Читать книгу Призрачные когти - - Страница 4

Женька торопливо шла по сосновому лесу, постоянно оглядываясь и тревожно прислушиваясь. Пока она не слышала звуков погони, но почему-то не сомневалась, что погоня обязательно будет. Не могут её отпустить просто так. Никак не могут! Она – преступница, убившая человека и сбежавшая из пансионата, а значит за ней обязательно пойдут, и может быть даже с собаками. Женька помнила, какие это страшные звери, когда видела возвращающиеся в пансионат патрули: огромные, злобные, слушающиеся только своего кинолога. Эти собаки вызывали у неё инстинктивный страх ещё раньше, теперь же Женька боялась их появления до одури. Если от человека она сможет убежать, её новое тело достаточно окрепло после изнурительных тренировок, то убежать от собак нереально. И негде спрятаться.

Сосновый лес тем и хорош, что других деревьев в нём почти не встречается: высокие сосны душат любой посторонний молодняк, переплетаясь ветвями на такой высоте, куда не могут добраться ни вездесущие берёзки, ни осины, ни клёны, что там и говорить про низкорослые кустарники. Идти по такому лесу – одно удовольствие, но вот спрятаться в нём практически негде. Даже понизу сосновый лес просматривается на десятки метров. Поэтому Женька как могла торопилась убраться подальше.

На занятиях в пансионате им показывали карту зоны Искажения и окружающей её территории, Женька её внимательно изучила и теперь прекрасно помнила основные ориентиры, по которым можно было добраться до зоны, она знала, что до Границы от силы – километр. Быстрым шагом его можно было пройти за десять минут, бегом – ещё быстрее, но бежать не хотелось. Не зачем раньше времени выкладываться на полную и тратить силы, которые могут понадобиться в Зоне. Поэтому Женька хоть и торопилась, но на бег не переходила.

В очередной раз оглянувшись, девушка услышала тот самый звук, которого боялась: отдалённый лай нескольких собак. За ней всё-таки пустили погоню. Женька не знала, что патруль получил строгое указание лишь вспугнуть беглянку, направить её в зону, но ни в коем случае не задерживать. Генерал Павлов придерживался выбранного плана.

Услышав звуки погони, девушка запаниковала. Она бросилась вперёд, не разбирая дороги, и могла легко заблудиться, но, к счастью, граница оказалась совсем рядом, мимо неё проскочить было невозможно при всём желании. И Женька не проскочила.

Выбежав к свободной от сосен полосе шириной метров десять, она резко остановилась. На расстоянии вытянутой руки от неё мерцала и подрагивала странная полупрозрачная пелена – та самая пресловутая граница, перейдя которую гибли люди и прекращала работать любая, самая совершенная техника. Пелена странно искажала и туманила лес за собой и Женьке вдруг стало не по себе. Она отчётливо представила, как продавливает эту невесомую и такую тонкую плёнку, проходит на ту сторону и кожа начинает сваливаться с неё пластами, как с руки отца, обнажая розовое мясо. Ощущение боли стало почти реальным и девушка заколебалась. На какой-то миг ей показалась соблазнительной мысль сдаться, не убегать, не рисковать своей жизнью, но оглушительный лай за спиной заставил её опомниться.

С решимостью отчаяния Женька бросилась вперёд, пробила плёнку Границы и… ничего не произошло. Она просто вышла на другую сторону, в лес, столь похожий, на оставленный за чертой. Женька сделала несколько неуверенных шагов и остановилась. Оглянулась. Огромный волкодав нёсся прямо на неё, оскалив пасть и не слушая окриков проводника. Огромными глазами Женька смотрела на неотвратимо приближающуюся смерть и не могла пошевелиться. Она застыла, понимая, что убежать уже не успевает.

А волкодав, не останавливаясь, прыгнул через пелену и приземлился к ногам Женьки кучей белых, совершенно чистых костей. Голый череп, подскакивая, подкатился к ногам девушки, словно пытаясь всё ещё дотянуться до неё страшными клыками. Уже в полёте с собаки сошла шкура и отвалилось мясо. Её смерть была почти мгновенной и безболезненной. Граница, свободно пропустившая Женьку, убила животное за долю секунды.

