Читать книгу Праведный - - Страница 4

Дверь камеры с громким скрежетом отворилась, впуская их в крохотную серую комнатушку, пропахшую канализацией и потом. На грязном матрасе железной койки лежал мужчина, по пояс голый. Его рука была туго перевязана окровавленным лоскутом собственной рубахи.

Брусника, словно щит, встал в дверном проёме. Димитрий прошёл к зарешеченному окошку и с размаху пнул ногой кровать. Пружины взвыли. Мужчина что-то невнятно пробормотал во сне и почесал волосатую грудь.

– Подъём! – рявкнул Димитрий, и его голос гулко отозвался от голых стен.

Арестант лишь перевернулся на бок, демонстративно оголив низ спины.

Димитрий окинул камеру взглядом. На умывальнике стояла жестяная кружка. Он набрал ледяной воды и одним резким движением окатил спящего.

Тот взревел, подскочил, как ошпаренный, выругался, схватился за голову и с глухим стуком рухнул обратно на койку.

– Андриевский Джонатан Васильевич? – осведомился Димитрий, не меняя тона.

Мужчина лишь мутно кивнул, зажимая виски.

– Я – Димитрий Владимирович Староверцев, главный следователь полиции Новограда по особо тяжким делам.

– А раньше… были священником Великомученического прихода, – прохрипел арестант, не открывая глаз.

Димитрий медленно поднял брови. Брусника застыл с широко раскрытым ртом.

– Верно. Мы знакомы?

– У меня… фотографическая память на лица, – мужчина с трудом приподнялся и жестом попросил воды.

Димитрий молча протянул ему ту же кружку. Андриевский с жадностью припал к жести, и глотки ледяной воды с шумом пошли вниз.

– Давно это было, – продолжил он, вытирая рот. – Вы отца моего отпевали. Василия Ивановича.

Память тут же выдала Димитрию картинку: пятнадцать лет назад, залитый свечами храм, гроб с убитым банкиром, и мальчишка, уткнувшийся лицом в подол платья молодой вдовы, смуглокожей островитянки…

– Что ж Вы так надрались, Джонатан Васильевич? – Димитрий раскурил сигарету и скинул пепел в умывальник.

Джонатан мотнул головой в сторону своей перевязанной руки.

– Жить не хотелось.

– Отчего же?

– Уволили! Вышвырнули из «Новой Правды»! Сигаретой не поделитесь?

Димитрий протянул ему пачку и зажигалку.

– И за что такая немилость?

– За правду, – Андриевский с силой выдохнул дым через ноздри. – Написал статью. Об одной очень… очень известной компании. Весь тираж изъяли. А меня, редактора и наборщика – с волчьими билетами на мороз выставили. В один день.

– Что же это за компания? – переспросил Димитрий, хотя уже догадывался об ответе.

– «Фарма электрик».

Брусника растерянно перевел взгляд с журналиста на старшего. Димитрий медленно, с нажимом затушил сигарету о металлический бортик раковины. Шипение окурка под его пальцами прозвучало оглушительно громко в наступившей тишине.

– И что за правда была вами раскрыта о «Фарма электрик»? – голос следака был обманчиво спокоен.

– Об их коррупционной связи с Бесстрашным! – выпалил Андриевский. – Наверное, за эти слова меня сейчас расстреляют?

– Ну, сейчас точно не расстреляют, – Димитрий с ироничной усмешкой кивнул в сторону Брусники. – У меня и оружия с собой нет, а Степану Алексеевичу пока не выдали.

Джонатан нервно ухмыльнулся и почесал нос перевязанной рукой.

– И как же связан Бесстрашный с «Фарма электрик»? – не отпускал его Димитрий.

– Если коротко, то именно Бесстрашный, за счёт нашей государевой казны, содержит Мааса и всю его медицинскую шарагу. Благодаря его протекции, «Фарма электрик» заключает эксклюзивные контракты на страхование чиновников из администрации, полиции, военных. Фактически, всех, кто состоит на службе у Объединённой Евразии.

