Читать книгу Призрачные когти - - Страница 6

Проснувшись утром от солнечного зайчика, устроившего игры на её лице, Женька долго лежала, не понимая, было ли ночное сражение с домом явью, или это ей только приснилось. Все вещи в комнате находились на своих местах, совершенно целые и невредимые: стол спокойно стоял посредине, на нём валялся небрежно брошенный тесак (целый, а не перерубленный!), шкаф мирно дремал у стенки, а книги – на полках. И только высохшие за ночь трусики на спинке стула прямо говорили девушке о том, что ночная битва ей не приснилась, что она произошла на самом деле.

Пожав плечами и не почувствовав угрозы от дома, Женька вскочила, быстро оделась и позавтракала остатками гречневой каши. Потом мысленно и без всякой злости попрощалась с домом, совсем не удивившись услышанному в ответ: «До свидания!», закинула вчера ещё собранный рюкзак на плечи и вышла в солнечное утро, осторожно прикрыв за собой дверь. Кто знает, может быть она сюда ещё вернётся и тогда этот дом будет её, только её личной собственностью, послушный и смирный, как домашний пёс. Женьке было приятно от мысли, что у неё появился свой уголок, куда она всегда сможет вернуться, надёжный тыл, в котором можно укрыться от любых неприятностей. Почему-то девушка была уверена, что любого другого гостя в доме ждёт очень горячий и совсем не радушный приём.

Спокойным шагом Женька пересекла полянку возле дома и вошла в лес. Тропинка, протоптанная охотоведами, была отчётлива видна и ещё не заросла травой. Она вилась между высоченных стволов как раз в нужном Женьке направлении. Казалось, вчерашние мытарства, когда она шла не ведая дороги, куда глаза глядят, лишь бы просто идти, закончились безвозвратно, и лес, как прежде дом, принял её. От этого на душе Женьки стало легко и спокойно, в прекрасном настроении она шла несколько часов, ни о чём не думая и просто наслаждаясь знакомым чувством единения с природой. И только когда солнце стало медленно приближаться к зениту, вновь заволновалась.

По её прикидкам, от заимки до Глубокого озера ей оставалось немного, максимум пять-шесть часов спокойного хода, если считать, что вчера она прошла половину пути, но озера всё ещё не было. Лес казался бесконечным и неизменным, а хорошее настроение, державшееся с утра, куда-то испарилось. Женька почувствовала нарастающую усталость и даже стала присматривать место для привала, когда внезапно услышала впереди глухой шум падающей воды. Очередной поворот тропинки вывел её к берегу неширокой и очень мелкой лесной речки, а чуть в стороне из-за деревьев выглядывали высокие скалы, по которым стремительно сбегала вниз сверкающая лента водопада.

Вот он! Тот самый каскадный водопад, который в народе называли Серебряным, видимо из-за цвета воды, как подумала Женька. Она так хотела, так мечтала прежде увидеть это чудо природы, но увидеть вместе с мамой и папой. А сейчас, оказавшись у подножия водопада одна, девушка ощутила в груди странное разочарование. Нет, сам водопад был очень красив: тремя потоками-косами он падал с уступа на уступ, рассыпая в воздухе вокруг себя серебристые искры брызг, пока не находил упокоение в небольшом озерце у подножия скалы. Из этого озера брала начало небольшая речка, впоследствии впадающая в Глубокое озеро. Но вся эта природная живопись теперь казалась Женьке чужой и ненужной, ненастоящей. Не было того волшебства, ощущения сказки, которое обязательно пришло бы, если бы девушка пришла сюда с родителями, как мечтала. Ведь мало увидеть что-то прекрасное, надо поделиться своими впечатлениями от увиденного, а вот поделиться Женьке как раз было не с кем. Не было рядом приятного собеседника, совсем никого не было.

Не считать же за собеседника медведя, который сидел на старом пне у озерца, закинув лапу на лапу и куря длинную трубку?

Стоп! Медведя?! Как же она его сразу не заметила?!

Женька попятилась, не сводя с медведя настороженного взгляда, но не испугалась и не запаниковала. Недавнее ночное сражение с ожившими вещами не прошло для девочки даром. Она стала гораздо уверенней в своих силах и знала, что сумеет постоять за себя, пусть против медведя, пусть против любого другого зверя или человека. Её милые коготки были готовы вырваться по первому приказу и вряд ли мишка-курильщик окажется рад такому сюрпризу.

