Читать книгу Лаборатория «Денто-Генезис» - - Страница 5

НИИ биомедицинских материалов напоминал крейсер, застрявший во времени. Монументальное сталинское здание с колоннами, внутри – скрипучий паркет, высокие потолки, окрашенные масляной краской в тёмно-зелёный цвет, и запах. Сложный, многослойный аромат: пыль старых фолиантов, сладковатый дух скипидара, резкая нота формалина и под всем этим – едва уловимая кислинка химических реактивов.

Их встретила на первом этаже секретарша, немолодая женщина в строгом свитере, которая, кажется, была частью интерьера. Она молча, лишь кивнув в ответ на вопрос Станислава, проводила их по длинному, слабо освещённому коридору в самый конец, к двери с потускневшей табличкой «Лаб. № 7. Клеточная биология и биоматериалы».

Станислав постучал. Из-за двери донёсся негромкий, слегка хрипловатый голос: «Входите, открыто».

Кабинет Валерия Сергеевича был пространством, организованным не по законам дизайна, а по принципу максимальной функциональности и личной истории. Книжные шкафы, ломящиеся от томов в потрёпанных переплётах и папок с отчётами, занимали все стены. На единственном свободном пространстве – огромная, старая чертёжная доска, на которой химическим карандашом была нарисована сложная схема, похожая на лабиринт со стрелочками и формулами. Посреди комнаты – огромный стол, заваленный журналами, распечатками статей с пометками на полях и несколькими мощными, но устаревшими мониторами.

А за столом сидел Валерий Сергеевич.

Он не был похож на затворника-чудака. Это был подтянутый мужчина с седыми, аккуратно подстриженными волосами, в простой, но безукоризненно чистой рубашке с закатанными по локоть рукавами. Его лицо было изрезано глубокими морщинами, но глаза – ярко-голубые, невероятно живые и острые – смотрели на вошедших с мгновенной, аналитической оценкой.

– Станислав… Громов? – он поднялся, не спеша, и его взгляд скользнул от отца к сыну. – Да, помню. Диссертация по применению «Остина» в детской хирургии. Качественная работа. Практичная. – Он пожал Станиславу руку крепким, сухим рукопожатием. Потом перевёл взгляд на Артёма. – А это?

– Мой сын, Артём. Студент-медик, – представил Станислав. – Ищет тему для серьёзного научного проекта. Я рассказал ему о ваших работах.

– О моих? – Валерий Сергеевич усмехнулся, но в глазах не было обиды. Была лёгкая, усталая ирония. – О «Остине»? Это было давно. Хороший материал. Биоактивный, остеокондуктивный. Но сегодня это… кирпич. Хороший, надёжный кирпич. А мир строит уже из умных полимеров и клеточных конструкций. Проходите, присаживайтесь, где есть место.

Артём, слегка ошеломлённый, пристроился на краю стула, заваленного папками. Его взгляд выхватывал детали: фотография клеточной культуры, приколотая прямо к шкафу, график, нарисованный от руки на миллиметровке, толстая книга на немецком с десятком бумажных закладок.

– Мы читали о современных тенденциях в тканевой инженерии зуба, – начал Станислав, садясь напротив. – И подумали, что ваш материал, в модифицированном виде, возможно, мог бы послужить основой для скаффолда.

Валерий Сергеевич откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. Его взгляд стал пристальным, изучающим.

– Скаффолд. Каркас. «Да», —произнёс он медленно. – «Остин» – это пористая керамика. Его можно сделать ещё более пористым. Можно насытить его факторами роста. Но, Станислав, вы же не просто так приехали. Вы хотите не усовершенствовать кирпич. Вы хотите… построить дом. Живой зуб. Так?

– Да, – твёрдо сказал Станислав. – Мы хотим понять, можно ли вырастить in vitro не просто клеточную массу, а структуру, похожую на зубной зачаток. Нам нужна модель. Первый шаг.

Валерий Сергеевич перевёл взгляд на Артёма.

–А ты что об этом думаешь, студент-медик? Тебе-то зачем это? Чтобы в резюме строчку добавить? «Участвовал в проекте»?

Вопрос прозвучал как укол. Артём выпрямился.

–Мне нужна тема для гранта. Прорывная. Та, что откроет двери. Но… – он запнулся, глядя в эти пронзительные голубые глаза. – Я сегодня впервые здесь. И не понимаю половины слов. Но если это про то, чтобы создать что-то живое, а не вставить искусственное… То мне интересно.

«Интересно». Слабое слово для бури, которая начинала клокотать внутри. Но Валерий Сергеевич, кажется, услышал больше.

–Хорошо, – сказал он просто. – Тогда забудьте пока про гранты. Пойдёмте в лабораторию. Увидите, с чем имеете дело.