Капля крови, упавшая на лицо, привела Женьку в чувство. Мысленно закричав от ужаса, но на самом деле не произнеся ни звука, девушка развернулась и бросилась в глубь зоны, не разбирая дороги и не понимая, куда бежит. А кинолог с трудом отвёл от исчезающего среди деревьев смазанного силуэта девушки ствол пистолета. Он плакал от горя и страстно мечтал убить ту, из-за которой погиб его четвероногий друг, но не смел ослушаться приказа. Спонтанный побег завершился успехом.

Какая-то ветка больно хлестнула Женьку по лицу, и девушка опомнилась. Она остановилась и оглянулась, тяжело дыша. Граница давно скрылась за стволами деревьев, затих вдали и лай собак. Погоня осталась с той стороны. Женька упала на колени, прямо в хвою, и зарыдала. Она радовалась, что смогла убежать, радовалась, что осталась живой, но смерть собаки произвела на неё огромное впечатление. Женька жалела несчастное животное, вся вина которого была в том, что оно послушно исполняло приказы своего хозяина.

«Да будь оно всё проклято! – подумала Женька сквозь всхлипывания. – Будь прокляты те, кто это придумал! Я найду вас, слышите! И растерзаю! За маму, за папу, за собаку! За всех, кто погиб в этом проклятом Искажении!»

Понемногу Женька пришла в себя и успокоилась. Она заметила чуть в стороне вереницу спешащих куда-то вечно деловых муравьёв и что-то необычное в их облике привлекло её внимание. Рыжие муравьи были крупными, пожалуй даже слишком крупными, гораздо больше тех, что обычно сновали по лесу. И они казались неправильными. Женька пригляделась. Господи! Эти муравьи были покрыты шерстью! Тонкой, почти незаметной, но шерстью, характерного рыжего цвета! И их не миновало чёртово Искажение!

Женька торопливо встала и завертела головой, пытаясь определить направление. Она хотела добраться до Глубокого озера, которое наставники в пансионате называли эпицентром Искажения. Озеро было её целью и надеждой найти ответы на мучившие её вопросы. Девушка понимала, что эти ответы следует искать там, откуда всё началось. И там же искать следы тех, кто это устроил.

На карте Искажение представало почти идеальным кругом, в центре которого находилось озеро. До него от границы с любой точки было около пяти километров. Час хода по дороге и, может быть два-три по лесу и пересечённой местности. Но Женька понимала, что сегодня добраться до озера не успеет в любом случае – в лесу стремительно темнело. Она сбежала из пансионата около девяти вечера, сейчас время приближалось к десяти. Солнце заходит в это время года в районе одиннадцати, но уже сейчас его лучи с трудом пробивались сквозь густой лес, в котором начинал властвовать таинственный полумрак. Идти дальше было опасно и безрассудно. Женьке срочно надо было найти место для ночёвки.

Заметив справа несколько высоких елей, Женька решительно направилась в их сторону. Строить шалаш времени не было, но нижние ветки елей, опускавшиеся почти до земли, с успехом могли его заменить. Выбрав дерево поразвесистей, Женька отогнула ветку и на коленях проползла внутрь, оказавшись в небольшом, но уютном лесном домике возле могучего ствола. Здесь было сухо в любой самый сильный дождь и много старой хвои. Придирчиво осмотрев, а точнее ощупав своё убежище, Женька осталась довольна. Она вытащила из мусорного пакета тонкий плед, сам пакет бросила себе под голову и залегла, свернувшись калачиком и укрывшись пледом. Погода стояла тёплая, почти жаркая, но ночью становилось прохладней и можно было замёрзнуть, а простудиться сейчас хотелось Женьке меньше всего. Почти сразу вымотанная физически и эмоционально девушка уснула и опять всю ночь видела страшную кисть своего отца, заново переживая ужас от его гибели. Но на этот раз она не кричала, даже во сне Женька понимала, как опасно кричать в ночном лесу.

Разбудил Женьку близкий перестук дятла. Лесной доктор настойчиво долбил ствол какого-то дерева поблизости и этот знакомый с детства звук показался девушке лучшей музыкой, что она когда-либо слышала. Женька потянулась, хрустнула затёкшей шеей, быстро сунула плед обратно в мешок и полезла наружу.

Стояло раннее июльское утро. Лучи солнца весело пробивались сквозь ветки и Женька улыбнулась им, как самым близким друзьям. Она села на кочку возле ели и принялась разбирать мешок, надо было узнать, что у неё есть, ведь набивала она мешок в спешке, почти не думая о том, что в него складывает.