– Это лежит на поверхности, секрет полишинеля, – отмахнулся Димитрий. – Без протекции большого человека такая монополия была бы невозможна. Но к чему все это Бесстрашному?

– Деньги? – робко предположил Брусника.

– Не-ет, – мотнул головой Андриевский, и в его глазах вспыхнул огонёк фанатичной убеждённости. – Денег у него куры не клюют. Он потомственная знать, родился в шелках. Нет, причина куда глобальнее.

– Так в чем же она? – Димитрий снова посмотрел в зарешеченное окно, где дождь, казалось, застыл в воздухе плотной стеной.

– Бессмертие! – провозгласил Джонатан, и слово повисло в камере, как вызов.

– Эка вы загнули, Джонатан Васильевич, – цокнул языком Димитрий. – Планируете сменить профессию и стать фантастом?

– Вот и мой редактор не поверил! – воскликнул журналист, его голос сорвался. – Но я доказал! На частных примерах, на совпадениях, на утечках! Они близки к прорыву! Прочитайте, что я написал! – Джонатан засуетился, ощупывая простыни, словно его планшет мог лежать под ними. – Где мой планшет?!

– При вас не было никаких вещей, когда вас задержали, – холодно напомнил Димитрий.

– У меня дома есть копия! На моноблоке! И в «Небесном сейфе»… – он вдруг замер, и его глаза округлились от ужаса. – Хотя оттуда могли удалить… У секретной службы Объединённой Евразии есть доступ ко всему, что хранится в киберсети! Они наблюдают за всеми нами! За каждым нашим шагом!

Димитрий и Брусника молча переглянулись. Журналист явно был на грани – то ли похмельный бред, то ли паранойя, то ли горькая правда, замешанная на отчаянии.

– Я обязательно прочту, что вы написали, – голос Димитрия вновь обрёл стальную опору. – Но боюсь, Бесстрашный не сможет оценить все прелести бессмертного, как вы утверждаете, существования.

– Да он в первых рядах побежит, роняя свои шелковые тапочки! – с истеричной убеждённостью выкрикнул Андриевский.

– Если его найдут, – не удержался Брусника.

Джонатан резко заморгал, будто пытаясь прочистить сознание.

– Что вы имеете в виду?

– Бесстрашный Александр Гаевич пропал, – чётко произнёс Димитрий, внимательно следя за каждой реакцией на лице журналиста. – А у него дома я нашел вашу визитку.

– Что?! Пропал?! – Андриевский вскочил с койки, словно его ударило током. Его перевязанная рука бессильно дернулась. – Но как?! Неужели они… Уже… Невозможно!

– Сядьте, Джонатан Васильевич, – приказал Димитрий, повысив голос. – Я сказал: СЯДЬТЕ!

Журналист, как подкошенный, рухнул на грязный матрац.

– А теперь объясните, – Димитрий сделал шаг вперёд, нависая над ним, – как визитка журналиста, уволенного за разгромную статью, оказалась в доме главного героя этого расследования?

– Я… я встречался с Бесстрашным, – выдохнул Джонатан, смотря в пол.

– Где? Когда?

– Один раз я его интервьюировал. И когда начал сыпать вопросами о «Фарма электрик», его охрана выставила меня за дверь, отобрав все материалы. Но я-то помню… – он с силой постучал пальцем по виску, – каждое слово. Я ничего не забываю.

– Тогда вы дали ему визитку? – наседал Димитрий.

– Нет… Это было в другой раз.

– Когда именно? – голос следователя стал тверже.

Джонатан съёжился, словно пытаясь стать меньше.

– Если я скажу, меня точно посадят! Сам себя «прослушке» сдам! Они везде…

– Говорите! – Димитрий ударил ладонью по металлическому изголовью кровати. Звук удара гулко отозвался в камере. – Пока вы здесь корчите из себя жертву, пропал человек! Ваши игры в справедливость могут стоить ему жизни!