– Ну вот, – разочарованно пробурчал медведь, вынимая трубку изо рта. – А где визги? Бестолковая беготня по берегу? Даже не испугалась! Так не интересно!

Женька по своему обыкновению промолчала, подумав: «А что тебя пугаться, что я в цирке дрессированных медведей не видела? Они и не такие фокусы отмачивали, только что не говорили по-человечески». Но этот, сам по себе удивительный факт, —говорящий медведь – тоже не вызвал особых эмоций, девушка всё списала на причуды Искажения.

– Что молчишь? – грозно нахмурившись, спросил медведь. – Это невежливо, молчать, когда с тобой разговаривают! Заметь, вежливо пока разговаривают!

Женька растерянно пожала плечами и слабо улыбнулась: она не знала, как ответить медведю, чтобы не разозлить его окончательно. Да и как ответить тому, кто не может произнести ни слова? Знаками? Смешно. А Женька не хотела показаться смешной.

Медведь казался растерянным. Он спрыгнул с пенька и, смешно косолапя, прошёл на задних лапах к Женьке. Его трубка куда-то незаметно исчезла. Девушка напряглась и скинула рюкзак, чтобы не тот стеснял движения в случае чего. Медведь заметил её приготовления и оскалился:

– Странная ты! Молчишь, не боишься совсем. Немая что ли?

Женька замотала головой: она не немая! Она просто не может говорить! Но это не значит, что она немая! Как он мог такое про неё подумать!

Медведь по-своему понял её мотание. Он задумался, потом кивнул и прекратил угрожающе скалить зубы.

– Ладно, немая, так немая! Эк, тебя пришибло! Ну да ничего, и хуже случается! Я вон заговорил ни с того, ни с сего. Стыд и позор для медведя! А ты не унывай! Главное, что живая. Давай тогда, что ли, знакомиться! Меня можешь Потапычем звать, хотя как ты будешь звать, вот незадача! А тебя как, человечка?

Женька растерянно оглянулась, подобрала какую-то веточку и нацарапала на песке своё имя: «Женя».

Медведь подошёл поближе, наклонился, чуть не ткнулся мордой в надпись и рассерженно заревел:

– Что ты тут каракули выводишь?! Думаешь, если я разговариваю по-вашему, так и читать должен уметь?! А вот нет, съешьте червяка! Неграмотный я! Ничего в твоих закорючках не понимаю!

Женька виновата пожала плечами и снова улыбнулась. Она раз за разом мысленно твердила: «Женька я, Женька!», но медведь, в отличии от дома, видимо, не понимал мысленную речь. Он вперевалочку прошёлся туда-сюда по берегу, потом повернулся к девушке:

– Ладно, будешь пока Машкой! Знал я одну девочку с таким именем, ох и хитрая же была, зараза! Ну, да ладно, леший с ней! Согласна быть Машкой?

Женька опять замотала головой: никакая она не Машка! Что же делать? Как донести до глупого медведя своё простое, но такое родное и красивое имя? А что если, не Женька?! Девушка отбросила веточку и выпустила один невидимый коготок, совсем чуть-чуть, и торопливо принялась рисовать им на песке кошачью мордочку. Медведь внимательно следил за тем, как на песке появляются словно сами по себе тонкие линии.

– Интересно дятлы стучат, – пробормотал он себе под нос. – Не простая, ты оказывается, человечка, ой какая непростая! Не стану я, пожалуй, тебя есть. Ну тебя, а то ещё подавишься, чем ты там рисуешь!

Женька не обращала внимания на ворчуна и продолжала рисовать.

– Что это? – несколько брезгливо спросил медведь, когда Женька наконец закончила. – Кошка что ли? Не похожа! И что это значит?

Женька убрала невидимый коготь и ткнула в рисунок пальцем, потом этим же пальцем указала на себя: «Я – Кошка!».

–Ты кошка? – сообразил медведь. – Хм. Имя это твоё, что ли? Странное имя для человечки! Ну ладно, пусть будет. Кошка, так Кошка. Бывают и похуже имена и ничего, живут себе звери! Вот и познакомились!