Первым делом девушка извлекла из мешка бутылку воды и сделала несколько жадных глотков. С сожалением посмотрев на остатки, Женька решила при случае обязательно наполнить бутылку в каком-нибудь роднике. Потом из пакета появились плед, занимавший почти весь объём мешка, чистая футболка и запасное нижнее бельё, два мини-багета и банка сгущёнки. Последней Женька очень возрадовалась, покушать хрустящий багет со сгущёнкой вечером перед сном было её маленькой слабостью, за которую её часто ругала мама, угрожая лишним весом. Но сейчас ругать девочку стало некому. При мысли об этом на глазах Женьки появились предательские слёзы, которые она поспешила сердито смахнуть рукой – не время сейчас расслабляться, она должна оставаться сильной. Потом из мешка были извлечены зажигалка (очень нужная в лесу вещь), пустой термос, упаковка китайской лапши и завёрнутый в полотенце кухонный нож, небольшой, но очень острый. Нож особенно обрадовал Женьку, хоть какое-никакое, а оружие. Правда она совсем не помнила, как укладывала его в пакет, да ещё и предусмотрительно оборачивала полотенцем, чтобы нож не порвал пластиковый мешок и не выскочил, но видимо кинула его на автопилоте. Ещё в пакете нашлись прорезиненные перчатки для хозяйственных работ и моток прочной бечёвки. Вот и всё сокровища, которыми обладала на данный момент Женька. Прямо скажем, негусто, но что есть, то есть. Счастье ещё, что это успела уложить и найти – собственных вещей у Женьки не было, брала то, что нашлось в комнате.

На ней самой был спортивный костюм – кофта и синтетические штаны, на ногах – удобные беговые кроссовки.

Печально вздохнув и вновь пожалев, что с ней нет её любимого туристического рюкзака, девушка решила немного перекусить, открыла банку сгущёнки и отломила половину багета. Запивая хрустящую корочку прямо из банки, Женька подумала, что жестянку выбрасывать не станет – всё-таки посуда, в которой можно и воду вскипятить и лапшу заварить, пусть не всю, но сколько влезет. Проблема пропитания пока не сильно волновала Женьку, что-нибудь придумает. В конце концов, вокруг же лес! А в лесу есть ягоды и грибы. Да и кто знает, как оно сложится возле озера, до которого Женька рассчитывала добраться к полудню. Может и еда тогда ей не понадобиться. Девочка опять загрустила, печально размышляя о своей несчастной судьбе.

На соседнюю сосну вспорхнул дятел и, уперевшись в ствол хвостом, забарабанил, выискивая лакомых личинок. Женька понаблюдала за работой дятла и кусок багета застыл в ей руке на полпути ко рту. Она отчётливо видела четыре лапки, которые впились в кору острыми коготками. Четыре! Как у животного, а не у птицы! Да что же творится в этом лесу?!

Впрочем, несмотря на лишние конечности, дятел вёл себя обычно, занимался своей работой и не обращал никакого внимания на потрясённую девушку. Опасности он не представлял и Женька спокойно доела багет, закрыла банку сгущёнки (эх, маловато осталось!) пластиковой крышкой, убрала вещи в мешок и отправилась в путь. После скудного завтрака она чувствовала себя на удивление бодрой и полной сил, и надеялась быстро добраться до эпицентра.

Между тем, лес в Искажении был уже не таким чистым и удобным для передвижения, как за границей. Сосны остались прежними великанами, а вот вокруг них, как по мановению волшебной палочки, уже проросли странные кусты с сиреневыми, лиловыми, красными листьями. У многих кустов имелись острые колючки и Женька обходила такие заросли стороной. Кто их знает, может они не только колючие, но и ядовитые! В этом лесу приходилось всё время быть начеку и отслеживать малейшие странности, такие, например, как огромный гриб на толстой ножке, напоминавший гигантский боровик, но следящий за проходящей мимо девушкой десятком крошечных глаз. Или как, странная лиана, которую Женька даже сперва приняла за змею – настолько быстро и разумно она ползла вверх по стволу сосны, помахивая из стороны в сторону воздушным корнем.

Женька только качала головой, устав удивляться чудесам странного леса. Она всё больше ощущала себя Алисой, прыгнувшей в кроличью нору и открывшей для себя волшебный мир чудес.

