросил Станислав, откладывая вилку. – Над бездной парил?

Артём фыркнул. Отец всегда умел вложить в обычные слова лёгкую, почти неосязаемую иронию.

– Стабильно. Вживили биопротез. Шевченко сказал, что будущее за биологией. За регенерацией. – Он произнёс это с особым ударением, будто выкладывал козырь.

– Умный человек, – кивнул Станислав, и в его тоне не было и тени насмешки. Наоборот. – Очень умный. И абсолютно прав.

Артём приготовился к спору о значимости специальностей, но отец не стал развивать тему. Вместо этого он отпил чаю и сказал спокойно:

– Я сегодня видел пациента. Мальчика. У него от природы нет одного зуба. Восемнадцать лет скоро. Улыбка – как прекрасная картина с вырванным куском холста.

– Имплант вкрутишь, – пожал плечами Артём, отламывая кусочек лепёшки. – За год сделаешь голливудскую улыбку. В чём проблема?

– В том, – медленно сказал Станислав, – что я буду вкручивать ему кусок титана. Искусственный корень. Холодный. Мёртвый. И всю жизнь он будет чувствовать во рту инородное тело. Ухаживать за ним, как за дорогой машиной. Бояться, что кость вокруг этого титана может атрофироваться. Это – инвалидизация, Артём. Высокотехнологичная, удобная, но инвалидизация

Артём замер с куском лепёшки в руке. Он никогда не слышал, чтобы отец говорил о своей работе в таких категориях. Обычно это было «решили сложный случай», «применили новейший протокол», «доволен пациент».

– Такова медицина, – пробормотал Артём. – Протезирование. Кардиологи тоже клапаны меняют на искусственные.

– Меняют, – согласился Станислав. – Но твой Шевченко ведь не просто так завёл разговор о будущем. Он мечтает о биологическом клапане, который станет частью сердца, будет расти и меняться вместе с ним. Я – о биологическом зубе. Который станет частью тела. Не имплантом, а органом.

В воздухе повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов в гостиной. Аида перестала даже делать вид, что убирает со стола.

– Пап, это фантастика, – наконец выдавил Артём. – Фантастика уровня вырастить новую почку в пробирке.

– Не почку, – поправил его Станислав. И тут его глаза загорелись тем самым огнём, который Артём раньше видел только в моменты, когда отец рассказывал о какого-то хирургическом чуде. – Зуб. Это сложный орган, да он меньше. Но он более… модульный. И самое главе – над этим уже работают. В лабораториях. По всему миру. Уже выращивают в пробирках нечто похожее на зубные зачатки у мышей. И знаешь, что часто используют в качестве каркаса для клеток?

Артём молчал, поражённый.

– Биокерамику. На основе фосфатов кальция. Примерно, как материал «Остин».

– Что? – Артём не понял.

– «Остин». Композитный материал для восстановления кости. Я на нём диссертацию защищал, лет пятнадцать назад. Его автор – биолог, Валерий Сергеевич Соколов. Я с ним тогда консультировался. Он, наверное, до сих пор в своём НИИ сидит. Если он живой и всё ещё в теме… – Станислав сделал паузу, давая словам улечься. – Представь. У тебя есть проблема: нужна тема для гранта. Ясная, прорывная, на стыке дисциплин. У меня есть проблема: я хочу для своих пациентов не импланты, а регенерации. У этого Соколова, если он ещё работает, наверняка есть проблема: идеи и наработки, которые пылятся без финансирования и современного оборудования. Шесть миллионов рублей – это не деньги для венчурного фонда. Но для старта, для небольшой лаборатории… Этого может хватить, чтобы проверить гипотезу. Объединить материал, биологию и клиническую задачу.

Артём ощутил, как почва под его ногами, ещё недавно казавшаяся такой твёрдой, поплыла. Отец не предлагал ему «копаться в зубах». Он предлагал ему… проект. Научный проект. Такой, о котором говорил Шевченко. На стыке. Где биология встречается с материаловедением и медициной. Вырастить орган. Даже не целый, а зачаток. Модель.

– Ты предлагаешь мне заниматься тканевой инженерией зуба? – спросил Артём, и его голос прозвучал чуть хрипло.

– Я предлагаю тебе не бегать за модными словами вроде «нейроинтерфейсы», если ты не понимаешь биологической основы, на которой они строятся, – строго сказал Станислав. – Я предлагаю взять конкретную, осязаемую задачу. Самую сложную из возможных в своей области. И попытаться её решить. С командой. С грантом. С настоящим учёным в качестве руководителя. Это будет не «диплом на отвяжись». Это будет боевое крещение. Или ты хочешь продолжать подавать зажимы Шевченко, мечтая о славе, но боясь взять на себя ответственность за идею?

Это был удар ниже пояса. Справедливый и точный. Артём покраснел. Гнев и обида вспыхнули в нём, но тут же столкнулись с холодным, пронзительным интересом. Вырастить зуб. Это звучало как вызов. Как прыжок через пропасть между «слесарем» и «творцом». Если это вообще возможно.

– А если у этого Соколова уже всё давно закрыто? Если он просто старый чудак? – выдохнул Артём, отступая.

– Тогда мы узнаем это завтра, – Станислав достал из кармана пиджака пожелтевшую визитку и положил её на стол рядом с тарелкой Артёма. – Я позвоню. А потом мы съездим. Просто посмотреть. Без обязательств. Как на экскурсию в музей старой науки. Или… в мастерскую к алхимику, который, возможно, держит в руках философский камень для стоматологии.

Он улыбнулся. На этот раз его улыбка была открытой, почти мальчишеской, с той самой авантюрной искрой, которую Артём не видел в отце уже много лет.

Аида, наблюдая за ними, наконец расслабилась и тихо улыбнулась. Она не понимала половины терминов, но видела главное: стена между её мужем и сыном дала трещину. И сквозь эту трещину пробивался не свет привычных упрёков, а какой-то другой, новый, совместный свет.

Артём взял визитку. Бумага была шершавой на ощупь. «Соколов Валерий Сергеевич». Он перевернул её. На обороте, его отцовским почерком, было написано: «Остин. Клетки. Будущее. Вызов.»

Он поднял глаза. Станислав смотрел на него, не мигая.

– Ладно, – тихо сказал Артём. – Завтра. На экскурсию.