Он провёл их через соседнюю дверь. Комната была больше кабинета, но ещё более захламлённой. Советские микроскопы, стеклянные шкафы с колбами, центрифуга, похожая на ретро-футуристический агрегат. И в центре – длинный стол, на котором под прозрачным пластиковым колпаком стоял ламинарный бокс. Не новый, с царапинами на стекле, но чистый.

– Наше рабочее место, – сказал Валерий Сергеевич, похлопав ладонью по колпаку. – Здесь стерильно. Здесь мы работаем с клетками. Но главное – вот это.

Он подошёл к небольшому инкубатору, старой модели, и открыл дверцу. Оттуда пахнуло тёплым, влажным воздухом. Внутри на полках стояли пластиковые чашки Петри и флаконы с розоватой жидкостью.

– Мезанхимальные стромальные клетки, – сказал он, доставая одну из чашек и ставя её под небольшой микроскоп на соседнем столе. – Из костного мозга крысы. Посмотри.

Артём, по разрешающему жесту учёного, прильнул к окуляру. И замер.

Он ожидал увидеть что-то статичное, как на картинке. Но перед ним был живой, пульсирующий мир. Вытянутые, похожие на веретена клетки лежали на дне чашки. Некоторые были округлыми. Они не лежали смирно – они двигались. Медленно, почти незаметно, меняя форму, вытягивая отростки, как щупальца, будто ощупывая пространство вокруг себя.

– Они живые, – прошептал Артём, оторвавшись от окуляра. Это была констатация факта, но в его голосе звучало откровение.

– Очень даже, – кивнул Валерий Сергеевич. – И они не просто живые. Они умные. У них есть программа. Задача – понять, как дать им правильную инструкцию. Как сказать этим универсальным солдатам: «Станьте одонтобластом. Станьте цементобластом. Выстройтесь в определённом порядке. Начните вырабатывать дентин». – Он взял чашку и бережно вернул её в инкубатор. – Вырастить зуб – это не вырастить шарик клеток, Артём. Это создать самоорганизующуюся систему из нескольких типов клеток, которая сама, по заложенной в генах программе, сложится в сложную трёхмерную структуру. Наша задача – не строить, а подсказать. Создать условия. Правильный каркас. Правильные сигналы.

Он говорил не как преподаватель, читающий лекцию, а как стратег, обсуждающий сложнейшую военную операцию. Его слова были наполнены не пафосом, а глубоким, почти физическим уважением к тому процессу, который он изучал.

Станислав стоял рядом, наблюдая за сыном. Он видел, как меняется выражение лица Артёма. Исчезает налёт снобизма и скучающей снисходительности. Появляется… изумление. И та самая жадная любознательность, которую Станислав надеялся разжечь.

– И вы думаете, «Остин» может стать таким… сигнальным каркасом? – спросил Станислав.

– Я думаю, что модифицированный «Остин» – это хорошая основа для проверки гипотезы, – поправил его Валерий Сергеевич. – У меня есть лабораторные протоколы. Есть понимание, как работать с этими клетками. Есть даже предварительные наработки по их направленной дифференцировке. Чего нет? – Он обвёл рукой помещение. – Современного оборудования. Реактивов последнего поколения. Финансирования на масштабные эксперименты. И, честно говоря, веры в то, что кому-то это, кроме меня и пары таких же сумасшедших, нужно.

– Нужно, – тихо, но чётко сказал Артём. Он больше не смотрел на отца, он смотрел на старый инкубатор, где в розоватой среде тихо делились миллиарды клеток, храня в себе тайну построения целого органа. – Это нужно. Я… я не знаю, как это сделать. Но я хочу попробовать.

Валерий Сергеевич внимательно посмотрел на него, потом на Станислава.

–Шесть миллионов рублей студенческого гранта – это не деньги для сенсации, – сказал он. – Но это деньги на проверку одной, хорошо сформулированной идеи. На создание маленькой, но правильно оснащённой лаборатории. На зарплату студентам-энтузиастам. На реактивы. – Он помолчал. – Если вы серьёзны, то нам нужно сесть и составить план. Не мечтательный, а технический. С формулировкой цели, методов, ожидаемых результатов. И с очень чёткими, реалистичными этапами.

– Мы готовы, – сказал Станислав. В его голосе звучала твёрдость, которую Артём слышал только тогда, когда отец принимал решение о сложной операции. – Мы готовы составить такой план.

Три человека стояли в полумраке старой лаборатории, среди запахов формалина и старого металла. Между ними больше не было пропасти поколений и профессий. Была общая, почти осязаемая задача, витавшая в воздухе, насыщенном влажным дыханием инкубатора. Задача, которая казалась одновременно безумной и единственно правильной.