Неожиданно, странный тонкий звук, напоминавший тихое пение, привлёк внимание Женьки. Звук раздавался откуда-то справа, из-за зарослей кустов, напоминавших боярышник, только без иголок. Женька осторожно раздвинула ветки и увидела небольшую поляну, в центре которой лежала старая автомобильная покрышка, невесть как оказавшаяся на территории, считавшейся заповедной. На покрышке стоял на задних лапках крупный полосатый бурундук и мелодично насвистывал. А вокруг столпилась целая группа таких же полосатых зверьков и внимательно слушала, напомнив девушке зрителей на концерте. Но вот лесной певец закончил пение и раскланялся. Слушатели зааплодировали крохотными лапками и засвистели, выражая полный восторг. А бурундук-певец вдруг заметил выглядывающую из кустов и разинувшую рот Женьку, и протяжно свистнул. В тот же миг слишком умные зверьки бросились врассыпную. Через секунду полянка с покрышкой была пуста.

«Вот ни фига же себе! – ошалело подумала Женька. – И это только начало! А что же дальше будет!»

Через несколько метров Женька увидела россыпь таких знакомых алых ягод – земляника! Обрадованная девушка накинулась на ягоду и минут тридцать с наслаждением набивала желудок. Земляника оказалась точно такой же, как и снаружи зоны, и на вкус, и на цвет. Никаких изменений в ней Женька не заметила.

«Не всё так страшно! – сделала она для себя утешительный вывод. – Что-то сильно меняется, что-то чуть-чуть, а что-то остаётся прежним».

Подкрепившись, хотя и не наевшись, Женька отправилась дальше, решив по пути поэкспериментировать со своей неожиданно обретённой способностью. До этого она старалась не вспоминать невидимые когти, убившие Антона и прорезавшие дыру в крепком деревянном заборе. Когти её откровенно пугали. Но теперь она решила, что невидимые когти – её главный козырь. Вряд ли, крохотный ножик можно всерьёз считать оружием, им легче защекотать до слёз, чем нанести серьёзную рану, а вот когти – другое дело! Проверено! И Женька стала тренироваться извлекать из руки когти по первому желанию.

Сперва у неё получалось плохо. Когти то появлялись, о чём она узнавала по странному тянущему ощущению в кончиках пальцев, то отказывались слушаться Женьку наотрез. И закономерности в их появлении девушка никак не могла обнаружить. Но по мере продвижения вглубь леса и благодаря упорным тренировкам Женька смогла добиться того, что когти появлялись почти каждый раз, когда она к ним обращалась.

«Коготочки, фас!» – мысленно приказывала Женька, и когти послушно срезали ветку, мешавшую пройти. «Коготочки, домой!» – и когти исчезали, а покалывание в пальцах прекращалось.

Невидимые когти оказались очень острыми и крепкими. Даже толстые ветки сосен не представляли для них преграды – когти резали их с той же лёгкостью, что тонкие листья. При этом не было никакой отдачи, боли в кистях или иных неприятных ощущений от использования столь экзотического оружия. Постепенно Женька научилась не только чувствовать появление когтей, но и правильно рассчитывать длину, на которую их требовалось выпустить. Сперва у неё выходило выпустить когти на несколько сантиметров, потом – чуть больше, потом почти на полметра. На этом девушка пока решила остановиться, хотя стала подозревать, что когти свободно могу удлиниться даже на метр.

Увлёкшись игрой с невидимыми когтями, Женька забыла о времени и опомнилась, когда солнце встало точно в зенит, а лес вокруг стал пронзительно ярким.

«Это сколько же я иду?! – удивилась девушка. – Давно пора уже озеру показаться! Или я заблудилась?»

Но нет, просто так даже такая юная туристка заблудиться в лесу не могла. Она машинально сверяла свой путь по солнцу и помнила, что ни капельки не отклонилась от выбранного направления. Она прошла по ощущениям не менее пяти-шести километров, а озера не было и лес не кончался. Сомнения стали одолевать Женьку, она ускорила шаг, но тут же устыдилась нахлынувшей паники – какая разница, когда она дойдёт, кроме этого леса ей всё равно ничего не осталось!

Женька успокоилась и буквально через сотню метров вынырнула из чащи леса на залитую солнцем поляну, в центре которой за небольшим заборчиком стоял простой деревянный домик с покатой крышей.