Медведь сел на песок и посмотрел на озерцо.

– Слышь, Кошка, – спросил он. – А может перекусим чего? Время самое обеденное. Ты как, не против? Вон у тебя какой рюкзак здоровый, наверняка в нём найдётся что-нибудь вкусное для такого милого меня! Ты же не жадина? А то я жадин страсть как не люблю!

Женька улыбнулась и кивнула, потом быстро развязала рюкзак и высыпала прямо на берег его содержимое. Потапыч брезгливо обнюхал одежду, плед, потрогал лапой пачку с гречкой, покатал банку тушёнки.

– Да, – разочарованно протянул он. – Не густо! Ни тебе мёда, ни тебе мяса! И что же мы есть будем? Молчишь? Опять молчишь? А рыбу, ты часом ловить не умеешь? Нет? Ну я так и думал. Всё приходится делать самому!

Медведь отвернулся от Женьки и неспешно подошёл к озерцу. Потрогал лапой воду, недовольно скривился и решительно зашёл в водоём по самоё брюхо. Замер, насторожился, приподнял лапу, и вдруг стремительно, так что Женька не спела увидеть ни начала, ни конца движения, метнул когтистую лапу в воду. А назад извлёк уже с насаженной на когти большой рыбиной. Отбросил её на берег, и снова замер.

Рыба оказалась незнакомой и со своими странностями: глаз у неё не было совсем, плавник на спине рос только один, зато от самой головы и до хвоста, чешуя казалась золотистой. Медведь заметил, что Женька нерешительно разглядывает рыбу и, не прерывая рыбалки, заметил:

– Не криви нос! Нормальная рыба! Ну изменилась слегка, зато мясо на вкус то же самое! Морду оближешь!

Женька встрепенулась. Что делать с рыбой она знала, а потому побежала в заросли, за сухими ветками. Вскоре на берегу весело пылал костёр, а рядом с ним сидел на заднице медведь и курил трубку, наблюдая, как Женька потрошит и чистит рыбу. Вот и пригодился кухонный нож, захваченный ещё из пансионата! Почему-то использовать когти для такой работы казалось Женьке стрёмным.

Потапыч не одобрял тепловую обработку пищи, но понимал, что Кошке, как он стал называть смешного человечка, сырая рыба не очень придётся по вкусу, даже если её густо засыпать солью, приготовив что-то вроде сагудая. Поэтому медведь слопал три крупных рыбины сырыми, оставив две Женьке для жарки, и теперь с чистой совестью невозмутимо наблюдал, как человечка портит такую вкусную добычу.

А Женька дочистила рыбу, порубила её на несколько крупных кусков, нанизала на веточки и подвесила над костром, разметав в стороны горящие ветки, чтобы сбить пламя. А потом достала из рюкзака банку сгущёнки, вздохнула, прощаясь, открыла и протянула Потапычу: от нашего стола к вашему. Медведь брезгливо сморщился, но банку взял, осторожно понюхал, лизнул, и вылакал сладкую массу в одно мгновение. Блаженно вытянулся и вздохнул:

– Вот за это спасибо, Кошка! Вот это дивная пища, куда слаще самого сладкого мёда! Самое то, для отощавшего медведя!

«Наздоровье!» – подумала Женька, поворачивая ветки с рыбой над углями. Рыба шипела, плевалась жиром и покрывалась корочкой. И совсем скоро приготовилась.

Женька сбегала за лопухом, сбросила на него куски рыбы и принялась жадно есть, слегка подсаливая. Было очень вкусно.

Для одной девушки рыбы оказалось более чем достаточно. Женька наелась до отвала и отяжелела. Вставать и идти куда-то не хотелось от слова совсем. Медведь, кажется, тоже ощущал что-то похожее, он привольно разлёгся на берегу кверху пузом и теперь косился на девушку хитрым взглядом.

– Скажи-ка мне, Кошка, – неожиданно обратился он к усиленно зевающей девушке. – А куда ты направлялась, когда мы так удачно встретились? Не купаться же под водопадами?

