Читать книгу Жизнь на биполярных широтах. Как выжить в экстремальных зонах собственной психики - - Страница 3

Мир рушится

Моя дочь медленно закатала рукав, и я перестала дышать: на белой коже ее руки было множество горизонтальных порезов.

– Когда? Как? Почему это случилось?

Моя голова гудела от множества вопросов, а дочь спокойно ответила:

– Я ведь сказала, что тебе лучше не смотреть, что ты будешь шокирована…

А ведь дети говорили мне, что им очень плохо, но я пропускала это мимо ушей. Я не слушала их, когда появились новости о том, что чей-то очередной ребенок не справился с давлением, связанным с оценками в школе, и покончил с собой. Я только напомнила своим дочерям о том, что в нашей стране очень сильная конкуренция: это прискорбно, но ничего не поделать. И я посчитала, что проблемы детей – не мое дело.

Когда в новостях рассказали о том, что еще один ребенок покончил жизнь самоубийством в результате травли в школе, я снова проигнорировала это, сказав лишь: «Как образовательная система в нашей стране докатилась до такого?»

Когда я читала статьи о том, что число самоубийств и уровень депрессии среди молодежи стремительно растет, я продолжала думать, что это касается кого-то другого, но не меня. Я считала, что дети, воспитанные в хорошей семье, не могут столкнуться с подобными проблемами, но мое невежество было полностью разрушено.

Вот что сказала моя дочь:

– Со мной уже давно что-то не так. То уныние, которое всегда жило в моем сердце, теперь пытается поглотить меня. Я так себя ненавижу! Не спрашивай, почему мне тяжело: ты ведь спросишь, что меня так расстраивает в нашем доме. Но меня никто не может понять. Если я скажу, что мне просто тяжело, ты ведь не поймешь.

Что-то было не так. В отличие от моей старшей дочери, которая боролась с недостатком социальных навыков и навыков общения, младшую дочь Анну все любили с раннего возраста. И вот я вижу, что теперь моя младшая дочь буквально разрушается – нет, она уже полностью сломлена.

Месяц спустя погиб член одной музыкальной группы, и я узнала, что в своей предсмертной записке он написал те же слова, что говорила мне моя дочь:

«Я сломлен изнутри. Депрессия, которая медленно съедала меня, в итоге поглотила меня. И я не смог ее победить. <…>.

Меня просили найти причины, почему мне так тяжело. Но я уже говорил вам столько раз, почему мне так тяжело, разве этого недостаточно? В моей жизни должна быть какая-то драма? Рассказать о ней в деталях? Вам нужно больше подробностей? Я ведь все это уже говорил… Может быть, вы пропустили все мимо ушей? То, что вы можете преодолеть, не оставляет таких шрамов…»[2]

Моей дочери диагностировали биполярное расстройство семь лет назад. После постановки этого диагноза она лечилась в психиатрической больнице шестнадцать раз и больше не могла ни посещать школу, ни учиться дальше, ни работать…

Вступив в эту новую главу жизни, я стала абсолютно другим человеком. «Неужели такое может случиться со мной?» – думала я, проклиная свою жизнь, и погружалась в бесконечную скорбь, размышляя о будущем своей дочери. Я проводила день за днем без какой-либо надежды, мое сердце много раз разбивалось. На фоне этого у меня формировалась плотная защитная пленка, которая позволяла мне пережить любую трагедию в жизни.

Говорят, что жизнь с членом семьи, страдающим психическим заболеванием, похожа на жизнь в обнимку с бомбой, которая может взорваться в любой момент, потому что даже в те периоды, когда состояние больного стабильное, и ты живешь спокойно, в душе все равно таится страх неизвестности и тревоги о том, когда и как снова грянет катастрофа.

Это означает, что жизнь становится тревожной и непредсказуемой, когда мысль о том, что твоего ребенка уже может не быть в живых, появляется каждый день только из-за того, что в социальных сетях не появляются его новые сообщения.

Однажды теплым летним вечером мы с дочерью решили поужинать и зашли в кафе, где продавали лучшее мороженое ручной работы. Обычно там всегда было полно посетителей, ожидающих своей очереди, потому что здесь готовили мороженое из необычных ингредиентов, таких как соль и рис. Однако в тот день нам повезло: посетителей в кафе оказалось немного, и свободные места были даже за столиками. Когда я заказывала мороженое, Анна радостно поприветствовала девушку-ровесницу, которая вошла в кафе. Я подумала, что это ее подруга, и тоже поздоровалась с девушкой и собиралась поприветствовать еще двух женщин, которые вошли вместе с ней; я подумала, что это ее мама и старшая сестра. Однако они не только не отреагировали на мое приветствие, но и отвернулись от меня так решительно и холодно, что мне показалось, что движение их голов могло бы вызвать сильный ветер.

Ошарашенная такой непредвиденной реакцией, я все-таки смогла сдержать свои эмоции, и на моем лице не дрогнул ни один мускул. Отдав заказанное мороженое дочери, весело болтавшей с подругой, я вышла из кафе. Позже я узнала, что эта девушка недавно выписалась из психиатрического отделения больницы, где и подружилась с моей дочерью. Реакция ее матери и сестры на нашу встречу была всего лишь проявлением глубоко укоренившихся предубеждений о том, что иметь в семье подобного больного человека – ужасная катастрофа.

Эта книга – записи о страданиях нашей семьи. Я написала ее для того, чтобы разделить ту боль, которую мы испытали и продолжаем испытывать по сей день, со многими людьми, оказавшимися в такой же ситуации. Несмотря на значительные достижения современной медицины, до сих пор не существует удовлетворительного лечения психических заболеваний, поэтому я бы хотела объяснить людям с такими болезнями и их семьям, которые страдают от предрассудков и стигматизации, что в этом нет ничьей вины и что эти болезни ничем не отличаются от любого другого заболевания. Я хотела рассказать о том, как можно уменьшить боль, которая неизбежно возникает у пациентов с такими диагнозами, и как облегчить страдания их близких, которые становятся невольными свидетелями этой боли, а также о том, как мы можем жить вместе, взявшись за руки, а не отворачиваясь друг от друга. Именно поэтому я решила написать эту книгу.

За очень долгий период болезни моей дочери я часто задавала себе вопрос: если мы с мужем – врачи, и нам так тяжело, то как же тогда справляются с подобными ситуациями другие люди, не обладающие специализированными медицинскими знаниями?

Я надеюсь, что история нашей семьи, которая внешне выглядит благополучной, и мой рассказ о том, как мы живем и как общаемся с психически нездоровым ребенком, поможет другим людям лучше понять и принять подобную ситуацию и хоть немного утешит их.