Андриевский вдруг замер, затем неожиданно сел в причудливую позу, скрестив ноги и сложив ладони на ступнях, будто пытаясь обрести равновесие в шатком мире.

– Я не причастен к исчезновению Бесстрашного. Клянусь памятью отца.

– Вас пока никто в этом не обвиняет, – Димитрий сделал паузу, давая словам осесть. – У вас, можно сказать, железное алиби. Вас задержали как раз в тот временной промежуток, когда предположительно исчез Бесстрашный.

Джонатан выдохнул с таким облегчением, будто из него выпустили всю душу.

– Ладно… – он протёр лицо здоровой рукой. – Когда я сдал статью, редактор сказал, что она выйдет в следующем номере. И тогда… тогда во мне что-то сорвалось. Я решил пробраться в его дом. Сказать ему в лицо всё, что о нем думаю! Пусть знает, что его время сочтено!

– И как вам это удалось? Мимо всей охраны?

– Закрутил… шашню с его поварихой, – Джонатан неуверенно ухмыльнулся. – Она женщина свободных нравов, не осуждайте… Это она меня и провела в дом. После нашего… свидания в людской, я сделал вид, что ухожу, а сам – в кабинет. Хотел спрятаться и устроить ему сцену, посмотреть в глаза, когда он прочтёт статью… Но потом представил его охрану с шокерами – и струсил. Решил, что символичного жеста будет достаточно. Я положил на его стол свою визитку, а на обороте написал дату выхода статьи. Пусть знает, что даже здесь, в его логове, его настигнет правда!

– Погодите, – Димитрий резко поднял руку. – На визитке была дата 11.01.62. Вы хотите сказать, статья вышла ещё в начале года?

Андриевский застыл на секунду, а потом его лицо исказилось гримасой ярости. Он разразился такой отборной бранью, что даже Брусника, стоявший в дверях, невольно отступил на шаг.

– Да чтоб ему… Чтоб этим… А, чёрт побери ваши евразийские даты! Так и знал, что этот толстожопый вор ничего не поймёт!

– Объяснитесь, – холодно потребовал Димитрий.

– Статья вышла позавчера, первого ноября! – почти выкрикнул Джонатан. – Я написал дату на островной манер, как мать учила: месяц/число/год! 11/01/62! А не ваше дурацкое число/месяц/год! Ой, дурак я, круглый дурак! – он схватился за голову и начал раскачиваться на скрипучей кровати.

– То есть лично, во второй раз, вы его не видели? – переспросил Димитрий, перекрывая его стенания.

– Что? Нет… Нет! Только положил визитку и – бежать.

Димитрий медленно выдохнул и посмотрел на часы. Без четверти двенадцать. Запутанный клубок начинал распутываться, открывая новые, ещё более тёмные ходы.

– Ваша статья… – он прикусил губу, обдумывая следующий шаг. – Давайте теперь поговорим о ней. Подробно.

– Да, да! Там всё! – Джонатан оживился, его глаза горели. – Я нарыл неименной счёт в Североокеанском Банке. Все транзакции на него приходили за неделю до ежегодного постановления о «Здоровье служивых людей» – того самого, в котором указывалась медицинская компания, страхующая государственные чины! Из года в год! Я выяснил, что деньги на этот счёт шли от двух личных докторов Бесстрашного: Ивы Александры Ивановны и Дин Минчу. Они же были вписаны в его страховой полис. Схема была проста, как три копейки: раз в год, за месяц до постановления, Александр Гаевич проходил полное обследование, после чего ему назначались «консультации». Эти консультации не входили в полис, но щедро оплачивались государством. Консультаций, ясное дело, никто не проводил, а деньги со счетов врачей тут же перекочёвывали на тот самый неименной счёт! Ива на контакт не пошла, а вот Дин Минчу… он был охоч до разговоров и до виски. Мы «сдружились», – Джонатан язвительно усмехнулся. – Я запоминал каждое его слово. И однажды я подловил его на шпионаже против «Фарма электрик» в пользу китайской «Ингхуа». Пообещал не сдавать его, если он будет пересылать мне копии отчётов для китайцев. Пришлось подтянуть китайский, но, черт побери, оно того стоило! Мне открылось такое… – Джонатан улыбнулся во весь рот, и в этой улыбке была и гордость, и безумие.