«Нет!» – помотала головой Женька, она и понятия не имела, что у туристов, прежде посещавших Золотую долину, бытовало поверье, что вода Серебряного водопада имеет целебные свойства и способствует духовному просветлению. А потому, каждый, кто добирался до водопадов, считал святым долгом искупаться в озерце, постоять под тугими струями обязательно всех трёх кос водопада по очереди, а уходя, оставить в воде какой-нибудь памятный предмет – на удачу и как подношение духу водопада. Всё это охотно объяснил девочке медведь, раньше часто встречавший туристов в этом месте, но благоразумно обходящий их стороной – зачем рисковать драгоценной шкурой, когда вокруг и так полно пищи, не такой опасной, но куда более вкусной.

Женька послушала, подумала, и решила, что вреда от этого не будет, а в её положении любая помощь, пусть даже сверхъестественная, лишней точно не окажется. Поэтому она быстро разделась, даже не думая смущаться медведя, и полезла в озеро. Добралась до скалы и встала под тугую струю водопада. Вода оказалась очень холодной и Женька сразу замёрзла. Но упрямо перешла под вторую струю, а потом – под третью. И стоя под каждой из кос, мысленно твердила одну и ту же фразу: «Пусть у меня получится отомстить! Пусть я найду виновника и отомщу! Пусть мои родители вернутся!»

Выбравшись на берег, дрожащая и синяя от холода Женька стала лихорадочно перебирать взятые с собой вещи, думая, что оставить озёрному духу. Ничего путнего, как на зло, не находилась, и она, скрепя сердцем, бросила в воду нож, которым только что чистила рыбу. "«Помоги мне! – попросила она, закрыв глаза и представляя себе озёрного духа в виде водяного, смешного толстячка с прозрачным животом. – Помоги мне, пожалуйста, добрый дух!»

– Суеверия всё это, – лениво бросил Потапыч, наблюдая, как Женька подставляет солнцу то один бок, то другой, чтобы скорее согреться. – Нет никакого духа водопада. Глупые туристы и глупая ты, Кошка, раз поверила в такую ерунду.

Женька фыркнула, пусть так, а она всё равно будет верить. Что ей мнение какого-то там медведя, пусть даже и говорящего! Мир полон тайн, а уж зона Искажения и подавно.

– И куда ты теперь дальше? – спросил медведь, когда Женька окончательно подсохла, оделась и стала собирать обратно в рюкзак разбросанные по берегу вещи.

Девушка задумалась, как объяснить медведю куда и зачем она направляется? Потом выпустила коготок. Изобразив на песке неровный кружок, она ткнула пальцем в озерцо, потом нарисовала извилистую линию – речку, а на её конце другой круг, большой и ровный. «Сюда!» – показала она пальцем, внимательно смотря на медведя. Тот крякнул:

– На Мёртвое озеро? – тихо спросил он, так Женька узнала другое название Глубокого озера. – Не боишься?

Женька упрямо мотнула головой: «Не боюсь!»

– Опасное то место, – задумчиво прошептал медведь. – И раньше-то было не мёдом намазано, а теперь и вовсе веет от него такой жутью, что бежать прочь хочется, не оглядываясь. Может лучше на север двинешься, к своим? Тут недалеко. Если поспешишь, к закату как раз из Долины выйдешь.

Женька опять мотнула головой: «Нет! Мне сюда надо!», и ткнула пальцем в большой кружок.

– Дела! – протянул медведь, а потом совсем по-человечески махнул лапой: – А была не была! Пойду с тобой! Не бросать же тебя, всё-таки вместе не одну рыбину съели! Да и сгущёнка твоя, дивная пища, никогда такой не пробовал! За такую баночку и шкуру потерять не жалко! Может ещё есть?

Ужасно довольная решением Потапыча Женька отрицательно покачала головой, виновато улыбнулась и мысленно прошептала: «Спасибо, водяной!». Она была уверена, что это дух озера услышал её просьбу о помощи и заставил Потапыча пойти с ней. Вдвоём веселее и спокойней, пусть и вдвоём с медведем. Девушка устала от одиночества, хоть и не признавалась в этом даже самой себе, к тому же она хорошо понимала, что рядом с таким грозным товарищем ей не страшны никакие хищники, никакие препятствия, а значит до Глубокого она доберётся без приключений. Ну а там, будет видно.