Вдруг Димитрия словно кольнуло под ребро. Он резко шагнул вперёд и приложил палец к губам Андриевского, заставляя того замолчать.

– Тихо, – прошипел он. Потом, отступив и повысив голос для «тюремной прослушки», продолжил с ледяным спокойствием: – Всё это – домыслы, Джонатан Васильевич. Неименной счёт, пьяные сплетни китайца… Неудивительно, что вас уволили за такую халтуру. Вам стоит сменить сферу деятельности. Станьте писателем-фантастом. Уверен, на острове, откуда ваши корни, среди нетребовательной публики, вы получите признание. – Он многозначительно подмигнул Джонатану, но в его глазах не было и тени веселья. – Проспитесь пару часов. А рядовой Брусника проследит, чтобы вы добрались до дома. Без новых подвигов.

Брусника ловил ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. Димитрий, отвернувшись от журналиста, приблизился к рядовому так близко, что щетина коснулась уха Степана, и прошептал сдавленно:

– Всех, кто будет спрашивать о Джонатане – запомни. Приметы, имена, чины. Головой отвечаешь. Угу? И ни слова. Никому.

Степан, бледный, кивнул, сглотнув ком в горле.

Димитрий громко хлопнул себя по бёдрам, разрывая напряжённую тишину.

– Ну, только зря время потратили. Брусника, закрой дверь снаружи.

Дверь камеры с тяжёлым лязгом захлопнулась, и из-за неё донёсся тихий скрежет кровати.

Староверцев тут же прижал Бруснику к холодной стене коридора, вцепившись ему в предплечье.

– Головой отвечаешь, – повторил он, и в его шёпоте была ярость и напряжение.

Степан вытянулся в струнку, каблуки сапог щёлкнули.

– Ключи. От камеры и машины, – Димитрий выхватил их из ослабевшей руки рядового. – Слушай сюда. Дело Бесстрашного принимает опасный оборот. В день выхода статьи Андриевского тираж изымают. Следующей ночью главный герой статьи – исчезает. «Фарма электрик» водит нас за нос. Кто-то был в доме Бесстрашного в ту ночь. Кто-то знакомый. Тот, кто убрал со стола два бокала от виски и вынес мусор. Кто-то, кто знает, как отключить «Хранитель». Кто-то из «Фарма электрик», причастный к этой денежной схеме. Я еду в их головной офис. Твоя задача – глаз с Андриевского не сводить. Вези его домой, найди все материалы по статье: черновики, копии, копии с копий. Поверь опыту, они у него есть. И смотри в оба. Поймёшь, что за вами следят, – гони ко мне, на Разъезжую, 5. Код от интеркома 1010-3112. Рассчитываю на тебя.

Степан кивнул. Его лицо стало землисто-серым. Он прижался спиной к двери камеры, словно пытаясь защитить пленника за ней от невидимой угрозы.

Димитрий направился к посту дежурного, небрежно бросив на стойку ключи.

– Ну и дурной же этот Джонатан, – протянул Староверцев, расписываясь в планшете.

– Островная кровь, – флегматично согласился Андрей. – Чего от них ждать. А что он вас так заинтересовал-то?

– Да в дом к Бесстрашному вломился. Оказалось, с его поварихой шашни крутил.

– Эх, всё из-за баб, – вздохнул сержант.

– Это точно, Андрей, всё из-за баб, – безразлично бросил Димитрий, заходя в кабину лифта. Дверь с шипением закрылась, увозя его в самое нутро расследования.